хороший мальчик.

два билета в филармонию, закрытые глаза на заднем сидении такси, и кимхон уже заметно плавился под чужим взглядом. сначала старший не понимал, куда его везут и что хотят с ним сделать, - из-за чего в голову даже начали закрадываться не совсем приятные и безопасные мысли, - но как только с глаз его спала шелковая повязка, а взору предстало огромное здание филармонии, где мужчина всегда хотел побывать, - его сердце быстро застучало, а на губах заиграла довольная улыбка.  пак выбил для них место в вип-ложе, на балконе, - прямо посередине зала. их отделяли от остальных кроваво-алые шторы, а столик с дорогим алкоголем расположился справа от кресел. на нем шампанское, - то самое, которое глава пил на мероприятии в своем-не своем казино; то самое шампанское, чей вкус он желал оставить на пухлых губах чужих. — почему не виски? - хмыкнув, синеволосый сел поближе к напиткам, а младший рядом с ним, поворачивая голову. в зале было неприлично молчаливо. все соблюдали тишину, разойдясь по своим местам. высшее общество, как-никак. — ты это шампанское пил тогда, - пиджак-кроп открывал вновь прекрасный вид на чужое тело, которое, хоть и доводилось видеть хонджуну, но он все равно оставался под впечатлением. его заводят открытые участки тела, в то время как самые сладкие находятся под защитой.  этот парнишка слишком прекрасен, чтобы действительно верить в его существование. — тебе понравилось. я уверен. — с чего же такая уверенность? - в сплющенной формы стекло льется розоватая жидкость, а губы расплываются в предвкушении хорошего вечера. он, честно сказать, нисколько не жалеет, что согласился на эту встречу. давно мечтал здесь побывать, но времени не было.  — спросил у сумина, сколько ты на него потратил. стал бы отваливать такие деньги на то, что тебе не нравится?  — издержки профессии, - хонджун встречается взглядами с андалузитными глазами и уже готов в них утонуть. его образ был прекрасен сегодня: на шее, где остались следы их прекрасной ночи, красиво поблескивала цепочка из белого золота; пиджак короткий на голое тело открывал вид на кубики пресса карамельного, а брюки на завышенной талии так правильно подчеркивали его бедра. ким уже словно изголодался по этому телу. но не готов этого признавать. — ты потрясающе выглядишь, - их кресла стояли впритык друг к другу, из-за чего они почти касались плечами. это позволяло и младшему оценить сегодняшний наряд того, от которого не ждешь чего-то безвкусного, - костюм тройка по размеру сидел на мужчине, как влитой, показывая миру все его аппетитные формы, а черные перчатки с перстнями поверх, переливались в свете приглушенном. изысканность. высокая, неповторимая изысканность.  — ты сказал об этом уже раз двадцать, - хонджун губы в алкоголе мочит. этот вкус, как всегда, пускает по его телу мурашки. но шампанское определенно проигрывает тому, кто буквально пожирает его взглядом своим; тому, кто этого не скрывает.  — я просто хочу чтобы ты знал, что ты самый красивый здесь, - шепот, опаляющий кожу, влетает прямо в хонджуново ухо, из-за чего тот еле заметно дергается. — надеюсь, тебе понравится то, что я для тебя приготовил. после этих слов свет гаснет в огромном помещении, а лучи софитов сосредотачиваются на сцене. там оркестр огромный, с кучей инструментов. они открывают этот вечер, открывают чужое сердце нараспашку, позволяя зайти туда тому, кто устроил для него это все. ведь кимхон - самый что ни на есть, - ценитель музыки классической. сколько он себя помнит. он всегда был поклонником композиторов серебряного века; всегда слушал потрясающую музыку при любом своем настроении. дома у него целый музей со старыми пластинками, на которые он тратил свое состояние; его любимый проигрыватель был той самой гордостью, о которой не стыдно рассказывать. он обожает классику. и он ценит тех, кто разделяет его любовь с ним. и в этот день сонхва привел его на концерт, посвященный произведениям вивальди. хонджун слушает орекстр чутко, смакуя алкоголь, который так изящно держал в своей руке. эти струны главной скрипки словно становились струнами его души, по которой так заботливо и нежно водят смычком. его сердце буквально таяло, трепетало от ощущения эйфории, от атмосферы, которая царила в филармонии его города.  