Прочитайте мои мысли, Сенсей

Голова Какаши готова была расколоться от множества мыслей. Он пришел на место встречи за несколько часов до назначенного срока и уже находился, как ему казалось, на грани нервного срыва. Обстоятельства складывались не лучшим для него образом — та, которую он так старательно пытался избегать теперь единственный человек, который может ему помочь. Черт. Голову по-прежнему заполняли сумбурные и бессвязные мысли, которые приходилось каждый раз загонять в самый дальний уголок сознания, иначе они начинали зудеть, настырно расчесывая и без того ноющие виски. Он не помнил, когда он стал рабом сего мелкого порока — просто внезапно понял, что это чувство из него никуда не уйдёт. Будет залезать как можно дальше под кожу, смешиваясь с его кровью, образуя липкую массу на внутренних органах, мозговой ткани, сердце и нервах, забираясь в глубины, где станет невыносимым и диким, делая все попытки бегства невозможными и мучительными. Сакура. Пока она была в его жизни — ему жизни не было. Сколько ни старался он вспомнить лица тех девушек, с которыми спал — он почти никогда не мог этого сделать — потому что он никогда и не хотел их видеть. Перед глазами всплывал только его бред, в котором была одна лишь она. Харуно заполонила черепную коробку, и стала его адом на земле. Теперь в нем не оставалось ни одной клетки, ни одного участка его тела, которые не были бы ей пропитаны — ее запах, исходящий от тела, чувства, которые она вызывала в нем — все это было смыслом и средой, в которой он жил. Он не хотел ее видеть, при этом каждый день мечтал о случайной встрече. Лишь бы невзначай бросить на нее мимолетный взгляд, уловить ее улыбку и свое отражение в ее глазах — не к месту и как бы случайно, чтобы она не услышала как крошатся у него в голове последние остатки рассудка. Он просил этого у судьбы — и получал. А после этого испытывал два чувства — опустошение и какую-то горькую радость. Нельзя-нельзя-нельзя. И никогда не будет можно. А теперь, он сидел у дерева, оперевшись о ствол, глядел на заходящее за холмы солнце, которое просвечивало сквозь ветки, и думал о том, что если бы в какой-то момент его перестали изводить эти мысли, все могло бы быть иначе. Он ждал ее. Должна прийти с минуты на минуту. Трусил. Не знал, как объяснить свою просьбу. Но ждал, ни секунды не сомневаясь, что она согласится. Просто так. Без лишних вопросов. Потому что это Сакура. — Какаши-сенсей, вы хотели меня видеть? Хатаке приоткрыл один глаз и лениво перевел взгляд на запыхавшуюся девушку. Ее распущенные волосы разметались по плечам. Кожа лица была бледна, а ее щеки чуть порозовели. Видимо, сюда она добиралась бегом. На ее лице блуждала чуть смущенная улыбка. Под ребрами у него дрогнуло и заныло — так бывало всегда, когда Харуно оказывалась рядом. Она все же успела немного опоздать. — Ты задержалась, — констатировал Какаши, поднимаясь, — Это на тебя не похоже. Харуно скосила глаза на часы и расстроенно покусала губу. Ну какого черта? В последние дни она совершенно потеряла счет времени. А оно, как нарочно, неумолимо убегало вперед, унося с собой вчерашние и сегодняшние дни, минуты и секунды. И, что было уж совсем грустно — еще незавершенные дела. Сегодня она освободилась пораньше, но, совершенно предсказуемо, по пути от двери ее кабинета до парадной двери больницы, нашлось еще несколько дел, которые всеми сотрудниками было решено повесить на нее. — Простите, Сенсей, у меня сейчас очень много работы, — с преувеличенной готовностью отрапортовала она, — Надеюсь, я не сильно вас этим задержу? Шиноби усмехнулся и слегка покачал головой. Он готов был ждать ее всю жизнь, только ей этого знать не стоило. Сакура была слегка смущена. День назад ей передали, что Какаши попросил ее прийти на тренировочное поле в назначенное время. Харуно достаточно сильно удивила эта просьба — Какаши уже давно не тренировался со своими учениками, но если он и выкраивал немного времени для этого, то звал Наруто или Саске. Причину такого выбора он не объяснял, а она отчего-то не спрашивала. Они давно не виделись. Сакура предпочитала верить, что это обстоятельства постоянно мешают им встретиться. Вранье, конечно, но ничто не мешало ей так думать. Осознанно ли, но девушка его избегала. Ей было стыдно. Она осознала свои чувства к учителю примерно два года назад. Тогда ей только исполнилось семнадцать. Сакура хорошо проанализировала разницу ее чувств к Саске в детстве и нынешних, к своему собственному учителю. Влюбленность в Саске