И жизнь хороша, хороша вдвойне...

Молодой парень сидел на краю тротуара, недалеко от остановки. Он сидел уткнувшись лицом в колени и не обращал внимания на ливень, и на машины, проносящиеся в метре от него, забрызгивая его грязью. Водители старались притормозить и объехать этого странного человека, сидевшего почти на шоссе, ещё и в одной футболке и джинсах, в такую холодную погоду. Они тихо переговаривались об этом с пассажирами и долго потом думали что же с ним случилось. Что касается пешеходов которые действительно могли помочь человеку, которому судя по всему было плохо, если не физически, то, по крайней мере, психологически, то они просто его не хотели замечать. Итак, он сидел здесь уже несколько часов, без движения, а дождь все шел и шел, и люди мимо шли и шли, не обращая никакого внимания на такого же как они только, возможно душевно больного, шизофреника или может смертельно пьяного. Может ему стало плохо или инсульт, приступ, в конце концов сознание потерял? Но людям все равно, они торопятся, ведь дождь, да и дела есть поважнее какого-то парня, почти подростка, бледного, хоть лица не видно, грязного, мокрого, раздетого в такой холод, когда под ветровкой или плащём носят кофты. Вот по улице идут девушка и парень, лет по восемнадцать. Они привлекают внимание. Чем? Они не такие как все. Они идут спокойно, у них куча энергии, они улыбаются, девушка подставляет руки под капли. Видно что они наслаждаются дождём и вообще всем вокруг. Они вдвоем держат черный зонт и тихо разговаривают. Вдруг оба стали серьёзными. Переглянувшись, они быстро пошли к телу на обочине. Настолько быстро, что расталкивали прохожих, не глядя и не извиняясь. Подойдя, точнее подбежав, девушка наклонилась и тронула сидящего за плечо. Тот не атреогировал. Девушка слегка потрясла его, в то время как её спутник держал над ними зонт, мокнув сам. Наконец человек шевельнулся и с усилием повернул голову на ребят. Он был почти их ровесник, Только чуть старше девушки и немного младше парня. — Он жив! Что с вами? Вы в состоянии мне отвечать? — девушка спрашивала быстро, четко, стараясь как можно спокойнее. — Н…н-ниче-го не нужно — невнятно, хрипло пробормотал юноша и совсем беззвучно добавил — я всё потерял. Девушка поняла, что ему будет сложно подняться, что ему сложно говорить, что вообще трудно будет от него чего-нибудь добиться и надо делать, а не думать. — Нет, нужно — решительно заявила она — вам нужно встать, даже если вы не желаете. — Не. не хочу — уже было поздно. Девушка схватила его за локоть. — Лука, помоги ему подняться — скомандовала она своему другу, который уже протянул руку. Вместе они поставили парня на ноги, но он был так слаб, что чуть не упал. Девушка взяла зонт. Её друг, Лука, как мы уже знаем, снял с себя куртку и накинул на парня. Затем перекинув его руку через плечо, поддерживая, и повел к остановке. — Маринетт, останься здесь с ним, а я сейчас подгоню машину — сказал Лука, собираясь уходить. — Постой, я не смогу помочь если с ним что то случится! Давай ключи — и она побежала под дождём. Ехать им было далеко. Лука вел машину, Маринетт села на заднее сиденье рядом с почти бесчувственным юношей. Она закутала его в куртки — свою и Луки, и поила горячим какао из термоса. В середине пути парень уснул, прижавшись к Маринетт, даже не спросив, куда они едут. У девушки и её друга начался разговор о том к кому из них его везти, порешив, что к Маринетт. У Луки хоть и большая квартира-пентхауз и живут он и сестра близнец вдвоём, но постоянно толпами собирались друзья, потусоваться, и, к тому же часто устраивались репетиции их рок-группы. У Маринетт, наоборот, небольшая двухуровневая мансардная квартирка с терассой. Друзья приходят помочь с проектами или позвать гулять. А парню нужен покой, возможно медицинская помощь, с