Бред Котара

Город опустел

Рухнул крик с губ: «Я один тут»

Перебит люд, это — мир мух

Город опустел

Что я забыл тут? Дело чьих рук

Этот пир, этот-этот мир мух?

Город опустел

Солнца грейпфрут выскочит вдруг

Из-за спин мух, будто бы глюк

Город-город опустел

Этот мир стух, так смердит труп

Будто сгнил скунс или скис суп

***

Это случилось вечером. Агата тенью проскочила по чёрному коридору, за телефоном оставленным в гостиной, а Князь, стащив один наушник, только и услышал её короткое, деловое «Да, слушаю» и тихий щелчок закрывающейся межкомнатной двери. Чтобы слова не просочились наружу. Не отвлекали его и не коснулись чуткого слуха задремавшей Алисы. «По работе», — решил Князь и, прежде чем запустить приостановленный шутер, с лёгкой брезгливостью уставился на севшую у края стола муху, протиравшую одни из множества своих лапок. Аккуратно, будто собираясь расправиться с нарисованным 3D графикой врагом, он, не спуская взгляда, потянулся снять тапок. Прицелившись, Князь шандарахнул по столу, стараясь не шуметь, а отняв подошву, обнаружил расплющенный трупик с чем-то белым, каплей набухшем на брюшке. Скривившись, Андрей соскрёб мушиное месиво на пол и вернулся к игре. В наушниках стоял стрёкот длинных автоматных очередей, выкрики на языке, напоминающем «рыбу» и металлические щелчки перезарядки. День можно считать удачным, когда он сдаст миссию заданную игрой. Мысли были пусты, как стручки сухого фасоля, напряжение последнего времени частично попустило и Андрей расслабился. Леска натянутая между висками ослабла и он совсем не услышал, как Агата вернулась в комнату, опустившись на диван. Зажав контрол и даблъю, Князь прокрался до очередного недруга и со спины перерезал ему глотку, воспользовавшись наконец пригодившимся режимом стелса. На экране высветилась иконка достижения и, удовлетворённо усмехнувшись, Андрей стянул наушники, повесив их на шею, обернулся к жене. Агата сверлила его странным взглядом, но Князь всё ещё ничего такого не заподозрил, только кивнул, ожидая, когда она заговорит. Может, пошлёт в вечерний магазин или попросит погулять с собаками на ночь, чтобы они не скулили ночью и не скреблись в хозяйскую спальню. Заодно можно прихватить мусор. Это, наверное, от него Андрея весь вечер донимают жужжащие гады. — Ты давно с Горшком последний раз общался? — ничего из того. Агата его не на шутку озадачила, оттянув невидимым коготком леску. Князь повёл плечами, никак не ожидая этого вопроса. — После «Окон» созванивались, ты же знаешь, — мозжечок херачил за себя и за того парня, заставляя припомнить как следует. — А зачем тебе? — насторожившись, он сложил в голове вводные данные этой незатейливой задачки: звонок, подозрительный вид жены, и последовавший вопрос. — Кто звонил? — выцепив самое важное, спросил Князь. — Илья Чёрт. Вы после этого с ним больше не говорили? Вообще? — с нажимом продолжила Агата. Тут Князь развернулся к ней в кресле, подавшись вперёд и сложив руки в замок на коленях. — Ещё нет, — напряжение скакнуло, как давление у гипертоника. Илья Чёрт. Ну да. Они же вроде неплохо с Горшком общались. Только при чём тут он, и зачем было звонить Агате. «Нужно будет проверить телефон», — про себя подумал Князь. Вероятно, ему не дозвонились и решили достучаться через жену. Умно. Только к чему бы эти вопросы. Агата говорила отрывисто, как звенья железной цепи рубила, с наносной холодностью, с непонятной Андрею пытливостью и смотрела на него чересчур задумчиво, будто собираясь с мыслями, перед тем, как огласить что-то, что ему явно не понравится. Андрей не любитель сюрпризов, сказанных вот таким голосом, какой сейчас был у неё. В этом доме тема Михаила Юрьевича в последние годы затрагивалась с болезненностью. Не сказать чтобы через смех и слёзы, но около того. Бывало всякое. И только после Нашествия ситуация немного выправилась. Но несмотря на оттепель, Князь всё равно не спешил идти на сближение вновь, хоть Миха и просил его звонить ещё в их последнем телефонном разговоре, инициатором которого, вопреки всем ожиданиям Андрея, сам же и стал. И он знал, каких волевых усилий Горшку стоили эти слова. «Ты это, звони, Андрюх. Я буду, ждать. Сам я, может, психану, но ты позвони ещё, хорошо?» Но Князь перезванивать не спешил. И когда Агата подняла ни с того ни с сего эту тему, на мгновение леску больно натянула мысль: «А может быть зря?» Впрочем, задуматься всерьёз он не успел, продолжил, перебивая гудящие мысли: — К чему это? — Андрей, Миша пропал.

