Мамаму

      Мои мысли на удивление были прозрачными и спокойными. Видимо, порог чувствительности я уже преодолел. Скоро здесь появится Ён Сон, и всë наладится. Сначала она будет нервничать, но мне удастся еë убедить, что с Хëджин все будет хорошо.        Сола — лидер, она не может не переживать за своих. Ещё она терпеть не может недосказанность. Ей нужна определëнность и действие. Именно это я и предложу, чтобы избавить еë от лишних страданий. Мне самому понадобится поддержка Юбини, но это ей самой выгодно.        Юбин — дама практичная, поэтому мой тыл надëжно защищëн. В этом я уверен, как в невиновности Хëджин, и в том, что Ким Ëн Сон справится со всем, чтобы на неё ни свалилось. А я ей помогу.       Я внезапно вспомнил, как садился в самолëт, принесший меня в Корею. Прохлада кондиционированного салона, после тягучей жары Сингапура. Одинаковые серые кореянки. Как будто вырезанные по одному лекалу. Все смотрят в пол, закрывают лица масками и бейсболками. Я тогда захотел увидеть Солу. Просто вдруг подумал, что увидеть еë лицо, еë настоящую улыбку, было бы, как глотнуть прохладного воздуха после изматывающей тягучей жары. Но одна из стандартных кореянок врезалась в меня в узком проходе и рассыпала какие-то рулоны. Образ Солы сразу растаял. И правильно сделал. Я бы не смог с ней тогда заговорить. А если бы и смог, мы бы остались чужими. Теперь всë не так. И ни бог Хëджин, ни еë диавол не смогут мне помешать. — Господин Пак По Вис! — инспектор вошла неожиданно, и я вздрогнул. — Тут есть интересная информация. Лично вас касается. Мы взяли этого Георгия, пришлось попотеть патрульным. У него в зале напольная груша для отработки ударов с вашей фотографией. — Вот, как. Можно на него посмотреть? — Ну, пойдëм. Только осторожно.       Почему осторожно, я понял, как только его увидел. Это не был прежний Рави. Он стал в два раза шире. Из-под спортивной куртки выпирали огромные мышцы. На лбу вздувались вены, а натренированные пальцы он вряд ли смог бы разогнуть до конца. Такие результаты за три года?! Он явно сидит на тяжëлых стимуляторах. Рави-Георгий заметил меня и едко улыбнулся. Инспектор оценила эту улыбку и потащила меня обратно в допросную. — Советую вам не приближаться к нему. И вообще…       Что «вообще» я не услышал, потому что столкнулся с Солой. Она была всё в том же дорожном костюме, в котором улетела на Чеджудо. Это была та же Сола. Только улыбка исчезла с еë лица. Лучше бы она плакала, или начала истерить, или обвинять меня. Но она просто положила руку мне на грудь, прикрыла глаза и сказала: — Нужно спасти то, что осталось.       Я понял еë. — Инспектор, пошли обратно. Ещё нужно привести Хëджин и начальника. Я, кажется, знаю, что случилось.       В допросную я не решился войти до прихода начальника и ещё двух полицейских, которые были вооружены дубинками, тайзерами и угрожающего вида чёрными кобурами, из которых торчали рукоятки «глоков», за начальником семенил Робокоп Ри, а за ним, пытаясь рассмотреть перспективу из-за широких мужских спин, следовала инспектор. — Ён Сон, ты идешь? — спросил я, пытаясь подавить волнение, получилось сухо.       Она посмотрела на меня, как будто я был стеной полицейского участка. — Хочу увидеть Хвасу. — Инспектор, вы можете это устроить? — Я тронул еë за плечо, от чего инспектор покраснела, как школьница на первом свидании. — Хорошо. Госпожа Ким, пошли за мной.       Взгляд Ëн Сон сфокусировался на мне. — Спасибо, Покровский, ты всегда был нам другом.       Я бы хотел услышать другое, поэтому просто кивнул, подтверждая еë правоту, и аккуратно, совсем немного, ненавязчиво улыбнулся. В первой допросной, наскоро прибранной после бешеной атаки Хвасы, меня уже ждали.       Начальник сделал приглашающий жест и радушно предложил: — Господин Пак Ро Сись, ваши действия приносят результат. Странный, но приносят. Прошу.       Я открыл было рот, но меня опередил Рави-Георгий. — Поздно я понял, кто ты такой…       Он это сказал спокойно, с выражением, как актëр, играющий главного героя перед смертью. Собственно он и был актëром. Певцом. Но какая разница. Артист в душе, развлекает публику за деньги. Соблазняет растерянных девушек. Эх, Виин, Виин. Я тебя, наверное, все же любил. — Э-э-э… начальник,… э-э-э, то есть можно я задам несколько вопросов? В смысле я же не могу вести допрос, потом он же и не подозреваемый пока? Или я не так понял?       