была такой, какой должна быть в их юном возрасте — сильной, безрассудной и по-детски беззащитной. Чувства к Саске были похожи на душевную муку, которая время от времени захлестывала Сакуру, словно большая волна. Но та любовь была хрупкой и недолгой, а нынешняя — окрепшей и спокойной. Какаши был для нее не учителем, как прежде, не сакральной тенью ее одиночества, но по-настоящему близким и дорогим человеком. И если сначала она чувствовала лишь душевное единение, то затем ей открылась новая грань влюбленности — желание. Желание было глубоким и сильным, гораздо глубже детских чувств. Ей хотелось постоянно быть рядом с ним. Чтобы он — и ничего другого. Все чаще она начала обращать внимание на его тело — оно вызывало в ней странные образы и мысли, словно кто-то внутри нее изнывал от жажды ощутить наконец прикосновение его рук, вдохнуть запах его кожи. Сновидения и грезы были навязчивы, она просыпалась несколько раз за ночь с острым чувством вины и несколько дней подряд не решалась смотреть ему в глаза. С Хатаке она не тешила себя надеждами о возможном совместном будущем. Сакура понимала — этому не суждено сбыться, и он никогда не откроет ей своего сердца. Она — его ученица, намного его моложе, что подумают люди? Розововолосая девушка просто любила — тихо и про себя. — Если ты не против, я предлагаю немного отойти, — Какаши бросил взгляд на поляну, на которой собирались шиноби. — Нам нужно место потише. Куноичи лишь кивнула и последовала за учителем. Идти за ним Сакуре было приятно. Она разглядывала его широкие плечи, немного бугристые мышцы спины, мускулистую шею, спрятанную под тонкой тканью. Девушка старалась не отставать от него, чтобы идти достаточно близко и ощущать его аромат. То был слабый запах мяты — возможно сенсей пил с ней чай, а возможно это была отдушка его мыла. Впрочем, это было не так важно, этот ненавязчивый аромат кружил куноичи голову. Они все отдалялись от деревни, а Какаши не обронил ни слова. Сакуре не хотелось лезть с расспросами, но молчание затянулось и ей стало ясно — стоило начать разговор. Она выждала еще несколько минут, и спросила: — Какаши-сенсей, вы не могли бы объяснить мне зачем я вам понадобилась? Хатаке обернулся на нее, немного замедлив шаг. Мрачная сосредоточенность соскользнула с его лица, взгляд стал рассеянным. Пару мгновений он молчал, явно подыскивая слова, потом произнес: — Сакура, дело в том, что я изучаю новую технику чтения мыслей, без Шарингана я с трудом могу предугадать действия противника — его голос прозвучал куда тише, чем обычно. — И мне понадобится твоя помощь, чтобы ее освоить. Тренировать эту технику лучше всего на человеке, который тебе безоговорочно доверяет. Никто не доверяет мне сильнее, чем мои собственные ученики. Харуно вскинула бровь. В ее глазах загорелся интерес — похоже, такой ответ ее устроил. Но все же… — Почему именно я? — не подумав, выпалила девушка, и сразу же добавила: — Я, конечно, буду рада вам помочь, Какаши-сенсей, но вы обычно тренируетесь с Наруто или Саске, почему вы не попросили их? Шиноби бы с радостью обратился к кому-нибудь другому, однако было несколько причин, по которым ему придется провести с Сакурой по меньшей мере несколько часов в близком контакте. Ему оставалось лишь надеяться, что дурацкое сердце не разорвется на равные части раньше, чем он приступит к делу. — Наруто который месяц пропадает на заданиях, его попросту не выловить, — ответил учитель. — А Саске никогда не позволит залезть к себе в голову. Сакура хихикнула над последней фразой Какаши и покачала головой. Хатаке вдруг резко захотелось отыскать Учиха и прямо сейчас свернуть ему шею. Больше всего он боялся залезть в голову к Сакуре и увидеть там силуэт Саске — тогда он бы действительно не сдержался от умышленного нанесения тяжких телесных повреждений. — Сакура, эта техника очень… интимна. Я смогу увидеть все мысли, что ты мне позволишь, поэтому хорошо подумай, согласна ли ты на такое. — Я согласна, Какаши-сенсей, мне нечего от вас скрывать. Она ответила слишком быстро. Ложь. Ей было что скрывать, слишком много вещей, которые должны остаться за закрытой дверью её души. Но ведь Какаши-сенсей сказал, что увидит только то, что она позволит? Значит она может это контролировать. Хатаке устало вздохнул, будто все же надеялся на отказ. Для успешного использования этой техники нужен непрерывный зрительный контакт. Какаши боялся, что если заглянет к ней в глаза больше, чем на пару мгновений, то все его хладнокровие полетит ко всем чертям.