***

— С чего вы это вообще взяли? Первое, что спросил Андрей, когда слова Агаты дошли до него. А, нет. Первыми всё же были: «— Ты шутишь?» и позабавленный смешок, растворившийся на полпути к ней, очевидно, говорившей на полном серьёзе. Агата не из тех, кто станет шутить в такой момент, и Князь это знал. Так что не в счёт. — Загулял, — спустя пару минут молчания дал свой вердикт Князь, собираясь вернуть наушники, но Агата его остановила. — Или развязал, так уже было. Не обращай внимания, милая, перебесится и явится, — уверял её Андрей, полностью веря в то, что говорит. А изнутри поднялась мерзкая кислота, разлившаяся по языку и осевшая на его корне. Нет, ничего не меняется. Незачем создавать временную петлю и лезть в неё. День сурка какой-то, вывернутый швами наружу. — А если правда что-то серьёзное? — не унималась Агата, заглядывая в глаза. Андрею оставалось только пожать плечами. — Я тебя умоляю. Каждый раз одно и тоже. Он ищет повод. А тот, кто ищет, тот всегда находит. Лучше бы проверили несколько мест, в которых Миха обычно зависал по синьке. Могу дать пару адресов. Я уверен, необходимость обзванивать всех отпадёт в таком случае, — с мягкой настойчивостью продолжил Князь, потихоньку натягивая наушники, и собираясь продолжать игру, чтобы уже завершить этот разговор. — Наверное, ты прав, — согласилась Агата, при этом не выглядя полностью убеждённой. Скорее загруженной. — Конечно. Не бери в голову, — всё же вернув наушники, Андрей снова уставился в яркий экран, свет которого резанул по сетчатке. Агата вышла из комнаты, а Князь попытался отвлечься, но ничего у него не вышло. Спустя практически час попыток, Андрей рывком стащил с себя гарнитуру и оттолкнул мышку, которая улетела за пределы коврика. Он раскинулся в кресле и немигая, наблюдал плашку во весь экран «Вы погибли». Отвлекла его очередная муха, прилетевшая на свет и расположившаяся прямо на экране. Теперь в голову настырно лез один только Горшок. Миша отвратительно выглядел на «Окнах». Князь, собственно, поэтому и подошёл. Когда услышал, что это может быть последняя возможность свидеться с Михой — без шуток, испугался. Горшок был весь седой, осунувшийся и заикающийся по пять раз на предложение. Всё время они просидели в палатке молча. Так и не сказав друг другу ничего важного, пока не наступил неизбежный момент закругляться и расходиться в разные углы. Князь его неловко приобнял на прощание, пока Миха так же нелепо шлёпнул дрожащими ладонями по спине. Андрей почувствовал и негромко пробормотал в плечо: — Надо лечиться, Миш. Срочно надо. — Да я понимаю, Андрюх, я буду, только вот тур откатаем, Тодда ещё… Там тема одна с Запашными намечается. Люди-кошки, представляешь?! Тебе бы обязательно понравилось… А в театре Гамлет… «А ведь у него были планы, — досадливо рассуждал Андрей, вновь и вновь прокручивая в голове слова Горшка. — Дурная башка заднице покоя не даёт! Что ж тебе неймётся, балбес?! Без году неделя и сорокет стукнет, а ты!..» Растерев лицо до красноты, Андрей почувствовал, что смертельно устал и отправился спать, перед этим заглянув под раковину на кухне. Мусора действительно за целый день скопилось прилично. Надо не забыть с утра перед репетицией захватить и утилизировать. Агата уже уложила Алису, а сама заняла свою сторону кровати, разметав тёмные волосы по подушке.