Мои вопросы немного смутили качка- Георгия-Рави. Он, видимо, ожидал атаки, обвинений, прессинга. Или того, что я испугаюсь. Я же повёл себя сдержанно. Ну и хорошо — поймаю его, пока расслабился. — Конечно, задавайте. Считайте это очной ставкой. — А, как бы… Понятно. Хм. Рави, я очень надеюсь, что к смерти Виин ты не имеешь никакого отношения. Потому что я себя винил все эти годы. Я должен был действовать систематично, борясь с еë заскоками. Я же все спускал на тормозах. А потом резко всё оборвал. Хотя при близком общении склонность Виин к суициду была заметна, мне же казалось, что она всë-таки больше любит жизнь. Что-то непонятное говорю? Сейчас. Мы с тобой в одной тарелке, если можно так сказать. Ты недостаточно хорош для неë, я тоже. Когда тебя не было, я под запись сказал, что ты много хорошего для неë сделал. Виин была не по зубам ни мне, ни тебе. — Змей ты! Вот ты кто — змей! Ядовитый. — Да не. Ты меня переоцениваешь. Я — эгоист. К тому же влюбчивый. Потому и ненадëжный. Я всегда хочу чтоб было лучше мне, но это всегда связано с тем человеком, который мне дорог. Да, я люблю и умею манипулировать, но Виин мне не по зубам оказалась. Я это и говорю. Мне вот интересно сейчас, когда ты понял, что я и сам что-то из себя представляю, а не просто мебель? — Слишком поздно.       Он не смотрел на меня. Он смотрел вправо. Отлично. Нужно его подтолкнуть к действию. — Не драматизируй, Рави. Или Георгий. Смотри, я сейчас объясню расклад. Первое — это не я убил Бëль. Я не был в неë влюблëн, но у нас с ней начинали выстраиваться какие-то особо тëплые отношения. Не могу найти им подходящего определения. Но со временем, я это чувствую, они могли переросли в нечто большое. Понимаешь, я еë уважал. Нам было комфортно вместе. Примерно это же сказал Джин сегодня. Но я думаю, что выиграл бы в этом состязании. Видишь, я — эгоист. Но не убийца и не змей, как ты думаешь. От меня не надо спасать дев. Теперь на счëт Хвасы. Она сегодня явно не в себе, но я уверен в еë невиновности. Сейчас я скажу как было. Не спеши опровергать.        Полицейские- конвоиры явно заскучали. И немудрено — моя речь сильно смахивала на сто тридцать девятую серию ситкома о любви автослесаря и домохозяйки. Огромные мужики такое не любят. Рави — исключение, но лишь по той причине, что огромным он стал специально, из-за своей большой впечатлительности. Начальник и Робокоп совсем не попадали в размерную категорию «Огромный мужик», а я по сравнению с Рави сейчас выглядел обычным середнячком. Все складывалось крайне удачно, поэтому я продолжил примерно так, как и планировал, когда Ён Сон послала меня на этот бой. — Когда Виин ушла от тебя, ты был растерян. То, что она начнет отношения с иностранцем, который к тому же старше еë на девять лет, ты не ожидал. Ты и не знал об этом. Но желание выяснить всë заставило тебя действовать. Ты сблизился с Хëджин. Этот было просто — всего лишь прийти в ту же церковь и принять христианство. Стеснительная, неординарные и ранимая Мария, растерянная из-за смерти Виин, приняла это как Знак Божий. Остальное — дело техники. Ты быстро узнал, что я не статист в этой истории. Помня о том, как легко я отправил тебя в больницу, ты решил преобразиться. Но изменения, на которые ты решился, требовали времени, и ты успел хорошо подумать. Зачем уничтожать обидчика лично? За это общество тебя осудит. А вот если он будет виновен в убийстве…       Рави начал аплодировать. Из-за наручников хлопки получились смешными — такими гламурными, как будто Георгий боялся повредить маникюр. — Неужели ты это задумал три года назад уже? А, Покровский? — Нет. Точно не три. Такое и задумать сложно, а уж тем более выполнить. Как я мог подтолкнуть тебя к убийству? Мы ведь даже и не разговаривали ни разу. Сам я не убивал. Знаешь, что меня убедило в твоей виновности? То, какое имя ты взял при крещении. Хëджин — честная девочка. Она поверила, что это раскаяние и обещание того, что ты больше не дашь обидеть того, кто тебе доверился. Поэтому всë тебе рассказывала. Всë. Найти точно такой же маникюрный набор не стало для тебя проблемой. Попасть в промежуток времени между моим уходом и появлением Хëджин тоже. За три года ты мог разведать обстановку, просчитать каждую секунду. Смотри. Есть одна штука, на которую я хотел бы обратить внимание следствия: физическая подготовка Бëль. Кстати, начальник, это для протокола — госпожа Мун регулярно занималась спортом. Она работала со штангой весом сорок килограммов. Маленькие ножнички, или там какие-нибудь шипики в руках Хëджин, вряд ли стали бы смертельным оружием. Мунбëль придушила бы Хëджин и одной рукой. Скажите, если я не прав. Удары были нанесены с какой стороны? — Хэм. Нападавший держал левую руку госпожи