Но что это был за сон?

Гнетущее чувство собственной неполноценности вынудило человека обратиться в Псхихологический центр помощи имени Эмиля Чорана. Нуждался ли он в помощи? Или должен был быть несмотря ни на что осилить все те мысли, которые вытесняли его личность за пределы рассудка, принять собственную сущность, полную своих и чужих теней, как предопределеную необходимость — но ведь он человек! Человек! Человек! Какой бы ни была его личность, она основана на человеческом, межчеловеческом и надчеловеческом. Сколько дней прошло с того дня, изменившего привычный ход событий на улице культурных ниш? Знает только кот. Где он сейчас? В один из дней человек направил свои шаги в булочную, где им был куплен кекс, если память не исказила факты. Когда двуногий зашёл, то увидел фигуру на четвереньках, однако сразу понял, что силуэт не является котом — это женщина. Та самая продавщица, чья рука бережно упаковывала кекс. Вот и попалась причина всех проблем. Она обернулась и посмотрела на него. Он понял это, но так же понял, что взглядами они не пересеклись. Почему? Его взор зацепило что-то другое, не глаза — то, что было изначально повернуто ко входу в магазин. От появившихся мыслей в первое мгновение человеку стало не по себе — он ощутил себя мужчиной. - Чего вылупился? Хочешь — бери, — вдруг разразился нежно громогласный голос продавщицы. - Благодарю, я пришел не за этим, — человек вдруг почувствовал себя неловко, — прошу прощения за наглость, имел неосторожность погрузиться в бездну собственных мыслей. - Бездну, говоришь. Рассказ один помню про бездну. - Андреева? - Как догадался? - Я теперь знаю больше чем хочу знать. Не понимаю только одного — почему? — столько безысходности было в этом "почему", сколько, наверное, не бывает даже у осуждённых на смертную казнь. - А я почём знаю? — возмущённо заявила женщина. - Помните, несколько дней назад вы продали мне кекс? - Вас всех не упомнишь, — хамовито ответила продавщица. - А вы постарайтесь вспомнить, прошу! - Купи, потом проси. - Что купить? Ехидная игривая улыбка осветила женское лицо. Что очень контрастировало с уставшим голосом мужчины, словно питающем тоску ко всему сущему. - Да хоть меня! - Сколько? — мужчина потянулся за кошельком. - Э, я тебе что, проститутка? - Нет, не думаю. Но я не побоялся бы отдать вам деньги за что угодно, — эти слова растеклись лестью по огрубевшей душе продавщицы. - Что угодно? Ладно, ты мужик хороший, мне лишних денег не надо. Купи гематогенку, а то вид у тебя бледноватый. «Вид? Она меня видит? Точно — иначе она не общалась бы со мной. Но разве я существую?» - Чего задумался? - Ваши слова, почему-то, вонзились мне в душу. - Ранили? - Нет, скорее наоборот, словно заполнили одну из дыр. - Красиво говоришь. А расскажи-ка мне, кто такой постчеловек? - Постчеловек — это мертвое тело человека. - Понятно, — ответ был слишком лаконичным. - Вот вам десяток за гематоген, как вы и сказали. Могу и я услышать ответ на свой вопрос? - А? Чего, про кекс что ль? - Да. - Ну хоть убей, не помню. Но что могу сказать: если ты покупал кекс, то точно у меня, я тут две недели без выходных пашу как вывернутая лошадь. Сменщица поехала к мужу в тюрьму и пропала. Вот теперь что мне делать?.. - Кхм! — мужчина снова перенял инициативу разговора — Простите что перебил, но есть ещё один вопрос: кто является творцом кекса? - Я. Только странно вы выражаетесь. Но да, я его мать, в некотором смысле, — вопросов не становится меньше. - Но как?.. Дверь магазина открылась, в нее хлынули люди, сразу несколько персон, появилась даже давка при входе, двое даже умудрились застрять в проёме, но их вытолкнули прочие заходящие покупатели. - Во повалили, — задумчиво сказала продавщица, — мужчина, давайте так поступим: я освобожусь в 19:00, если желаете, можете подойти к этому времени, прогуляемся, я вам расскажу как готовлю кексы и кое-что ещё, что, думаю, будет вам интересно. - Хорошо. Тогда до встречи. - Чао! — Улыбаясь воскликнула женщина. Уголки ее рта, казалось, упирались в грязно накрашенные глаза, внезапно закрывшиеся, словно от великого удовольствия. «Чудак» — подумала она. «Она назвалась матерью кекса» — вспоминал он.