***

В течении следующих дней Горшок так и не объявился. Провалился он, словно сквозь землю. Сплетни очень быстро просочились в прессу, завирусились в интернете и на телевидении. Шило в мешке, как ни старайся, долго не утаишь, и начались пересуды на разные лады. Князь чувствовал — что-то грядёт. И вскоре журналисты добрались до него, доставая нелепыми или провокационными вопросами после выступлений его группы. — Андрей, как вы можете прокомментировать ситуацию с Михаилом Горшенёвым? — Что вы думаете по поводу Горшка?.. Они ждали, оскалившись вывернутыми розовыми пастями, полными капающей слюны. Хотели свежих эмоций. Жадные до чужой беды. Но Князь не давал ничего, кроме сухих канцелярских обобщённых фраз. Старался воздерживаться от излишних комментариев, потому что интерес к его персоне сейчас нездорово повышенный, любое неаккуратное слово — и это используют против. А Мише это не поможет поскорее найтись. Провода уже во всю обрывал Балу прямиком из Америки. То и дело названивал Ренегат с предложением временно, до выяснения всех обстоятельств, вернуться в группу и у Андрея натурально башка пухла, грозя взорваться и обляпать всё вскипевшими мозгами. На Шурика он, безосновательно, впрочем, злился за навязчивость, на Реника — за сказочную бестактность и наглость необъятных масштабов. Хорош друг, что сказать. Князь, утеряв на несколько мгновений дар связно мыслить, смог из себя выдавить только что-то охеревшее, на подобии «Саш, ты в своём уме?» и отключиться, послав его с такими предложениями к чёртовой матери. Миха, когда вернётся, с обоих заговорщиков шкуру спустит самыми изощрёнными способами, опираясь на тексты из собственного репертуара, если узнает, что Князь в отсутствие, за его спиной, подковёрные интриги крутит-вертит. Отмездрит, и повесит как ковры на даче. И даже будет прав. Андрей всё ещё злился на него, конечно, но больной мстительности за собой никогда не наблюдал. А за самим Горшком такой грешок водился. Вот и седины уж виски посеребрили, а обида-то у него натурально детская, за Князев уход из коллектива. «Ох, Миха, — тяжело вздыхал Князь, набрав номер Ольги и всё никак не нажимая на звонок. — Ничего ты так и не понял. С тобой спорить — легче говна обожраться». Ещё и эти клятые мухи, чёрт бы их побрал! Откуда они только берутся?!.. Оля ответила сиплым голосом. «Плакала, — сразу понял он. — Ещё бы не, — мрачно усмехнулся Князь». — Как девчонки? Как ты сама? — Да как, Андрей, — ответила она. — Жду у моря погоды. Насте с Сашей не знаю, что говорить… Сейчас, погоди, — в трубке зашипели помехи, шикнуло колёсико зажигалки на другом конце провода, Князь понимающе угукнул. — Сашка-то маленькая, а Настюха, — долгая затяжка. — А сам ты? — внезапно перевела тему она. Видимо, не хочет говорить, тяжело. Собой «эфир» Князь забивать не стал — не та ситуация. И на долгий диалог, если честно, вообще не рассчитывал, надеясь расспросить подробнее про то, что предпринимается, чтобы вернуть Мишу домой. Может ли он как-то посодействовать, если выпадет такая возможность. — Оль, а полиция? Говорят что-то? — «Мы делаем всё, что в наших полномочиях, женщина», — передразнила она. — Знал бы ты, как бесит. Сказали, что раз Миша, ну… Ты понял, употреблял, то ничего другого и ждать не стоило. — Ясно, — немного погодя отозвался он, хорошо представляя. — А Юрий Михайлович?.. — А что Юрий Михайлович? — Ведь у него наверняка старые связи остались, может, это как-то повлияет? Не делился соображениями на этот счёт? — и Ольга неожиданно зло отрезала: — Нет, — он так и не понял, на какой именно из вопросов она ответила или на оба разом. — Извини, — последовало тут же, только теперь утомлённо, — что-то я сегодня уже совсем никакая. — Тебя можно понять, — Андрей задумчиво поскрёб бровь и отмахнулся от мухи, ударившейся о лоб. — Давай тогда, сил вам и держись там. Ради дочек, — попрощавшись, Князь дождался, когда Ольга положит трубку и прихлопнул гадину. Чтоб Юрий Михайлович и ничего не предпринял… Князь в этом крепко сомневался. Он не понаслышке знал, что батя Горшка за человек. Только если раньше он верил на слово Мише, который утверждал, что тот его ненавидит, то взрослея, обзаведясь своими детьми, Андрей стал понимать, что это вовсе не то, чем кажется. До сих пор у него был повод подозревать, что от армии Миху освободили совсем не из-за сколиоза, который почти у каждого встречного-поперечного разной степени запущенности имеется, а благодаря вмешательству со стороны Юрия Михайловича. С Мишей он этого никогда не обсуждал — не хотел ссоры, и так поводов было предостаточно, но определённые выводы для себя сделал. Отец Мишу любил, но по своему. «Нужно заглянуть в гости к родителям Горшка. Может они больше расскажут», — пришёл к выводу Андрей, не собираясь медлить с визитом. Где-то на кухне вроде завалялась липучка для мух. Надо бы повесить.