***

На небольшой поляне лицом к лицу сидели два человека. Учитель и ученица. Никто не нарушал тишины, но ощущалось, что в душе каждого происходит нечто необычное и важное. — Ты готова? — нарушил молчание Какаши, исподлобья глядя на девушку. — Ты все еще можешь отказаться. Сакура кивнула и закусила губу. Хатаке невольно задержал взгляд на ее пухлых, полных чувственного соблазна губах. Кровь ударила в голову. Сделав над собой усилие, он отвел глаза и сосредоточился на двух изумрудных радужках. — Я уже согласилась, — незамедлительно ответила Харуно. — Есть что-то, о чем я должна знать? — Когда я попаду в твой разум, ты, возможно, почувствуешь легкое головокружение, но это безопасно, — объяснял Какаши. — Просто не забывай дышать. Дальше я справлюсь сам. Одну деталь Хатаке решил опустить. Когда он читал про это ниндзюцу, говорилось, что в случае сильной связи между участвующими в этой технике, тот, в чью голову забрались, в один момент может тоже проникнуть в голову другого. Такая связь часто встречалась между родственниками, а также возлюбленными. Но хоть они с Сакурой и были достаточно долго знакомы и близки как хорошие друзья, шиноби не думал, что подобная связь относится к этому списку, поэтому решил не забивать этим голову Сакуре. Девушка заметно нервничала, хотя изо всех сил старалась скрыть это. Разум и сердце боролись за внимание Сакуры — судя по всему, ни одно не одерживало победу. Мысли поглощали ее все сильнее — пытаясь отвлечься, девушка начала следить за играющими лучиками солнца струящимися по мраморному полу водной ленты. Вдруг ее мысли ушли насовсем, уступив место реальности: — Смотри мне в глаза, Сакура. Куноичи вздрогнула и слишком резко перевела взгляд на лицо учителя. Два больших круглых зрачка неумолимо глядели на нее. Две завораживающих радужки — серебристые, холодные, словно стальные. Огромные. Слишком большие. Близко. Девушка ощутила странный укол в сердце — и в тот же момент разум сковало невидимым, но очень прочным силовым полем. Оно на миг ослепило ее, вызвав мгновенное чувство тошноты и сладкого головокружения. Испугавшись, девушка схватилась за первое, что попалось ей под руку — колено Хатаке. Он даже не пошевелился. Только зрачки чуть изменили угол зрения, косясь на ее кисть, которая мертвой хваткой продолжала сжимать его ногу. Шиноби непроизвольно стал дышать глубже, пытаясь вытеснить из себя эту неуместную слабость к ее прикосновениям. Спустя несколько мгновений странное чувство покинуло Сакуру и она отдернула от него руку. Зарделась. — Простите, Какаши-сенсей, это было неожиданно, — пробормотала она, по-прежнему смущаясь. — Мне надо немного к этому привыкнуть. — Конечно, — кивнул Хатаке, до сих пор ощущая фантомное прикосновение ее пальцев, — Можем начать с простого. Подумай о каком-нибудь цвете. Внутри себя Сакура горько хмыкнула. О каких цветах можно думать видя перед собой его глаза? Цвет пасмурного неба. По телу прошла дрожь. «Синий.» «Синий?» Желваки заиграли на скулах Какаши. Почему то мозг успел провести лишь одну ассоциацию с этим цветом — чертов Учиха. Ненависть. — Получилось? — неловко спросила Харуно, — Вы увидели цвет? Сделав над собой огромное усилие, Какаши коротко кивнул. Он знал, что для него сегодняшняя тренировка будет подлинным вызовом, но даже подумать не мог, насколько. Его желудок скручивало спазмами, а лоб покрыла испарина, и ни о какой сосредоточенности не могло быть и речи. Нет, все-таки Сакура творила с его разумом страшные вещи — он даже не подозревал, сколько напряжения она способна в него влить. Она была словно вирус, не дававший его организму нормально функционировать. Хатаке не выносил эти чувства — взрослый мужчина влюбился как подросток, безоглядно, напрочь потеряв контроль над своими мыслями, сердцем и всей сложной системой взаимоотношений с окружающим миром. — Да, — шумно сглотнув, проговорил он, с трудом справляясь с предательской дрожью в голосе, — Синий. Сакура расплылась в улыбке, отгоняя мысли, которых Какаши слышать не стоило. Она видела как тот был напряжен, но скинула это на сложность выполняемой техники. Куноичи больше не чувствовала действия ниндзюцу на своем разуме, однако понимала, что Хатаке все еще читает ее как открытую книгу. Спустя еще несколько удачных попыток чтения загаданного цвета, шиноби попросил строить девушку полные осмысленные предложения, задавать ему вопросы и делиться историями, которые возникали у нее в уме. Какаши неторопливо путешествовал по разуму Харуно, читал историю за историей, иногда случайно сворачивая в сторону, обращая внимание на то, какие чувства у нее вызывал тот или иной персонаж ее воспоминаний, но, к сожалению, на этом аспекте ее сознания стоял блок. К его удивлению, ни одной истории, связанной с Саске не было. Периодически в ее мыслях мелькал загадочный, непостижимый и ни на что не похожий объект — лишь темный силуэт на задворках сознания, который, как подумал шиноби, девушка специально тщательно скрывала. — Хорошо, я свободно могу читать твои мысли, не доставляя тебе дискомфорта, — зажмурив глаза и зажав между двух пальцев переносицу, сказал Какаши, — Теперь, если у тебя еще остались силы, можем попробовать технику в действии. — В действии? — удивилась Харуно. — Да, во время боя, — кивнул шиноби, — Нужно удостовериться, сработает ли техника при непостоянном зрительном контакте и в движении. — Поняла, — пробормотала Сакура, на мгновение задумавшись, получится ли в бою контролировать свои мысли так же, как и в состоянии покоя. — Мне нужно думать о намерениях совершить действие? — Да, только не слишком