Просто обещай

Сынмин уже пьяно клюет носом, вот-вот и отключиться. Прямо на плече у своего спутника жизни. Явно вторая бутылка конька была лишней, и завтра их головы превратиться в большие арбузы. Хёнджин лишь устало хлопает глазами, и аккуратно хлопает Сынмина по щекам. — Эй, не спи..— пьяно попросил Хёнджин, с трудом собирая из буков в голове слова.— Мне то скучно… — А что ты хочешь?— сонно спрашивает шатен, устало потирая головой о плече Хвана. — Поговорить. — Джинни, давай в другой раз.Я не в состояние уже..— но Сынмин будто ждёт продолжения сего диалога, словно брюнет сейчас расскажет ему что-то интересное. — Ты в последнее время закрылся от меня, ничего не рассказываешь..—хмуро заметил брюнет.— Что-то скрываешь что-ли? — Конечно, на самом деле я убил человека и храню его в твоем холодильнике.— он ухмыльнулся, и убрал челку назад. Сынмин с открытым лбом, это полная слабость для Хвана. Он был таким нежным и безобидным, словно сейчас только с небес сошёл. — Прикольно.— пьяно засмеялся Хёнджин. — Не веришь что-ли? — Не вместился бы. — А ты проверял?— Сынмин хихикает,  посмотревши на пустые бутылки.— Нам нельзя пить, мне в особенности.. Ким и помрачнел как-то, и холодом от него повеяло. Словно фраза начала перекручиваться у него в голове, он цокнул языком. — Это один способ отвлечься.. Думаю.. Можно.— Хёнджин аккуратно посмотрел на Сынмина, тот уже не выглядел сонным. Он готовился к чем-то, в глазах горело «была не была». — Ты чего?— Джинни потёр глаза, а то казалось что прямо сейчас задремлет. — Хёнджин ,— он глубоко вдохнул.— у меня рак. На душе похолодело, глаза сами по себе открылись шире чем обычно. — Ты шутишь?— почему-то сразу спросил брюнет. — Я хотел сказать раньше, —тяжело произнёс Сынмин, он все так же пьяно ухмылялся.— но почему-то решил сейчас.. — Нет, врешь же.. Первая стадия-отрицание. В темных глазах Сынмина нельзя было уловить ничего, они не отражали ничего. Совсем . Будто сейчас ничего не произошло, будто всего диалога не было. Хёнджин так хотел говорить несколько минут назад, а сейчас его как осенило. Молчание, в комнате гробовая тишина. Сынмин улыбаться ему, в глазах можно было увидеть отражение луны. — Ты давно об этом узнал?—голос даже хрипел, что-то внутри надломилось. — Достаточно давно.— признался Ким. — И молчал?— через сильную боль внутри спрашивал парень.— Почему я не замечал, как ты лечишься, принимаешь лекарства? На душе будто кошки скребут, он закусывает губу чтобы прямо сейчас не заплакать. — Я не лечусь. Их глаза встретились. — Я хочу умереть Хёнджин.— пьяно признавался Сынмин. Он бы никогда не сказал это по-трезвому, а сейчас его душа обнажалась. Ведь когда ты пьян, чаще всего то что у него на уме, то и на языке. — Хочешь умереть?— тихо переспросил он у друга. — Я не хочу больше жить. Я не хочу больше ничего чувствовать. Я не хочу лечиться. Я не хочу проходить химиотерапию. Я хочу забыться. Я и делаю это сейчас...— он хрипло выдыхает.— Я ничего не делаю чтобы выжить, даже не хватаюсь за жизнь…Я хотел жить ради тебя, ведь ты единственный родной человек который у меня остался…Но с каждым днём мне хотеться исчезнуть. Назови меня слабаком, мне станет легче. — Сынмин..— голос задрожал на его имени— Жизнь — это то за что нужно бороться. — Я больше не хочу, правда..— говорит очень тяжело, но ему становиться легче от того что все вскрылось. От того, что больше не прийдется натягивать улыбчивую маску, не изображать проступ боли в животе, когда Хёнджина находит его буквально умирающим дома. Не чувствовать себя конченным трусом, который даже о болезни сообщить не может. — Сынмин, просто обещай мне что будешь бороться..— тихо просит Хван, и смотрит на звездное небо. Он и не заметил как друг с каким-то облегчением заснул у него на плече, как их пальцы аккуратно переплелись. Внутри все горит, а щеки постепенно краснеют от слез.