Я суицидник, а ты убийца

— Что ты натворила?! — Кричала женщина, расхаживая по комнате, — повтори! — Рявкнула, схватив за ворот футболки девочку, на вид ей было лет десять, а может и восемь. — Сломала руку. — Отведя взгляд, добавила — той девочке на площадке. — Какого черта? Ты хоть знаешь, кто та девочка? — Кричала разъяренная мама, дочь отрицательно покачала головой. — Она дочь депутата, если он захочет, он разрушит все мою жизнь, зачем? Почему ты вообще родилась? — Разнесся оглушительный хлопок, эта женщина со всей силы дала своему чаду пощечину. У девочки выступили слезы, она схватилась за место удара, которое уже покраснела, а губа треснула и с нежной кожи потекли алые капельки крови. — Т-та девочка, — заплаканным голосом оправдывалась дочь, — она издевалась над котенком… она в него камни кидала, а после хотела — на секунду девочка замолчала, заметив презрительный взгляд матери, но все же продолжила — она хотела отрезать хвост котенку… — Девочка подняла взгляд на маму и потихоньку встала с пола. — Да как ты посмела? Из-за какой-то вшивого домуса подставляешь меня? Дрянь! — Женщина снова ударила девочку, от такого удара она отшатнулась, кашлянула и поднесла руки к лицу. Ощупывая повреждения, из носа тянулась струя крови, губы потрескались, кровь, что странно, стекала не на одежду, а в рот, девочка ощутила соленый вкус на языке. — Но… — девочка плакала, ей было и больно, и обидно, она не понимала, почему? Что она сделала не так? — Мама, мамочка, прости меня… — Умоляла девочка. В раннем возрасте дети как никогда нуждаются в поддержке родителей и одобрении с их стороны, но а что, если ребенок будет жить в насилие и страхе? Он все равно будет всеми силами цепляться за взрослых, даже за тех, кто его ненавидит. — Почему ты осталась жива? Ты должна была умереть! — Женщина подошла к девочке и с размаху пнула в живот, заставляя дочку сжаться в клубок. Девочка раскрыла рот, тяжело дыша и только глотая воздух, она не могла ничего произнести. — Ты меня не любишь? Ты… как и твой папа, хочешь меня подставить? — Мать схватила девочку за волосы и приложила об ламинат, теперь все лицо было перемазано в крови, многочисленные порезы, синяки и безмерная любовь к маме-тирану, девочка не знала света и хорошей семьи. — Но мне не жаль… — Тихо произнесла девочка, мама пнула дочь в живот еще несколько раз и, уходя, хлопнула дверью. — что я спасла котенка… *** — Черт! — Вскочила девушка с кровати, прервав свой кошмар. С лица стекали капельки пота, а во рту сухо, как в пустыне. — Опять этот сон… — Вяло сказала она, потянулась и посмотрела на часы. — Уже полвосьмого? — Девушка зевнула, потерла глаза и вздохнула, — эх, выспаться снова не удалось… Спустя пару минут уже стояла одетой у входной двери. Завтракать она не привыкла, а одежка, как всегда, была разбросана по комнате, недолго думая, девушка взяла сумку и закрыла дверь. Сейчас лето, солнце уже давно встало, людишки торопились на работу, а жаворонок шел в другое место. Она не любила рано вставать, а вот поспать до 12, это мы всегда. — Ну почему посещение только в такое раннее время нельзя было днем сделать, нет, нужно обязательно поднимать меня с постели! — Ворчала она, зевая на ходу. — И зачем мне только туда идти? Зачем мне там присутствовать… — Девушка успела на автобус и спустя несколько минут уже стояла у входа в психиатрическое отделение. — Вы к кому? — Спросил охранник, стоящий у калитки. — Марина Дэв. — Мрачно ответила девушка и на приглашение войти внутрь еще раз потерла глаза. Охранник шел, показывая дорогу к комнате посещений, а по пути расспрашивал: — Это получается ваша мать? — Оглянувшись на девушку, удивился мужчина. — Получается, да. — Спокойно ответила еще не проснувшаяся девушка. На остальные вопросы она только кивала или односложно давала ответ, ну не любила она по утрам заводить светские беседы. Мужчина довел ее до камеры и оставил с другой женщиной наедине. — Мы ждали вас, Ревелл Дэв. — Вскочила со стула она, продолжая, — ваша мать находится в той комнате, — девушка указала рукой на самую дальнюю дверь. Ревелл ничего не ответила, только кивнула и пошла вместе с ней к той заветной двери. — Почему вы меня вызвали? — Прервав тишину, спросила Ревелл. — Нам кажется, что общение с близкими и родными должно улучшить состояние вашей матери. — Она снова посмотрела на Ревелл, — Мы уже давно расследуем причины такого поведения, ведь, судя по биографии, Марина Дэй — была жизнерадостным и счастливым человеком, у которого не наблюдалось вспышек гнева, да и на учете она нигде не стоит. — Ясно и часто мне надо будет приходить? — Девушке не хотелось задерживаться в таком месте и уж тем более добровольно сюда приходить. — Я думаю, пару раз в неделю будет достаточно. — Да, знала бы она прошлое Ревелл, она бы изолировала ее от всех ее близких и назначила бы принудительное прохождение психологического лечения. — Ясно. — Коротко сказала девушка. — Что ж, дальше я не могу пойти с вами, так как это частная беседа. Сейчас ваша мама находится на препарате, поэтому агрессии проявлять не