явно, — поднимаясь с земли ответил Хатаке, — Все таки в настоящем сражении враг не будет мне подыгрывать. Они вновь оказались друг напротив друга, и Сакурой овладела глубокая сосредоточенность. Что-то мелькнуло в ее сознании. Похоже на небольшую вспышку, лишь на секунду. Почти не почувствовала, если бы не знала о технике — никогда бы не догадалась. Значит, она снова во власти техники шиноби. Неторопливо начали спарринг, по очереди ища слабые места противника, тщательно сохраняя спокойствие. Хлесткие выпады, резкие блоки, упругие уколы и ответные удары — влияние техники не оставляло никаких сомнений. Сакура несколько раз ловила себя на том, что испытывает совершенно несвойственный ей азарт. Решила немного поиграться — в поток мыслей выпускала информацию об одном действии, а совершала другое. По небольшим морщинкам в уголках глаз Какаши поняла — нравится. Ждет подвоха и не знает, куда бить. Она уже хотела заканчивать эту игру и делать последний выпад, как вдруг: «Решила поиграть? Нужно как-то пробраться ей за спину.» Опешила. Она тоже слышит его мысли? Сразу загнала эту мысль подальше, на самое дно сознания, в самый темный угол. Почувствовала себя неловко от того, что Хатаке, судя по всему, даже не догадывался, что та стоит на пороге его разума. Стоит лишь сделать шаг… «Обманным маневром окажусь у нее за спиной, тогда она ничего не успеет сообразить. » Сразу перешел к действию — разбежался, повернулся корпусом, открывая для удара левый бок, и несильно толкнул ее ногой в колено. Приложи он чуть больше усилия — девушка несомненно растянулась бы на земле. Но Хатаке рассчитывал лишь дезориентировать ее, оставляя для нее обманное место для удара. Резко повернулся, запрыгнув за Харуно, готовясь положить той ладонь на лопатки — победный жест. Однако, когда тот уже готовился поднять к ней руку — неожиданно уперся взглядом в ее довольное лицо. Прирос к земле ровно на мгновение, но его хватило, чтобы куноичи прыгнула на него, повалила на землю и прижала его руки к земле. Оказавшись верхом на своем учителе, Сакура победно вскинула руки вверх и расхохоталась. Какаши, возможно, хотел бы поразмышлять о том, каким образом Харуно его так провела, но острые коленки, обхватывающие его бедра, заставляли думать о чем-то ином, менее приличном. Он видел ее довольное лицо будто в замедленной съемке. Маленькие ладошки уперлись ему в грудь, а в следующий момент он почувствовал, как пытаясь подняться она заерзала у него в районе паха. Мать твою. «Еще одно ее движение бедрами и я сойду с ума.» Замерла. Моргнула, будто сгоняя наваждение. Попыталась поднять ногу, чтобы перекатиться на землю, как вдруг на лице яркой вспышкой отразилась боль. — Черт, — простонала Харуно, — Ногу свело. Как назло. Конечность сковала судорога сопровождаемая болью — отсутствие тренировок сказалось на возможностях ее мышц. Но хуже всего было то, что из-за мучительного спазма любая попытка сдвинуться вызывала сильнейшую резь, с которой девушка была не в силах совладать. Вновь пришлось опереться на грудную клетку Хатаке, чтобы иметь возможность дотянуться до ноги и унять сокращения мышц. Шиноби, казалось, уже несколько минут не дышал. Наблюдал за Харуно, так бессовестно расположившейся на нем сверху и пытался думать о чем угодно кроме ее ляжек, обхвативших таз, лица нависавшего над ним, пока та применяла лечебную технику и своего понемногу твердеющего члена вследствие всего этого. — Простите, Какаши-сенсей, — пыхтя проговорила Харуно, когда приступ боли начал униматься, — Скоро я закончу. «При других обстоятельствах я бы мечтал, чтобы это не заканчивалось как можно дольше.» Снова. Неужели это снова его мысли? Такие странные и… волнующие. Сакура не понимала как на них реагировать. Неужели Хатаке тоже заинтересован в ней или это обычная реакция молодого мужчины на симпатичную девушку, сидящую на нем верхом? Куноичи с огромным трудом вышла из оцепенения, наконец поднимаясь на ноги. Какаши все еще лежал на земле, оперевшись на локти и провожал девушку внимательным взглядом. — Давайте закончим на сегодня, я… — не смотря ему в лицо, пробормотала Сакура, все больше покрываясь мурашками. — Я сильно устала. Хатаке молча кивнул, наблюдая за удаляющимся женским силуэтом. Пошевелил конечностями — решил проверить живой ли. Сердце выдержало, разум нет. В воздухе все еще витал запах ее волос — он обволакивал его, как невидимый теплый туман, не давая двинуться с места. Казалось, что мир исчез. Но стоило моргнуть, и он вернулся в реальность — ее образ уже скрылся в чаще леса, оставляя его с помутившимся рассудком и натянувшимися от напряжения брюками. Этой ночью он почти не спал. Сакура, словно суккуб, без приглашения пробралась к нему в сновидения. Ее образ — изнывающий, стонущий, лижущий, кусающий и царапающий постепенно обрисовался перед ним во всех деталях и возможных красках. Проснувшись, он повернулся на бок и попытался выбросить все чувства из головы, но сразу ощутил под ребрами ноющее чувство. Постель его пуста — ее здесь никогда не будет. Дурацкая была затея просить ее потренироваться с ним. Теперь все то, что Какаши так старательно пытался удержать в себе, хлынуло наружу и понеслось по нему потоком боли. Он встал с кровати и отошел в сторону, сжав зубы и закрыв глаза, переживая заново то безумие, которое обрушилось на него во снах. Вышел на балкон вдыхая холодный и чистый ночной воздух, дождался когда эрекция ослабнет, сел на перила, встречая рассветный туман. Спустя некоторое время добрел до душевой, долго стоял под обжигающе горячим струями, соображая что ему делать дальше.