эти чувства было похожи на самый первый джекпот; на первую любовь; на первый секс. синеволосый не мог перестать ликовать в душе; не мог перестать рукой в воздухе сопровождать звук, который все его тело насквозь пронзил.  он действительно поражен. сражен наповал. ким слушает оркестр донельзя внимательно; он следит за каждым, кто на сцене находится, и улыбается блаженно. его сердце от первого звука инструментов еще рухнуло куда-то вниз, разбившись на мелкие осколки. он обязательно их потом соберет, склеит, ведь эта музыка и лечить умеет тоже.  его наслаждение льется через края наполненной чаши, а колени предательски подрагивают. но не из-за того, что сейчас наблюдает мужчина. а из-за чужой руки, которая на бедре его водит узоры, только младшему понятные. сонхва бесстыдно ласкает пальцами его бедра, и как ни в чем не бывало, тоже наслаждается музыкой. он пальцами рисует витиеватые линии; улыбается, поджав пухлые розовые губы, как хитрый лис.  это вызывает внутри главы колющее раздражение. ему жарко становится, ему снова не хватает воздуха. мужчину переполняют эмоции и ему вновь хочется кричать от непонимания. этот парень скоро сведет его в могилу. — если хотел просто потрахаться, - ты выбрал неподходящее место, - рычит хонджун, бросив взгляд, - где пламя искрится, - на своего сопровождающего. — я музыку ценю, пак сонхва. он чеканит каждое слово, каждую букву сквозь зубы. брюнет дыхание затаил. в голове каша из мыслей, - причем не самых приличных, - она липкая, но вкусная до невозможности.  байкер поворачивает голову, и руку на бедре чужом сжимает, намекая на то, что останавливаться не хочет. он хочет посмотреть на то, что будет дальше. хочет вновь довести кимхона. и он доводит. стройные ноги раздвигаются в стороны, а улыбка с чертовщиной тут же заиграла на губах блестящих. хонджун приглашает.  его рука в перчатках держит подбородок острый, а шепот прямо в губы пьянит получше любого алкоголя: — можешь исправиться, - язык горячий ведет по нижней губе чужой, — и запомнить, что мне лучше не надоедать, когда я наслаждаюсь музыкой, - их губы встречаются все в том же страстном танце. старший делится с ним пикантным вкусом спиртного, которое на языке приятной кислинкой оседает.  а пока ладонь изящная ведет с бедер к паху, сжимая несильно. сонхва намерен поиграть, подчиниться, а ким уже слишком сильно возбужден. они отрываются друг от друга, еще ненадолго позволяя себе заглянуть в зеркало их душ, после чего пальцы сильные высвобождают лицо красивое из плена, а взгляд приглашает начать. брюнет сползает с насиженного места и садится меж раздвинутых ног. он необычайно молчалив сегодня; он готов делать все, что ему скажут. что ему прикажут. он руками оглаживает колени; он облизывается, подобно коту, и улыбается.  сонхва дышит главе прямо в пах и тянет время.  он ведь и сам возбужден до неприличия. и лишь от чужих эмоций. он возбужден чужой любовью к музыке; возбужден взглядом, которым мужчина наблюдает за оркестром. его черные глаза сверкают в полутемноте. немного погодя, пак наконец касается ширинки. он расстегивает ее, сосредоточившись на паху, и чувствует, как в ушах пульсирует. внизу живота завязывается узел, а пальцы уже подрагивают заметно. их обоих это заводит. он тянет брюки вместе с нижним бельем, наблюдая, как член чужой блестит от естественной смазки. он голоден. буквально. холодная рука касается возбуждения, от чего синеволосый дергается, опуская взгляд вниз, и тут же улыбается, смотря на то, как его сопровождающий медленно тянется к органу, копируя чужую улыбку.  