***

Рождённый с хромосомой умеренного, но неизбывного оптимизма, Князь не придавался унынию и сейчас, до сих пор не уйдя от гипотезы, что Горшок забылся и ушёл в запой или лежит в каком-нибудь из притонов, пуская слюни вперемешку с рвотой. Приятного, в общем-то, мало, но Князь не мог просто взять и расстаться с этой мыслью. Тем более, насколько он знал, Миша, ловелас хренов, был замечен в компании актрисы, исполняющей роль Ловетт в Тодде. Впрочем, вдаваться в желтушные сплетни он не хотел. А Горшок… Всегда был слишком анархистом, к тому же натурой увлечённой и влюбчивой, так что он бы и не удивился, узнав, что газетчики отгадали. Подтачивала только мысль о том, что о жизни Михи сам он знал лишь с рассказов общих знакомых, с большинством из которых Андрей потерял контакт во время прямой и не очень конфронтации «Короля и Шута» с «КняZz», либо же из новостной ленты. О, ещё из множества интервью, которые он засматривал до дыр, по первости даже уничтожив экран компьютера, когда наблюдал за перекошенной мордой Горшка, поливающего его словесными помоями и с радостью подстёгивающего репортёра задавать вопросы, смещая акцент исключительно на Князя. Были же времена… Усмехаясь, вздыхал Андрей, поднимавшийся на нужный этаж, ещё с вечера предупредив Татьяну Ивановну, что заглянёт сегодня, чтобы удостовериться, что они свободны этим днём. В знакомой квартире, в которой по молодости они, бывало, проводили время, пока Юрий Михайлович был в командировках, стояла тяжёлая атмосфера и гробовая тишина, которая поселилась здесь, словно годы назад. Андрея это удивило. Ещё больше его удивила Татьяна Ивановна, которая выглядела очень спокойной, но была одета во всё траурно-чёрное. Князь незаметно поёжился, заглядывая в её тёмные глаза, сверлящие его внимательным взглядом. Ни словом, ни полусловом она не дала понять, что не рада ему, но Князь чувствовал что-то не то. Ещё бы. Должно быть Миша многое ей наговорил про него. А кому будет верить мать? Собственному сыну или его дружку, приперевшемуся только тогда, когда случилась беда?.. Жаль, что так вышло. Жаль, что они с Мишей успели стать главными врагами, а возможности помириться как следует так и не выпало. Андрей себя грубо одёрнул. Эта квартира и на него как-то неправильно влияет, пропитывает безнадёгой. И ещё этот траурный прикид Татьяны Ивановны… Ну совсем мрачнота, зачем же так?.. В коридоре на потолке, прицепленная к люстре висела клейкая лента, усеянная чёрными точками мух, налипшими на неё клеёнчатыми крылышками. Летающие паразиты. Хуже крыс и голубей. Юрий Михайлович сидел в кресле за столом и перебирал бумаги. Очки бликовали, седые волосы заметно поредели, а кожа сделалась совсем нездорового оттенка. Неужели это переживания за Мишу его так доконали?.. Ужаснулся Андрей, не подав виду. Он подошёл поздороваться, пока Юрий Михайлович поднимался с усилием из-за стола и отложил очки в сторону, чтобы подать ему крепкую прохладную руку. Они расположились тут же. Князь с Татьяной Ивановной на диване, а Юрий Михайлович в кресле у стола. Он заметно осунулся и похудел. Андрей как раз думал о том, насколько уместно будет уточнить у него про состояние здоровья, как Юрий Михайлович сказал: — Вы не помирились с ним? Князь растерялся. Что на это отвечать? — Нет, — покачал головой Андрей. Не оправдываться же ему, чтобы выставить себя ещё большим идиотом, чем отец Горшка его запомнил по молодости. Лопоухого и бритого после вшей из Голубково. Юрий Михайлович кивнул. Понять по нему что-либо было решительно невозможно. Ни упрёков, ни обвинения. Ни-че-го. Только жирная муха, кружащая у него над головой, как чёрный ворон над выбившимся из сил путником в гиблой пустыне. Предвестницей беды. — Тогда почему пришёл? — в лоб задал вопрос он, не отмахиваясь от крошечной твари. Агату они тоже не смущали. Она заметала их на совок, как хлебные крошки. Алиска из любопытства одной дохлой вырвала крылья. Андрей отвёл её к умывальнику, промыть ладошки с мылом. Просил больше не трогать эту гадость. Дочурка посмотрела серьёзно и к облегчению Князя согласилась. — Хочу узнать, что вы думаете по поводу всего этого. Вы поддерживаете контакт с полицией? Есть подвижки? Не мог же человек раствориться и с концами? Юрий Михайлович вдруг шумно усмехнулся и Андрею это ой как не понравилось. Татьяна Ивановна переглянулась с мужем, легко ему кивнув и Князю совсем сделалось не по себе. Что здесь, блядь, происходит? — Вы что-то знаете? — прищурился Князь, понизив голос. — Не больше остальных. Только предполагаем, — хмуро ответил Юрий Михайлович, мотнув головой жене и она вздохнула, Андрей не столько это услышал, сколько почувствовал. — Юрий Михайлович, Татьяна Ивановна, вы что-то подозреваете? — почти прошептал Князь, внимательно наблюдая за их бледными лицами, надеясь подметить хоть что-то, что намекнёт, подскажет, натолкнёт на нужные слова. Татьяна Ивановна опустила глаза, теребя в сухих пальцах складки на подоле чёрной кофты. — Кого-то? — сделал предположение он, стараясь сгладить прошибший от копчика до загривка ужас в голосе. — Вы рассказали полиции об этом? Муха опустилась и села на волосы Юрия Михайловича. Хотелось её согнать прочь или прибить, но Князь решил, что если он тюкнет отца Михи по башке, его неправильно поймут и жест как положено не оценят, поэтому от молчал, прикусив язык. — Понимаешь, Андрей, — начала Татьяна Ивановна, продолжая прятать топорщащиеся ниточки, — кто поверит старикам? — Но как же, они ведь должны отработать все версии, какими бы нелепыми они не казались… Простите, Татьяна Ивановна, я не то имел ввиду, — с горячностью выдал Андрей, чувствуя, как кровь прилила к лицу от стыда, за то, что он ляпнул в конце. — Видишь, — уголком губ тихо улыбнулась она. — Не очень правдоподобно… — Таня, — остановил её Юрий Михайлович, придавив Андрея тяжёлым, нет, не просто тяжёлым — неподъёмным взглядом чёрных запавших глаз. — Достаточно. Мы считаем, что его убили. И у нас есть причины так думать, — отчеканил он, пока Андрей пытался разжать челюсть, которую, кажется, свело. — Куда Мишка вляпался?.. — просипел он, не в силах принять такую версию.