***

Сегодня у Сакуры все валилось из рук. Разбор бумаг и подшивка журналов были слишком монотонным делом для ее нынешнего состояния. Работала на автомате, а мысли текли в совершенно другом направлении. Девушка не понимала какие чувства испытывает ко вчерашней ситуации. То, что она услышала в голове Хатаке накануне совсем не укладывалось в ее картину мира — она практически убедила себя в том, что Какаши никогда не посмотрит на нее как-то иначе, чем на свою ученицу. Теперь она не могла отделаться от ощущения, словно все это время упускала нечто важное. Пыталась вспомнить все их предыдущие встречи, но в последнее время их было крайне мало. Ни разу она не заметила какого-то странного взгляда в свою сторону, ни разу учитель не позволил себе даже мимолетного прикосновения к ней. Дверь широко распахнулась с громким звуком ударившись о стену. Харуно вздрогнула, осознав, что уже около получаса вчитывается в одну и ту же страницу. Она подняла глаза на Фукаэри, ворвавшуюся в кабинет словно смерч. Коллега внимательно осмотрела Сакуру и ее рабочее место, затем без приглашения плюхнулась на стул, закидывая одну ногу на другую и перебрасывая огненные волосы на одно плечо. Куноичи облокотила голову на сложенные на столе руки и вопросительно подняла бровь. — Прохлаждаешься? — с довольной ухмылкой промурлыкала рыжеволосая. — Наконец поняла истинный смысл работы? — Это еще почему? — нахмурила лоб Харуно, — В отличие от вас всех, я работаю как проклятая. Тебе бы, кстати говоря, не помешало быть на своем рабочем месте. — Потому что с тех пор как я заходила к тебе пару часов назад, ты продвинулась на три страницы, — Фукаэри поддела ногтем журнал, который проверяла Сакура, — К тому же, рабочий день закончился двадцать минут назад. Харуно помассировала виски, откидываясь на спинку стула. Крайне непродуктивный день, но сегодня она устала намного сильнее обычного. Невозможность думать о чем-то кроме вчерашнего выводила ее из себя. Фукаэри задумчиво побарабанила по столу пальцами, затем вскочила, убирая всю макулатуру со стола в шкаф под непонимающий взгляд Сакуры. — Мы идем в бар, — обернувшись через плечо, пояснила та, — Возражения не принимаются. — Фукаэри, я не думаю что это хорошая идея, — нахмурилась Сакура. — Пить без повода — это последнее дело. — Повод, как раз таки есть, — расплылась в улыбке подруга. — Кичиро сделал мне предложение. Считай, что это девичник. Сакура попыталась что-то сказать, да так и замерла с открытым ртом. Фукаэри весело расхохоталась. — Да-да, ты очень за меня рада, — схватив розоволосую под руку, пропела та, — А теперь идем уже.

***

Из бара Сакура выбралась уже в ночи и, вышагивая по темному переулку, все никак не могла отделаться от ощущения, что с ней происходит что-то странное и неправильное. Ноги несли ее в другую сторону от дома, и она чувствовала, как в ней борются желание вернуться и уверенность в необходимости дойти до конечной цели своего маршрута. Но с каждым шагом все отчетливей — ощущение тревоги, исходившее от окружающего мрака, становилось сильнее. Она дошла до края улицы и свернула, чтобы перейти на другую ее сторону, где из-под крон деревьев виднелась крыша высотного дома. Попыталась придать себе уверенности, но противная дрожь в коленках по-прежнему не проходила. Выпила она совсем немного, однако в голове вдруг стало мутно — вероятно не столько от алкоголя, сколько от волнения, от страха перед этой, неизвестной ей самой, внезапной переменой в своей судьбе. С трудом преодолевая сопротивление собственного мозга, она поднималась по лестнице, слушая удары своего сердца и вглядываясь в свою тень, которая расширялась и вытягивалась по мере ее приближения к вершине последнего пролета. Остановилась перед дверью — рука, сжатая в кулак, застыла в воздухе. На миг стало тихо, только где-то внизу бухала муха о стекло, а потом раздался далекий тоскливый крик ночной птицы, за которым последовали частые шаги. Какаши, возвращаясь с привычной вечерней прогулки, узрел совсем непривычную для него картину — Харуно, переминаясь с ноги на ногу, стоит у двери его квартиры, с готовностью вот-вот постучать. Сердце его сжалось и замерло, а затем перешло на бег. — Сакура… — прошептал Хатаке, стараясь не напугать девушку своим внезапным появлением за ее спиной. — Что ты здесь делаешь? Куноичи дернулась, отскочив в тень к противоположной стене. Вся ее решимость тут же улетучилась, оставляя за собой лишь желание унести отсюда ноги как можно быстрее. Стоя у двери, она так и не придумала что именно скажет сенсею, теперь размышлять об этом было поздно — Какаши слишком резко материализовался перед ней и теперь, облокотившись спиной о перила лестницы, ждал ответа. — Простите, я, наверное, пойду, — слишком тихо пробормотала она, двинувшись в сторону лестничной клетки. Путь ей преградила рука шиноби — Сакура неловко врезалась в нее, несмело взглянула на лицо учителя. Ощутила пристальный взгляд и вновь попала в западню его глаз. По телу разлилось приятное тепло, а дыхание перехватило от приступа сладкого смущения. А еще от его близости. — Ты пьяна, — не вопрос - утверждение. Она стояла практически вплотную к нему, все еще уперевшись в его выставленную руку. Дыхание Какаши щекотало