этим разберутся позже. Когда они подъезжали к дому, Маринетт осознала, что у неё затекло плечо. Несмотря на то, что пора было выходить из машины, ей было жалко будить юношу. Но пришлось. Он еле открыл глаза, так что Лука фактически донёс его до квартиры. Уложив бедного парня на диван и сняв с него кеды и куртку Луки, они заметили телефон, наполовину торчащий из кармана его джинс. Лука вытащил телефон, повертел в руках и заметил что он мокрый. — Надо разобрать. — Но если кто-нибудь ему позвонит? Кто-нибудь кто беспокоится о нём? — У тебя есть второй телефон? — Поняла! — обрадованно воскликнула Маринетт. Через минуту она принесла кнопочный и вставила туда сим-карту парня — он заряжен, если что отвечу — Лука тем временем разобрал намокший телефон и оставил детали на журнальном столе. Маринетт была довольна другом, но обратила внимание на другое. — Смотри, у него футболка сырая. У меня есть подходящее худи, может, переоденешь его? — Хорошо — Лука занялся делом. Маринетт в это время ушла на кухню, налила чай и поставила поднос со своей выпечкой (она хорошо пекла — наследственное, ведь многие поколения её предков были пекарями). Вскоре вышел Лука. Он отнёс мокрую и грязную футболку парня в ванную он сел в кресло. — Кстати я нашел у него документы. Я их не просматривал, очнется, сам расскажет, что посчитает нужным — Маринетт согласно кивнула — они тоже промокли, я положил их рядом с частями телефона. Через некоторое время они болтали и улыбались друг другу, не думая о том, что произошло. Но вот Луке позвонили. Поговорив с кем то и положив трубку, сообщил девушке, что его зовет домой сестрёнка. — У Джулеки какая-то загвоздка — пояснил он — До встречи, Маринетт — нежность сквозила в его тихом голосе, похожем на шелест ползущей змеи. — До свидания, Лука. Маринетт проводила друга и снова села в кресло. Когда она проводила время с Лукой, в голове пропадали все тяжелые и печальные мысли, становилось легко и свободно, появлялось желание жить, и находилась цель жизни. Маринетт рассказывала ему о своих переживаниях, чувствах, о проблемах, изредка даже плакала в плечо своего друга. Она рассказывала ему то, чем не могла поделиться даже с девочками, даже с лучшей подругой Альей. Он понимал её лучше всех, был для неё психологом, терапевтом, пару раз даже боксерской грушей, на которой можно было спустить пар, хотя Маринетт после этого становилось ужасно стыдно. Он всегда её поддерживал, успокаивал, помогал справиться, никогда не за что не упрекал и никогда не жалел, даже если внутри все выворачивалось от боли за эту девушку. Только помогал найти путь и направлял к правильному решению — так, как скажет ЕЁ сердце. Для Маринетт это настолько важно, как и всем, особенно эмоцинальным людям, таким как она. И обычно та душевная свежесть, то облегчение, которое он дарил, оставалась надолго. Однако сейчас, как только Лука ушел, на девушку навалилось столько мыслей, что она молча сидела, уставившись в одну точку. Впрочем, на долго она не застряла, вскоре выйдя из этой апатии, тряхнула головой и пошла приводить себя в порядок, а заодно и свои думы. Потом девушка заглянула к спящему, заметив что он даже во сне нервно вздрагивает. Маринетт подошла к парню, поправила плед, которым он был укрыт и легонько погладила его по руке. Сначала от прикосновения юноша содрогнулся, как зашуганный зверёк, но спустя несколько мгновений уже спокойно сопел и почти не дёргался. У Маринетт в голове летал целый рой предположений и разных догадок. Единственное о чем она не подумала — это собрать и полазить в телефоне парня, или, хотя бы, узнать его имя по документам. А если бы и подумала, и захотела это сделать, внутри, как Вето, раздался бы голос «сам расскажет, что посчитает нужным» — такой спокойный, уверенный, что нарушить запрет немыслимо.