***

Уходил из этого дома Андрей с чувством, что попал в настоящий кошмар или трешёвый фильм ужасов. Они до этого между собой шутили с Агатой, что грядущий Хэллоуин не ждут — они в нём живут на постоянке, и переселяться на пмж в кошмар на улице Вязов Князь не горел желанием. Однако, его никто не спросил, прежде чем огорошить таким происшествием в разгар лета. Уже на пороге он зачем-то по памяти обернулся в сторону Мишиной комнаты. Небольшого закутка с платяным шкафом у стены, сложенным диваном, застеленным наглухо покрывалом, выцветшими от времени обоями, с наклеенными на скотч и пришпиленными на канцелярские кнопки рисунками… Князя, афишами выступлений «Короля и Шута». Тоддом этим несчастным, блядь. И акустикой у подлокотника. Не сорвал. Не сжёг ритуально после разлада почеркушки-то. «По крайней мере — точно не все», — с печалью подумал Князь, переступая порог дома Миши, в котором тот в последнее время и не жил совсем. А если бы жил, всё бы могло сложиться иначе? Да даже окажись с ним в ту злополучную ночь на девятнадцатое Ольга, всё бы могло сложить по-другому. Но Миша был один. Совсем-совсем один. Или не один, если на секунду представить, что родители Миши всё-таки правы. Верить в это отчаянно не хотелось, но не рассматривать хотя бы, как один из вариантов развития событий Князь попросту не мог. Пытался припомнить мрачные звоночки, по телефонному диалогу и личной встрече лицом к лицу на «Окнах». И ничего не выходило. Белый шум. Помехи в теле- и радиовещании. Миха вёл себя… Да как обычно он себя вёл. Никаких признаков паранойи, никаких странных слов или реплик, намекающих… Хотя всё и не упомнишь. Всё-таки не вчера это было, а память — как фотография. Со временем затирается и изнашивается, уничтожая важные детали. Единственное, что было… Миша просил ему звонить ещё. И не один раз. И даже не два. Три-четыре точно это повторил. Считается? Боялся оставаться один? Что-то подозревал?.. Князь взъерошил волосы и решил, что без сигарет больше не обойдётся. Срочно бодрящую порцию никотина, чтобы прочистить мозги, иначе будет совсем худо. Нырнув в первый попавшийся неприметный магазин, Андрей схватил пачку, какая подороже, и зажигалку. Да простит и поймёт его Агата. И так на душе тошно, как будто кошки нассали. Что ему делать с полученной информацией? Как использовать, не может же он выбросить это из головы и не думать? А героин можно считать убийцей? Можно, только в Кресты его не посадить, наручниками не заковать и срок пожизненный, чтоб сгнил, сука, в камере у параши, увы, не дать. Теперь же, такой непоколебимой уверенности в своих словах как прежде, что Миша никуда не денется и, как только проспится, явится с повинной, не наблюдалось — сдуло ветром. Он не понимал, почему родители для себя уже похоронили Горшка, ведь его не нашли ни живым, ни мёртвым. Просто не нашли, это ведь не обязательно значит, что тот больше по земле этой ходить не будет, а… А если и тела не будет? Юрий Михайлович совсем нехорошо посмеялся над наивностью Князя, когда он про это сказал. Надо же, Андрей, ты жил в девяностые. Забыл что ли порядки этого кровавого времени? Да нет, не забыл. Наоборот, хорошо помнил. Но сейчас ведь не лихие девяностые. Двадцать первый век на дворе, действующие законы, власти, социальная защищённость. Две тысячи тринадцатый в самом разгаре, а тут люди исчезают! Выходят из дома и с концами. Так что ли получается? Юрий Михайлович рассказал, что в самом доме следов борьбы не обнаружил, двери были закрыты снаружи — Ольга открывала своим ключом. Зашла и никого не застала дома, в который теперь изредка забегала, чтобы убедиться, что Миша не заснул с сигаретой и не спалил себя вместе с домом. Тревогу забила не сразу. Думала, что Горшок отошёл и скоро вернётся. Дождалась вечера, то и дело звонила, но абонент не абонент. И только потом обзвонила знакомых, Лёху и родителей. Почему Князю сразу после них не набрала?.. Думала, не поможет? Не поверит? Скажет, как менты? Ах да. Сигареты помогли посредственно, дымом ободрав сухую глотку и забившись ватным облаком в нос. «Нужно попасть в дом Горшка», — притоптав окурок, решил Князь.