ей затылок. От него исходило что-то близкое, манящее, суля непристойное, приятно влажное желание. — Все в порядке, я выпила совсем немного, — сдавленно сказала девушка, положив ладонь на локоть Хатаке, попытавшись убрать препятствие, — Мне нужно домой. — На улице уже поздняя ночь, — шиноби все так же держал в воздухе руку, предотвращая попытку бегства, — Я, как твой бывший учитель и воспитанный мужчина, не могу позволить тебе разгуливать по пустым улицам в такой час. Останешься у меня. В голове Сакуры возникла сотня различных возражений, но Какаши уже ласково подтолкнул ее к своей двери, придерживая девушку за плечи. Это было первое настолько интимное прикосновение к ней, не считая их недавней тренировки. Ладонь Хатаке горела от контакта с оголенной кожей — нежной и горячей, пробивая его напускную холодность прямо через одежду. Пропустил в квартиру вперед себя, Харуно с легким румянцем оглянулась на шиноби через плечо, обдавая того сладким запахом своих волос. Выдержка его бесповоротно трещала по швам. Вопрос о причине ее столь позднего визита застыл на задворках сознания, и ускользал все больше с каждым ее шагом вглубь его жилища. Стало просто неважно. Ее хрупкий силуэт, освещаемый лишь светом луны из окна, смотрелся слишком неправильно в интерьере его комнаты, будто никогда она не должна была оказаться тут. Но Сакура здесь, чуть покачиваясь, ждет пока он включит свет, чтобы внимательнее осмотреть окружающее ее пространство. Щелкнул тумблер на стене, небольшую комнату залил ровный желтый свет. Харуно чуть зажмурилась привыкая к освещению, затем стала разглядывать помещение — аккуратно заправленная кровать в углу комнаты, небольшой столик, на котором в стопку сложены различные книги, пузатая настольная лампа и кружка с чем-то недопитым. Большое окно открыто нараспашку, впуская внутрь волны ночного воздуха и свет звезд. — Могу предложить тебе горячий чай, — разрушил натянутое молчание Какаши. — Правда остался только мятный. Сакура еле заметно ухмыльнулась. Значит все-таки чай создавал столь приятный запах от учителя. Девушка молча кивнула, уставившись в пол. Хатаке пару мгновений разглядывал куноичи, затем развернулся и прошел на кухню. Слушая звуки доносящиеся из соседней комнаты, Харуно аккуратно присела на край кровати, зарываясь лицом в ладони. Неловкость всей ситуации усугубляли раздирающие ее душу вопросы — она пришла чтобы разобраться со всем, но не могла вымолвить ни слова. Наконец мужчина вернулся с небольшим подносом в руках, поставил его на столик и сел на стул, выжидающе глядя на розоволосую. На ней не было лица. Сакура потянулась было к чашке, как вдруг: — Прочитайте мои мысли, Сенсей, — набравшись всей внутренней силы, без всякого выражения сказала она. Харуно понимала, что не сможет произнести все то о чем она думает вслух, так что пусть лучше он сам заглянет к ней в голову. На лице Хатаке не проблеснуло ни одной эмоции: — Зачем? Сакура приоткрыла рот не зная что ответить, убрала за ухо прядь выбившихся волос и пристально уставилась в глаза шиноби. Какаши, оперевшись руками на свои колени и опустив подбородок на сжатые кулаки, внимательно смотрел на Сакуру, как бы пытаясь увидеть в ее расширенных зрачках ответ на свой вопрос. Затем, поняв, что не дождется разъяснений, устало вздохнул и подвинув стул ближе к девушке, нырнул во власть ее зеленых радужек. Снова небольшая вспышка мелькает в голове девушки, выпуская все ее мысли и желания наружу. Хатаке вновь аккуратно переступает порог ее сознания. В этот раз здесь намного ярче и приятнее, видимо, в прошлый раз она слишком сильно сдерживала все, что сидело внутри. Осматривается, понимая, что Сакура в данный момент показывает ему воспоминания своими глазами, не скрывая свои чувства и ощущения как в прошлый раз. Вспышка — она идет по оживленной улице Конохи, выискивая кого-то глазами, и вздрагивает, когда в поле ее зрения появляется он. Девушка прячет глаза за развивающимися на ветру волосами, а затем, когда до него остается пару шагов, будто невзначай замечает его и неловко здоровается, а потом, пройдя приличное расстояние, оборачивается, глядя на удаляющегося учителя. Заливается румянцем, но улыбается, задрав голову в небо. Вспышка — сидит на работе, перебирая личные дела пациентов, натыкается на его карточку — получил серьезную травму на одном из заданий. Думает о том, что ей предстоит осматривать его тело. Кусает губы, соображая, кому можно передать пациента. Бежит в соседний кабинет к рыжеволосой девушке, кидает ей на стол журнал и удаляется под непонимающий взгляд коллеги. Вспышка — сидит в кафе с Наруто. Узумаки только вернулся с длительного задания, но уже завтра уходит на новое. Девушка старается провести с другом как можно больше времени. Наруто сообщает о намерении навестить его. У нее вдруг находятся неотложные дела. Вспышка — просыпается посреди ночи, прижимая руку к груди, пытаясь привести дыхание в порядок. Снова снился он. Вспоминает его поцелуи, оставленные по всему телу, неприличные слова, сказанные шепотом на ушко, прикосновения рук в самых сокровенных местах. Жалеет, что это всего лишь сон. Хатаке резко выныривает из ее мыслей. Тяжело дышит, бегая взглядом по бледному лицу девушки. Медленный