его рот горячий и влажный, а юркий язык делает все слишком хорошо. мягкие губы обхватывают головку, позволяя себе с нею немного поиграть. сонхва ведет языком по всей длине, прикрывая глаза; он забавляется с его членом; он сам кайфует от того, что делает. и его уста слишком правильно смотрятся на возбуждении кимхона. слишком красиво. он сосет его с таким наслаждением, что в это даже трудно поверить. брюнет толкается в щеку, наклонив голову; брюнет пускал по члену чужому вибрации, когда сильная хватка спутала его волосы; брюнет почти полностью вбирал в себя длину хонджунову, глаза закатывая. а сам старший взора своего от оркестра не отрывает. музыка ласкает его слух, а байкер, сидящий перед ним на коленях, ласкает его член. идеальное сочетание. глава уверен, что обязательно повторит этот экспириенс, только у себя дома под звучание пластинки.  все-таки, в такие места хочется ходить и просто так, и чаще, а не для того, чтобы заниматься сексом.  он наслаждается тем, что происходит сейчас, и почти полностью сосредоточен на музыке. в одной руке его бокал шампанского, а в другой - волосы чужие. он давит на затылок черный, не чувствуя сопротивления; он толкается в горячий рот, запрокинув голову, и глотает алкоголь, понимая, что этот вечер однозначно идет в список лучших в его жизни. композиция, разлетающаяся по всему залу, заглушает стоны хонджуна; заглушает пошлые звуки, причмокивания.  свет погасший скрывает их разврат от чужих глаз, а спиртное приятно разливается внутри тела мужчины.  он чувствует, что вот-вот кончит, когда кончик языка чужого дразняще касается уретры. пак провоцирует его; заставляет обратить на себя внимание; и когда глаза карие встречаются, наконец, с чужими, блестящими от наслаждения и кайфа, ким улыбается, вскинув брови. — ебучий байкер, - хватка на локонах, цвета вороньего крыла, становится мощнее, а тело начинает дрожать крупно. он знает, что сейчас достигнет разрядки; знает, что они оба не против того, чтобы хонджун излился в этот влажный рот.  это доведет их до исступления сознания; доведет до чувства нескончаемой эйфории; а музыкальное сопровождение словно заставит синеволосого кончить снова, и снова…  белесая жидкость льется по стенкам горла; она такая же теплая, такая же непривычная, как то, что происходит между мужчинами.  но младший без стыда ее принимает, со стоном выпуская возбуждение изо рта своего. он смотрит на главу оленьими глазами, сомкнув уста. сонхва сам готов кончить от того, как на него смотрят: свысока, довольно, нагло.  он брови складывает домиком, а руки держит на чужих бедрах. он все еще нежно гладит их, все еще доставляя старшему легкое удовольствие. а тот в свою очередь подается вперед, касаясь холодным материалом кожи чужих губ, легким нажатием требуя их распахнуть. глава заботливо собрал с подбородка слюну вперемешку со своим семенем, с губ собирает остатки, улыбаясь властно. он толкает палец вовнутрь, на что байкер послушно обхватывает его губами. он вновь глаза закатывает; прикусывает мягкий материал искусственной кожи, и сглатывает то, что ему молча велели. брюнет необычайно податливый; необычайно красивый сегодня. он доводит кимхона до изнеможения; доводит до жажды. — хороший мальчик, - когда младший с колен поднимается, синеволосый целует его в благодарность; кусает до крови привычно. он все также невероятно вкусный. такой же приятный и нежный. они остаются, - как будто ничего и не было, -  пить алкоголь, мешая его с блаженной мелодией музыкальных инструментов.  они держатся за руки, переплетая пальцы. они улыбаются, зная, что оба довольны тем, что здесь оказались.