***

Андрей не удивился, когда увидел, что двери не опечатаны. Тут же не убийство произошло, поэтому его присутствие криминалистам нисколько не помешает, потому что тех здесь попросту не было, и, вероятно, не будет, потому как известно, что раз нет тела — нет и дела, особенно, если тут ничего не было найдено. В таком случае, что же рассчитывает увидеть Андрей? По юности, видать, сэра Артура Конан Дойля перечитал, если действительно на что-то рассчитывает. Посмеявшись про себя, Князь вооружился ножиком с тонким лезвием. Про шпильки он и не мечтал — лажа полнейшая, а на нормальные ключи не рассчитывал. Признаться честно, он никого не хотел посвящать в свою ночную вылазку. Ольга если бы и дала ключи, то увязалась бы следом, родители Миши… Вряд ли бы они вообще согласились на такое. Ему до сих пор было не по себе от того взгляда, каким его провожала Татьяна Ивановна, опять же, ни в чём не упрекая. Вслух. Но чтобы этого не ощутить костным мозгом, нужно быть неотёсанным пнём, которым Князь, увы, себя не считал. Может быть и зря не считал, раз до сих пор пребывал в наивном неведении, что там с Мишей. Что он задыхается без него. Хотя валить на себя всю вину он бы и не стал, велика честь, но обиды значительно сужают кругозор и рационально мыслить в таком состоянии — недостижимая роскошь. Легче отгородиться и понадеяться, что друг-идиот когда-нибудь поймёт почему он так поступил, выстроив стену, став называть его по имени-отчеству. Незнакомого Михаила Юрича было легче воспринимать несносным мудаком впавшим в маразм, чем знакомого и родного Мишку, который несмотря ни на что, всегда был взбалмошным и добрым. Нет, не о том сейчас. Нужно хорошо подумать, как взломать замок поскорее и оперативно осмотреть дом с фонариком. Пусть, на единственного в мире практикующего детектива Князь и не тянул, зато другом для Михи всегда был близким, и смог бы обратить внимание на что-то такое, на что Ольга… И даже родители, не обратили бы внимания, сочтя чем-то неважным и незначительным. Если дом и дальше оставить простаивать бесхозным, очень скоро его разнесут по кирпичику мародёры и сумасшедшие фанаты. Если Миха не вернётся раньше. — Скорее бы этот спектакль закончился, Миха, ой и скорее бы, — ворчал Князь, ковыряясь в замочной скважине и засунув небольшой фонарик себе в рот. «Хоть бы не увидели, а. Во шуму будет! А заголовки?.. "Преступник всегда возвращается на место преступления"? Батюшки, страсти-то какие! — рассуждал про себя он, пока не раздался характерный щелчок». Князь даже не обратил внимания на то, что по вискам и загривку от напряжения уже во всю струился липкий пот. Взволнованный Андрей быстро нырнул внутрь, в абсолютную темень и едкую сладковатую духоту. Окна-то не открывали в последние дни, чтобы нормально проветрить, потому что Ольга уже прилично тут не жила, а остальным… Вряд ли Миха теперь часто принимал гостей. «Только если Ренегата, — с нехорошей ухмылкой подумал Андрей, тут же себя притормозив, но было уже поздно, Остапа понесло: — Леонтьев ли сейчас за твою шкуру трясётся, дружок? Хрена с два». И то ли это с атмосферой дома вновь что-то было не так, то ли это сам Андрей немного отпустил себя и наружу прорвался гнев и переживания последних дней, но в любом случае Князь не хотел с этим разбираться сейчас. Он попытался успокоиться, чтобы не натворить глупостей и закончить тут поскорее, чтобы вернуться домой к ничего не подозревающей Агате и Алисе. А уже потом будет решать, что ему делать дальше. На влажную шею что-то село и Андрей инстинктивно шлёпнул себя. Думал, это капля пота катилась за воротник, но снова муха. И тут они, что за проклятие! Как это уже понимать… В зависимости от того, что он обнаружит в доме. Поёжившись от холодка, пробежавшего по загривку, Андрей поборол навязчивое желание включить свет, чтобы перестало давить какой-то атрофированной немой жутью, но благоразумно решил, что в таком случае его засекут. Хотя приобрёл себе Горшок жилище на самом отшибе, может быть и внимания не обратят, но лучше перестраховаться. Тряхнув мигнувшим фонариком, чтоб не вздумал подохнуть, Князь только накануне батарейки поменял, он двинулся вперёд, наблюдая за кружащей в свете пылью и редкими жирными мухами, летящими в луч света. Ничего необычного на пути не встречалось. Дом как дом. В