и словно чужой голос спрашивает: — Сакура, это правда? Харуно чуть заметно кивает, уставившись в пол. Мужчина присаживается около ее колен, пытаясь поймать ее взгляд. Он практически касается ее щеки, девушка чувствует его тепло, его запах, ощущает все нервные окончания на своей коже. Это слегка кружит ей голову, заставляя неосознанно подвинуться ближе, но, как оказалось, ближе некуда — их лица всего в дюйме друг от друга. И вот уже женские пальцы касаются мужской шеи, притягивая, неуклюже оставляя легкий поцелуй через маску. Мир вокруг останавливается. Даже шум в ушах стих, остались только их соединенные дыхания, напряженный стук сердец и тиканье маятника часов. В глазах мужчины отчетливо видно замешательство вперемешку с пьяной, иступленной страстью, но вдруг он отстраняется и встает, возвращая обоих в реальность. — Сакура, ты пьяна, я не хочу пользоваться этим, — хрипло говорит Хатаке. — Останешься здесь на ночь. Потом мы с тобой все обсудим. — Мои чувства никуда не денутся когда я протрезвею! — громче обычного заявила девушка с дрожью в голосе. — Я контролирую свои действия и поступки и я сделала то, что хотела сделать! Сакура поднялась с кровати, вытягиваясь перед ним, с вызовом глядя снизу вверх — словно ребенок, которому не дали сладость, которую он так долго просил. Под изучающий взгляд Какаши, положила руку ему на грудь, поднимаясь по ней пальцами вверх, снова огладила шею, остановилась на застывшем в ожидании лице и тонким пальцем поддела его маску. Разрешения на дальнейшие действия не поступило, ровно как и запрета. Соблазнительно и решительно улыбнулась и провела по щеке, позволив маске сползти на кончик носа, затем продолжила движение и спустила мягкую ткань до подбородка. Харуно оглядела лицо сенсея отмечая слишком правильные, тонкие черты, нос — чуть курносый и острый, четко очерченные губы, под которыми расположилась небольшая родинка. Красивый. Воздух не поступал в легкие Какаши — он просто забывал делать вдохи и выдохи. Все, что он узнал за сегодняшний вечер, обрушилось на него внезапно, заполнив сознание вязким, как деготь, хаосом, в котором билось только одно: мысли о том как ему поступать дальше. Он хотел бы остановить ее, уговорить лечь спать на его кровати и обсудить все утром, или вообще пройти через всю деревню и проводить ее домой, но не мог. Все, что чертово тело позволяло ему делать — это стоять и молча наблюдать за ее действиями, а затем, наклониться к ней и впиться в ее губы поцелуем, который, он был в этом уверен, размажет его по стене еще до того как мир окончательно померкнет. И он покорно подчинялся этим импульсам, захватывая ее губы своими и чувствуя, до чего же они мягкие и податливые. Сакура отвечала ему не таясь, совсем не робко — со страстью и безрассудством, — и чем дальше они заходили в своем бесконечном упоении друг другом, тем труднее ей было сдерживать стоны, которые то стихали, то вырываясь совершенно неожиданно. Харуно отстранилась, но лишь для того, чтобы легонько толкнуть Какаши в грудь, заставляя упасть на кровать и вследствие сесть тому на колени, тогда она опять прильнула к его губам — на этот раз с новой силой. Хатаке обхватил руками ее тонкую талию, поглаживая большими пальцами оголенные участки кожи, отчего ее тело ощутимо подрагивало от возбуждения. — Сакура, останови меня сейчас, — хрипло прошептал он ей в ухо, мгновенно опалив дыханием его чувствительную мочку. — Пожалуйста, если ты меня сейчас не остановишь, я не смогу сделать это сам. В ответ девушка лишь качнула бедрами, задевая и без того напряженный член. Его выдержка лопнула. Он подхватил куноичи под колени, укладывая на кровать, опустился вниз к подтянутыми ногами, оставляя короткие поцелуи и скользнул ладонями по ляжкам поднимая и без того задравшуюся юбку. Оголив девичьи ноги, Какаши навис над ней, заглядывая в лицо, убеждаясь, что ей нравится то, что он с ней делает. Харуно потянула его на себя, увлекая в новый поцелуй, чувствуя сквозь слои ткани его возбуждение. Хатаке спустился дорожкой поцелуев к острому подбородку, затем оставил пару нежных укусов на тонкой шее, расстегивая ее блузку, оголяя ключицы и небольшую грудь. Через тонкую шелковую ткань были видны ее затвердевшие соски. Мысль о том, что Сакура не носила бюстгальтер, была для него слишком сладостной. Шиноби обхватил одну грудь рукой, большим пальцем поглаживая маленькую горошину, а другой сосок накрыл ртом, обводя его кончиком языка. Девушка протяжно застонала, хватаясь пальцами за растрепанные волосы учителя, словно цепляясь за нечто, что не давало ей упасть в небытие. Мужчина нежно улыбался, наслаждаясь звуками, которые издавала Харуно, извиваясь под ним. Продолжая приятную муку, рука мужчины протиснулась между разведенных ног девушки, пальцами касаясь влажного нижнего белья, накрывая чувствительную точку клитора, заставляя Сакуру нетерпеливо постанывать и ерзать в попытке как можно больше увеличить площадь соприкосновения его ладони с ее телом. Решив не мучать девушку, Хатаке отодвинул ткань трусиков в сторону, готовый продолжить мануальную ласку, однако замешкался: — Скажи, это твой первый раз? — неожиданно спросил он, наклоняясь к ее уху. Сакура отрицательно мотнула головой не