должна. Камеры работают, звук записывается, хорошо провести время. — Кинула девушка напоследок и оставила Ревелл у двери. «Может уйти, пока не поздно? » — Промелькнула мысль у девушки, но, заметив камеры, решила оставить этот вариант на потом. Ревелл постучала и открыла дверь, зашла и закрыла, громко хлопнув. — Привет, мама. — Помахав рукой, без энтузиазма сказала девушка и присела на стул. Комната выглядела без особых изысков, на окнах решетки, одна кровать, письменный стол и личный санузел. Вся комната была почти целиком в белых цветах, даже глаза немного защипало от такой яркости. Женщина сидела на кровати в специальной белой одежде, которая не позволяла схватить ей что-нибудь и в принципе пользоваться руками. Кажется, эта форма называлась смирительной рубашкой? Волосы растрепаны, черного, как уголь цвета, губы сморщенные и облезлые, на столике стоял поднос с едой, но, похоже, со скованными руками есть было проблематично. Пока девушка осматривала комнату, женщина встала с кровати и шагнула к дочери. Ревелл моментально среагировала, рывком откинула стул и встала напротив матери, места было крайне мало, а если она сейчас уйдет, ее будут распрашивать и интересоваться тем, что она точно не хочет обсуждать. — Ревелл. — Подняла глаза женщина и сверлила дочь испепеляющим взглядом, кажется, если бы руки у нее были свободны, она бы с радостью набросилась на дочь. — Мама. — Женщина снова сократила расстояние, теперь стояло вытянуть Ревелл руку, она бы дотянулась до матери. Девушка тяжело сглотнула, но назад не отступала. Возможно, потому, что за ней стена, а может просто не хотелось. — И как тебе живется? Наверняка лучше, чем мне. — На последней фразе женщина понизила голос, — знаешь, а я ведь скучаю, почему ты только сейчас пришла? — скажи это кто-нибудь другой, может быть, Ревелл и поверила, но в голосе точно слышался сарказм. — Прийти сюда было не моей инициативой. — Отрицательно сказала девушка. Женщине, видимо, не понравился такой ответ, она шагнула вперед и теперь была вплотную к своей дочери. Она наклонилась и остановилась в нескольких сантиметрах от уха Ревелл. Внутри девушки все сжалось, мозг так и вопил об опасности, но сердце останавливало, в итоге девушка не сдвинулась с места. — Ты виновата, что я сейчас здесь, я тут только из-за тебя, мелкая дрянь. — Шептала женщина. — Но ты не волнуйся, как только меня выпустят, я сразу же приду по твою душу, я сделаю все, чтобы ты гнила на моем месте. Это ведь будет не сложно, учитывая твою особенность.? — Насмешливо и раздраженно говорила женщина. Последние слова, кажется, напрягли девушку. — Это все? — Спросила Ревелл, ее уголки рта приподнялись, она улыбалась. Она пыталась успокоить быстро бьющееся сердце, она больше не маленькая, беззащитная девочка и снова боятся мать, она не хотела. К счастью или сожалению, камеры не могли записать такую тихую речь, как шепот… Женщина яростным взглядом посмотрела и прекратила внутреннее веселье, теперь она не смеялась, она злилась. — Мам, а ты не меняешься. — Девушка обошла вокруг матери и тихо произнесла ей, хоть и было страшно, но она ни за что этого не покажет — зря я надеялась, ты все такое же ничтожество. — Если бы не эта чертова улыбка, может, женщина и не пришла бы в ярость. — А ты что лучше? Посадила собственную мать в психушку, убила отца и присвоила дом. Ты та еще мразь, ты заслуживаешь смерти. — Марина нависла над дочкой, отбрасывая огромную тень. — Из того, что ты сказала, наверное, это были мои самые лучшие поступки за всю жизнь. — Подытожила Ревелл, продолжая лицемерно улыбаться, ярость женщины вышла за пределы и перешла в безумие. — Я убью тебя! — Крикнула она и накинулась на девушка, желая откусить ей нос или какую-нибудь часть тела. Ревелл предвидела такой поворот событий заранее, накинув на камеру платок, девушка меньше чем за пару секунд подняла ногу и нанесла быстрый удар женщине по челюсти, тем самым отбивая атаку, мать отлетела в стену и, похоже, потеряла несколько коренных зубов. Девушка не сильно радовалась такому повороту событий, но больше ничего не оставалось, она стянула платок с камеры и позвала охрану. Тут же прибежали сотрудники, и уложила в кровать бессознательное тело матери. Ревелл наплела какой-то чуши про самозащиту, ей безоговорочно поверили. — Честно говоря, Ревелл Дэв, камерам что-то помешало, а из разговора записалось только приветствие, может, вы хотите что-то добавить? — Провожая девушку, спрашивала врач. — Мне нечего добавить, но мне кажется, мама была не в лучшем настроение. — Единственное, что сказала Ревелл, а после не на что не ответила. На этом время подходило к концу и девушку без лишних преград вывели на улицу, охранник пожелал ей хорошо добраться до дома, она скрылась из виду. *** Вернувшись домой в районе 10, девушка разделась и обратно залезла в кровать. При этом чихнув. Ревелл почувствовала, что ей холодно в такую жару? Это нехороший признак. Она взяла из аптечки градусник и измерила температуру. — Вот черт, 38,5 и как я простудилась? А может и к лучшему, наконец то… смогу умереть….