котором Андрею так и не довелось побывать с приглашения самого хозяина. С этими невесёлыми мыслями он и продвигался дальше, исподволь поглядывая на пол, в поисках… Чего? Крови? Торчащего из-под дивана шприца? Подкопчённой ложки?! Да хоть чего-нибудь! Это не про Горшка — выйти из дома и не вернуться. Мы точно одного и того же человека имеем ввиду? Того Горшенёва Миху, которого однажды бандиты-любители похитили у дверей дома и требовали выкуп? Дак он и тогда сухим из воды вышел. Подбитый фингалом глаз и расквашенный нос не считаются. По молодости, выпавшей как раз на приснопамятные лихие девяностые, они такие пиздиловки со скинхедами устраивали, что только подивиться можно, как до своих преклонных тридцати девяти дожили вообще. И вот, наконец, перед носом оказалась закрытая дверь, вероятно, ведущая в спальню, потому что кухню, ванную и гостиную Князь уже обшарил, в процессе до усрачки испугавшись какой-то кофты, повешенной на стул и шибко напоминающей человеческий силуэт без головы. Но в целом всё обошлось без стратегически важных потерь. Открыв дверь, в лицо сразу же прилетело несколько жужжащих мух. Одна ударилась в губы и Андрей, отшатнувшись, начал отплёвываться, прикрываясь рукой. — Пропасть какая-то! — заглядывая внутрь пробормотал он. Действительно. Это оказывается спальня. Видно, что никто ничего не трогал, а оставил как есть. Кровать разворочена, как только мог бросить Горшок. Уставившись на сбитые простыни, Князь не сразу обратил внимание на стены. Он перевёл луч фонаря выше и ощутил, как в груди больно кольнуло. Вдвое больше программ их выступлений. Ранние рисунки Андрея. Ещё те, когда они только выбирали логотип группы и спорили над её названием. «Контора» — уныло и безлико, «Вий» — похоже на визг поросят… «Зарезанный одуванчик»? И того баще. В этом пёстром витраже Князь заметил пробоину. В одном месте на стене будто чего-то не доставало и он решил подойти поближе, чтобы рассмотреть. Фонарик противно замигал и Андрей легко шлёпнул его об ладонь. Контакты что ли отходят?.. Луч выровнялся и растёкся по стене, как следует освещая её. Князь шумно вдохнул, чувствуя гадкую спёртость воздуха, и как что-то защекотало в носу неясным, но тяжёлым сладким и густым запахом. На это он не обратил внимания, пока разглядывал неаккуратные обрывки афиши Тодда. Значит, всё-таки считал ошибкой?.. Под обрывками бумаги что-то копошилось, почти неслышно жужжало и ворочалось. Не глядя, Князь мог сказать, что именно и оказался бы прав. Стало мерзко. Рваные края бумаги, как куски студёнистой разошедшейся плоти, подрагивали и казалось, что жили своей собственной жизнью. Лёха однажды упомянул, что Михе Тодд уже опостылел, он даже на него хотел спихнуть роль свихнувшегося цирюльника-демона. Горшок ведь Лёшу даже к созданию музыки пытался приобщить, только младший Горшенёв по другой теме болеет — театр совсем не для него. Князь уже хотел отходить, чтобы заглянуть в книжный шкаф, как запнулся о завернувшийся ковёр. Матюгнулся, взмахнул руками и выронил фонарик на пол. Тот откатился к самой кровати, устроив светопредставление. Чудом сохранив равновесие, Андрей впотьмах наклонился, присаживаясь на корточки и потянувшись за фонарём и совершенно случайно решил заглянуть под кровать. Фонарик мигал, но не заметить белую физиономию, что была повёрнута в его сторону оказалось попросту невозможно. Князь не в силах будет развидеть её никогда, он уверен. Пронзительно вскрикнув, Андрей присел на задницу, хватаясь за фонарь и нелепо отползая назад. Загребая пятками ковёр, стопорясь и вереща. Крупно трясущейся рукой Князь лупил фонарик, пока он окончательно не потух, погрузив комнату в кромешный мрак и запах. Тяжёлый и глухой. Белое оплывшее лицо отпечаталось на обратной стороне век. Горшок. Миша. Князь застыл посередине комнаты, шумно дыша, беспрестанно щёлкая кнопкой и вгрызаясь в ладонь зубами, потому что вдруг нестерпимо затошнило. Навернувшиеся на глаза слёзы, крупными горошинами скатились по щекам, но Андрей этого совсем не заметил, только вскочил на ватных ногах, метнувшись в сторону двери. По пути снёс что-то, взвыв от боли и налетев со всего маху на стену, слепо зашарил по ней руками в поисках выключателя. Наконец, он нашёл и звонко щёлкнул им. Комнату озарил яркий свет, глаза и так безбожно слезились