в силах произнести ни слова. После войны у нее и Саске были попытки построить отношения. Они несколько раз ходили на свидания, которые заканчивались неловким, не приносящим удовольствия сексом. У них не было серьезного разговора — просто после нескольких очевидных неудач, оба прекратили попытки сводить их общение в романтическое русло и негласно сделали вид, что ничего между ними не было. Харуно не жалела об этом — в конце концов, это дало ей осознание, что чувства к Учиха не были такими уж сильными. Какаши вновь жадно завладел ртом куноичи, которая в ту же секунду выгнулась дугой, чувствуя, как тот ввел в нее палец. Простонала прямо в его губы, которые продолжали все так же исступленно целовать ее. Хатаке задвигался быстрее внутри нее, добавляя второй палец, девушка двигала бедрами в такт его движениям, ее тело сотрясалось, моля о большем. Сколько длилось это безумство, она не знала, но казалось, бесконечно долго. Хатаке оставлял на ее теле багряные следы от укусов и слепо шарил руками по ее телу, практически срывая с нее остатки одежды. — Пожалуйста, Какаши-сенсей… — умоляла Сакура, теряясь в этой бесконечной вспышке страсти, — Хочу почувствовать… Вас. Хатаке поднял голову и наткнулся на расширенные зрачки, глядящие на него из-под приоткрытых век, в которых застыло выражение непреодолимого желания. Куноичи лежала перед ним нагая, полностью отдавшись в его власть. Прекрасная. Вдруг одежда на нем стала ощущаться как наждачная бумага, прижатая к его коже — ненужная, мешающая чувствовать ее полностью. Продолжая покрывать тело Харуно короткими поцелуями, шиноби принялся стаскивать с себя тонкую водолазку, за ней на пол полетели брюки и последними в общем куче их одежды оказались его боксеры. Харуно провела руками по его мускулистой груди, задевая короткими ноготками многочисленные шрамы. Он рывком подтянул ее ближе к себе и навис над ней, заглядывая в глаза: — Ты готова? — выдохнул он хрипло, сильнее сжимая ее бедра и сосредоточился, внимательно наблюдая за ее реакцией. — Ты все еще можешь отказаться. — Я это уже слышала, — смущенно засмеялась девушка, вспоминая их тренировку, — Я хочу этого, Какаши-сенсей. Хочу Вас. Какаши поудобнее устроился между разведенных бедер Сакуры, поднял ее руки к изголовью кровати и, подхватив запястья одной из них, крепко стиснул их своей ладонью. Второй рукой взял член, размазывая смазку по всей головке, а после медленно ввел его в трепещущее лоно девушки. Харуно протяжно застонала и прижалась к нему всем телом, с такой силой сжимая его член в себе, что шиноби пришлось на несколько мгновений остановиться и попытаться привыкнуть к этим невероятным ощущениям. Постепенно тело девушки расслабилось, и он, быстро и ловко вгоняя член во влажное и горячее тепло, стал совершать более глубокие и резкие движения. Девушка не сдерживала звуки удовольствия и без остановки подмахивала тазом, стараясь ощутить в себе как можно больше упругой плоти. Хатаке решил передать инициативу девушке — опустил ее затекшие руки вниз, обнял Харуно вокруг талии и перекатился на спину, затаскивая куноичи на себя. Сакура обхватила его таз коленями, ровно так же, как когда упала на него во время тренировки, и уперевшись рукой о грудь учителя, медленно ввела в себя горячий и твердый ствол. С губ его сорвался тихий рык, слившийся с учащенным дыханием девушки. Харуно задвигала бедрами, все глубже и глубже насаживаясь на всю длину члена. Какаши старался держать глаза открытыми, чтобы наблюдать прекрасную картину — она неистово двигалась на нем, закрыв глаза, откидывая вверх голову, захлебываясь в удовольствии. Розовые волосы почти закрывали ее лицо, но все же было заметно ее выражение лица — неподдельное наслаждение и приоткрытый в экстазе рот. Заметив, что девушка подустала и снизила темп, Хатаке взял ее за плечи, заставляя лечь на него и задвигался в ней сам. Стоны ее из долгих и протяжных стали короткими и более громкими — она была близка к разрядке. Шиноби продолжил вбиваться в нее в том же темпе. Сакура вдруг замолчала, а через несколько секунд ее накрыл оргазм — девушка мелко затряслась, издавая последний тихий вскрик и обмякла, укладываясь на грудь Какаши. Мужчина коротко поцеловал ее в лоб, спустил девушку с себя, укладывая на бок и, не выходя из нее, устроился рядом. Дождавшись пока Харуно придет в себя, заново начал двигаться в ней, запустив руку в ее волосы и увлекая в нежный поцелуй. Больше не было резких толчков, влажных звуков и громких вскриков — это был акт любви. Какаши гладил ее спину, выводил на ее шее узоры языком, слушая ее тихие вздохи и сбивчивые слова о том, как же ей хорошо. Член запульсировал, предвещая разрядку и Хатаке, выйдя из девушки, кончил себе на живот. Несколько минут они лежали в тишине, пытаясь отдышаться. Сакура обвила учителя руками, вдыхая его запах, и прижалась к его груди. Он положил руку ей на голову, поглаживая ее шелковистые волосы. — Надеюсь, мне больше не придется заглядывать тебе в голову, чтобы узнать твои желания, — целуя девушку в кончик носа, сказал Хатаке. Девушка прыснула и отрицательно замотала головой, поудобнее устраивая в его объятиях. Какаши подумал, что идея попросить ее потренироваться с ним была лучшей в его жизни.