Мун своей правой, там есть явные следы, удары наносил сверху- слева. — Тот есть преступник был значительно… Слышите, значительно сильнее Бëль. — Но разве удары левой рукой… — Господин начальник, я говорил уже, что сам балуюсь боевыми искусствами. Там принято отрабатывать удары и защиту симметрично — и в левой, и в правой стойке, — а с таким преимуществом в силе и с двукратным перевесом в массе, для Рави не представляло труда, даже если его рабочая рука правая, наносить…       Я добился желаемого эффекта. Если преступник хорошо продумал маршрут, то его нельзя отследить. Если использовал правильную одежду, которую потом правильным образом уничтожил, его следов не обнаружить на месте преступления и орудии убийства. Даже системы распознавания лиц нетрудно обмануть с помощью маски, например, или можно прикрыть лоб и глаза бейсболкой, а форму щëк изменить с помощью половинок абрикосов. Такой старый актëрский трюк. Уличить преступника у следствия не было никакой возможности.       А Ëн Сон дала мне четкое указание — «спасти то, что можно». Поэтому я и провоцировал Рави. То, что его задерживали с применением силы, то что он оказал сопротивление, то что на его «груше» была моя фотография, то что он жрал стимуляторы — всë это давало мне надежду на то, что он взбесится. Но он провёл себя нестандартно. Я рассчитывал, что он накинется на меня, а утомленные болтовней конвоиры немного опоздают, начнется драка, в которой я буду пострадавшим, а заодно и пара полицейских получит увечья. Тогда никто бы не поверил в невиновность Рави. Такого маньяка однозначно нужно держать подальше от общества.       Рави действовал хладнокровно. Как и настоящий Георгий. Не обращая внимания на препятствия, он попытался уничтожить врага одним ударом. Он рванул «Глок» из кобуры конвоира, стоявшего справа от него, с такой силой, что стальная цепочка, которая должна была препятствовать отъëму оружия, лопнула, а конвоир потерял равновесие и повалился на Рави. Именно это меня и спасло. Выстрел ушёл вправо и вниз от меня. Рави выстрелил снова, но я уже распластался на полу, поэтому пуля попала в нагрудник Робокопа, и Ри отлетел к выходу.       Начальник принял ковбойскую позу и стал хватать несуществующую кобуру, потом вспомнил, что табельное оружием лежит где-то в другом месте, и по-ковбойски же перелетел через золотистый стол, стремясь выбить пистолет ногой. От попадания в героический пах начальника, следующую пулю отгородил второй конвоир. Он перехватил запястье Георгия, и выстрел ушëл в потолок. «Глок» полетел к выходу и упал на бездыханное тело Ри, а Рави одним ударом отправил в нокаут героического конвоира и потянулся к его кобуре. Я понял, что если не попытаюсь биться за выживание, то не смогу увидеть очередной триумф Ëн Сон. Скользнув по полу вперёд, под стол, я опрокинул золотистое чудо офисного дизайна на Рави, тот стукнулся о стену, но второй пистолет удержал в руках. Резко поднявшись из приседа, он заставил стол и меня, соответственно, упасть рядом с Робокопом, который вроде начал дышать и шевелиться. Прямо над моей головой прогремел выстрел. Я потерял ориентацию в пространстве…       Голова кружилась. Я водил взглядом, не понимая что происходит. Что-то, или кто-то, двигалось вокруг, как при ускоренной прокрутке древнего чёрно-белого кино. Звука не было. Потом кто-то присел рядом, и я понял, где верх, а где низ. Ещё я понял, что это Ëн Сон. И наверное, заулыбался как дурак. Слух неожиданно включился, и я услышали собственный гнусный голос: — Файф, Файф, файер!       Обычно мне хорошо удавалось пародировать Солу — тот момент, когда она в сексуальном приседе покачивает бëдрами и пропевает своим беззастенчиво великолепным голосом эту строку из песни. Но сейчас что-то мешало мне. Я попытался встать. — Лежи, идиот!       Еë медовый голос подействовал на меня, как наркотик. Я встал. Сола пыталась меня удержать, но я встал вместе с ней и подошёл к зеркальному стеклу. Нос смотрел вбок. Я заржал так, как будто действительно принял наркотик, и двумя ладонями вернул нос на место. Ëн Сон отвернулась. Зато я услышал голос инспектора: — Господин Покровский, к врачу! Перестаньте дурить! Всë! Успокойтесь, я его пристрелила!       «Должно быть, тем «глоком», который отлетел к Робокопу,» — подумал я и снова заржал. Впрочем, скоро я действительно успокоился, когда понял, что Ëн Сон не собирается оставлять меня на растерзание врачам и полицейским.       Лëжа на медицинских носилках, я вспоминал тот памятный рейс, который нёс меня из Сингапура в Сеул.       И держал Солу за руку...