от первичного ужаса перемешанного с шоком, а так Князь на несколько мгновений вообще потерял ориентацию в пространстве, прикрывая рот кулаком и судорожно дыша. Грудная клетка и живот ходили ходуном, пока под самым потолком у люстры кружили огромные мухи, по звукам напоминавшие шмелей. Он боялся оборачиваться, но это словно делал и не он. Под широкой двуспальной кроватью не было видно ничего. Но теперь-то Андрей знал. Блядь! Злоба нахлынула удушающей горькой волной. На Ольгу, которая тут побывала первой, на всех остальных. Неужели нельзя было найти тело?! Они оставили его тут разлагаться, одного. Андрей лихорадочно метнулся к кровати, навалившись на неё всем весом и отодвигая с надсадным скрипом ножек, кажется, оставив следы на полу. Его трясло, но Андрей не мог этого не сделать. Осознание ещё не пришло в полной мере, не обвалилось на него своей оглушающей тяжестью, прибив к земле. Нужно было убедиться, рассмотреть, Господи. По комнате пролетело облачко жирных мух, из-под кровати показались ноги. Пришлось оббежать кровать с другой стороны и дёргать уже за изголовье, чтобы не пришлось сдвигать тр… Мишу. Надрывая спину, Князь оттащил развороченную кровать достаточно, чтобы увидеть. Тугой комок тошноты подкатил к самому горлу, пришлось зажать рот рукой и отвернуться на мгновение, чтобы привести себя в чувство и не грохнуться в обморок. Миша лежал на себя не похожий. Трупное окоченение сделало его позу скованной и неестественной. На нём копошились мухи, одна сидела прямо у глаза, покрытого селёдочной поволокой, замутнённого и недвижимого. Перебирала своими лапками. За волосами, под ушами и на шее виднелись тёмные трупные пятна. Обойдя его, Андрей невольно всмотрелся в лицо. Обезображенное начавшимся разложением. На лбу была ссадина. Не в силах больше на это смотреть, Князь отвернулся, пытаясь продышаться порченным воздухом и полез в карман за телефоном, который поставил на беззвучку, чтобы никто не позвонил в самый неудачный момент. Никто ему так и не позвонил, а момент был гаже некуда. Не попадая по кнопкам, промахиваясь то и дело, Князь не верил, что это с ним наяву. — Не звони им. Они меня заберут. По голове словно колотушкой ударили. Короткий грохот и следом продолжительный звон в ушах, а потом голос идущий наперекор собственным мыслям. Князь почти заорал, кто здесь, насилу удержался. Кроме него здесь больше никого. Говорят, сразу после смерти тело становится легче на несколько грамм. Андрей не знает, зачем это вспомнил, продолжая листать список контактов, даже не представляя кому звонить, и что говорить. Зачем он здесь ночью в состоянии близком к помутнению рассудка. Зачем нашёл труп. — Когда они пришли, я спрятался. Я ждал тебя, но ты долго не приходил. Вот это уже проигнорировать Князь не смог. В голове прорезался сухой и ломкий голос Горшка. Такой у него обычно был из-за сушняка после пьянки. Крутанувшись на пятках, Андрей заставил себя смотреть смотреть и ещё раз смотреть, насколько бы тяжело и отвратительно это не было. Над ухом жужжали мухи, которых потревожил свет. По Мише ползали мухи. Андрей сегодня проснулся и прихлопнул пару таких, гадая, откуда отвратительные разносчики заразы появлялись у него в квартире. А Миша нет. — Кто сюда приходил, кроме Оли и родителей? От кого ты прятался? — онемевшими губами прошептал он, уронив взгляд на чужие руки, почерневшие от застоялой крови. Ступни были такими же, багровыми, с жёлтыми ногтями. — Мих, ты умер, — то ли для себя, то ли для Горшка сказал он. — Оставь, — зачем-то добавил. — Я буду жить вечно, слов из песни не выкинешь, Андрюха, — с затаённой улыбкой в голосе. А голос в голове, как смерть Кощеева в игле, а игла в яйце. Если разбить скорлупу, выйдет добраться и сломать? — Это не то бессмертие, которого ты хотел, — заикаясь, бормотал Князь. Имена в списке контактов расплывались, буквы слиплись в кашу, перепутались местами, складывая невнятную околесицу. Приложив ладонь к ледяному лбу, Андрей зашептал: — Сейчас, сейчас, я тебя не оставлю тут одного... Влажной шеи коснулось стылое дыхание, костяшек пальцев — что-то лёгкое, как если бы невесомо отёрлась кошка. Миша больше ничего не ответил в его голове, а сам Князь замер, как вкопанный, боясь пошевелиться и обливаясь холодным потом. Похоже, одни они и не оставались.

***