Поле одуванчиков

      Зима. Самая обычная, вечно холодная. Последняя неделя зимы високосного года. Кто-то говорит, что такие годы самые сложные, однако, зима все такая же, как и в прошлом году. 24 февраля – Понедельник, день тяжелый, хотя и ничем не примечательный. Все так же холодно и мрачно, как и в январе, ноябре или декабре. Время будто остановилось, оставив город под куполом зимы. И с наступлением марта, ничего кроме листа в календаре не изменится. Все ждали ее - весну, которая должна была пробудить заспавшийся мир, прогреть землю и людские сердца, а пока люди все еще носят свои обычные холодные выражения, отражавшие либо недовольство, либо нежелание общения с кем-либо. Проходя мимо толп незнакомцев, то и дело думаешь о безысходности существования не только этих незнакомцев, но и своего собственного.        Снова этот удручающий вид: небольшие сероватые сугробы, которые не переливались на свету из-за скопившейся в них грязи, высокие кирпичные стены, крыша, покрытая снегом, колышущийся флаг. Небо, затянутое облаками, серое и непроглядное, словно само не радо происходящему, и все сыпало мелкие снежинки, которые будто тысячи иголок вонзаются в лицо. Холод не так жесток, каким он бывает в январе, но все равно старался пощипать оголенную кожу. Ветер хлестал так, что глаза открывались с трудом, и, конечно, все стремились найти себе пристанище, чтобы не сталкиваться с остатками зимы лицом к лицу.       На входе сидели вахтер и охранник, пожилые люди с серьезными выражениями лиц. Мимо проходили ученики, оставляя куртки в раздевалке, расходятся, кто куда. Кто-то шел с яркими гелиевыми шарами, которые не стирали серость дня, кто-то радостно бежал на встречу своим друзьям, все остальные просто торопились в свои кабинеты, быть может, их кто-то ждал. В коридорах, как и всегда, стоял галдеж.       Такое же особенное утро, как и 200 остальных, ни одно из которых не остается в памяти. Снова одни и те же люди, разговоры ни о чем, духота и вечные персиковые стены. Из окон лился еле ощутимый свет, которого недостаточно, чтобы осветить широкие школьные коридоры. Лампы светили неярко, кое-где и вовсе отключены. Может, все это экономия, а может просто кто-то так и не сменил лампочку в прошлом году. Проходя мимо кабинетов, двери которых по традиции были распахнуты, можно было заметить, как ученики сидят на партах, обнимаются, или смотрят на тебя в ответ.       Никак не отреагировав на приветствия одноклассников, которые, как и в любой другой день, сидели на диванчиках, он прошел мимо, прямиком в свой кабинет. Вытащив учебники, огляделся –она еще не пришла. Все, как и всегда, решил он, опаздывает. Этот паренек ждал момента, когда она спокойно зайдет, а учитель молча что-то чиркнет в своей тетради. Ведь так проходит каждый день в школе, ничего не меняется уже три года. Урок начался, стрелки часов медленно передвигались. И вот, когда они встали на четверти циферблата, стало понятно, что этот обыкновеннейший день перестал быть таковым. Дверь в кабинет все это время была раскрыта, в коридоре не наблюдалось никаких передвижений. Каждые несколько минут он оборачивался, думая, что именно в этот момент точно увидит ее в проходе. Это начало раздражать - мысли о подруге мешали сосредоточиться.       Урок прошел, а она так и не объявилась. Значение этому придал только он да учитель, которому необходимо было отметить отсутствие ученицы, всем же остальным было абсолютно без разницы, будто ее и не должно было быть.       «Почему идеально составленный шаблон «обычного дня» должен был испортиться именно сегодня?»       Школьный день длился бесконечно долго. Учителя ставили в журнале «пропуск», даже не спрашивая, что со школьницей произошло. А с ней, действительно, могло что-то случиться, ведь она не выходила в сеть уже третьи сутки. Разговоры вокруг не становились тише, улыбки не сходили с лиц вечно что-то обсуждавших одноклассников, а учеба ни на секунду не останавливалась.       «Я не прогуливаю, знаешь же. Не в моем стиле. Легче отсидеться, о прогулах, точно доложат матери» –Всплыло в памяти. Эта мысль крутилась в голове, пока он медленно переходил из кабинета в кабинет вместе с толпой одноклассников. ***       Уроки закончились, и вот этот одиннадцатиклассник стоял напротив ее двери. Холодные синие стены, бетонный пол, сквозняк и еле светившая лампочка в потолке. Казалось, зима распространилась везде, даже в домах. Внутри никого это было ясно - никто не ответил на его звонки в дверь.       «А что, если она всего лишь заболела? Я поспешил?» – Промелькнуло в его голове, когда он услышал, как дверь распахнулась - соседка вышла на прогулку со своей внучкой. Увидев молодого человека, она сразу поняла причину, по которой он здесь. Они кивнули друг другу, как бы здороваясь. Женщина встряхнула рукой девочки, давая ей понять, что нужно ненадолго остановиться. – Она не выходила сегодня. Если не открывает дверь, попробуй в окошко постучаться, – и с тяжелым вздохом прибавила, – Они на днях, серьезно повздорили с матерью. Криков было столько, даже посуда летала. Никогда еще такого не было.       Школьник ничего не смог ответить, холодно смотрел в голубые глаза собеседницы, которая сжала губы, словно осталось еще что сказать, но она так и не решилась. Бабушка только улыбнулась малышке и, попрощавшись с молодым человеком, направилась в сторону парка.       «Снова из-за матери. Видимо, это произошло в субботу, когда у нас были гости», –Заключил молодой человек, пытаясь нащупать ключи от квартиры в кармане. Жили они прямо напротив друг друга.       Стоило только переступить порог, в нос ударил приятный запах тушеных овощей. Исходя из этого, он понял, что мать сегодня не пошла по магазинам, как планировала. Мягкий свет заливал коридор, золотистые стены переливались в этих лучах. Сняв обувь с ног, молодой человек, ступал на пушистый бежевый ковер.       «Зарип, ты уже пришел? Иди кушать, пока не остыло» – мать крикнула из кухни, поставив чайник кипятиться. Ответив матери, школьник повесил уличную одежду и пошел в свою комнату. Зайдя, ему на секунду показалось, что Айна сидит, уткнувшись в телефон, на кровати. Как на прошлой неделе, когда она просила не выдавать её матери, чтобы заночевать у них дома. Поразмыслив немного над этим, юноша пришел к выводу – ее сегодняшнее отсутствие очередной протест.       Серые от холодного света, лившегося из окна, стены, серые дома, на которые открывался вид из комнаты, серый снег и серые, беспросветные мысли поглощали, не давая выбраться, направляли новую серую волну, в которой так легко захлебнуться. А многие уже тонут, но спасать их никто не собирался, главное- не позволить себе упасть в пучину этой серости, спасая чужие души рискуешь утонуть сам. Вот и обходят этих несчастных, обреченных на одиночество.       Рассуждение о беспощадной серости заняли все внимание Зарипа, так что он даже не заметил, как переоделся, помыл руки и оказался за столом. Взгляд молодого человека остановился на закипающем чайнике и его бурлящем содержании. Из капкана навязчивых мыслей его вырвал внезапный вопрос матери: «Ты собираешься, есть рагу маленькой ложечкой? Что с тобой сегодня?». Она поставила рядом с тарелкой кружку чая, от которого вверх плыли клубы пара.       Садясь напротив сына, Зарина принялась внимательно рассматривать выражение лица Зарипа, выглядевшее абсолютно так же, как и всегда, в любой ситуации - будто окаменевшее. Но каждый раз матери удавалось находить в нем разные оттенки- сегодня оно было чуть более серьезным. – Айна не приходила в школу. Думаю, что-то случилось.       Зарип взял столовую ложку в руку. И о чем-то думал, наблюдая за тем, как с края ложки медленно сползают кубики овощей. – Да не накручивай! Я даже не удивлена, что она пропускает уроки в выпускном классе. Она всегда была ветреной. Никто не знает, что у нее там в голове. А ты у нас с папой умница, – Зарина улыбнулась, прикоснувшись ладонью к руке сына. Тогда он, наконец, перевел взгляд прямо в глаза матери. Зная Айну с самого ее рождения, она была уверена, что с ней все будет хорошо. Да и мысли о ней, мог ли бы помешать учебе сына, поэтому ей хотелось перевести тему, но это сделал за нее сын, раскусив намерения матери. – Что насчет отца? Если его сейчас нет, значит, лыжи отменятся? – Отодвигая нелюбимую тушеную морковку за пределы тарелки, сказал Зарип, который в глубине души был рад тому, что в такой холод никуда не будет выходить. Но на застывшем выражении лица эта глубокая радость не отражалась. – Ага. Дорогу перекрыли, так что все пришлось свернуть. На следующих выходных мы с папой должны будем поехать к бабушке, у нее день рождения. Ты, надеюсь, об этом не забыл? – Отпив глоток чая из любимой кружки, отвечала мать с огорчением.       Она очень хотела бы раз выехать за город, пока зима не закончилась, ведь раньше они с семьей путешествовали каждые выходные. Поэтому брови сдвинулись к переносице, образовав на лице заметные морщины. Одна лишь эта деталь выдавала ее возраст, в остальном же она будто и не старела- следила за новыми веяниями моды, знала молодежный сленг и тщательно следила за своим телом и кожей, дабы оставаться вечно молодой. Получалось у нее это весьма неплохо. Но для Зарипа это казалось самообманом. – Помню, конечно. Вы ведь скажете ей, что я не поехал из-за учебы, а не потому, что ее недолюбливаю? И не говори мне, что я обязан ее любить просто потому, что она моя БАБУШКА.       Мать резко поднялась из-за стола, бросив разочарованный взгляд на школьника, который уже практически очистил свою тарелку. – Не буду. Мой посуду сам, – убрав тарелки и кружки со стола в раковину, сказала Зарина. – Не радуйся. Переложишь еду в чашку и помоешь кастрюлю, это подарок от меня, – продолжила женщина, притворно улыбаясь.       Цокнув, любимый сын принялся наводить порядок на кухне. Пока он складывал мокрые тарелки на сушилку, ему казалось, что желтоватое освещение похолодело, фисташковые шторы становились серее, а из окна в комнату проникал мрачный зимний свет. ***       После выполнения всех дел на кухне все его мысли были заняты домашними заданиями. Он понял, что звонить соседке бесполезно, посмотрев в последние вызовы, где он увидел 8 не отвеченных вызовов контакту «Айна». Кажется, он просто тянул время до прихода ее матери, то и дело поглядывал на экран телефона, показывавшего, как медленно длились эти несчастные пару часов. Только на экране появилась заветная цифра 18, Зарип соскочил со своего места, быстро надел «выходные» сланцы и вышел из квартиры. Видимо, услышав щелчок двери, тетя Мира, искавшая в сумке ключи от квартиры, замерла.       Каждое ее появление настораживало, а сегодняшнее в особенности: она точно была не в настроении, значит, беды не миновать. Полу сомкнутые глаза выражали неприязнь ко всем, на кого она бросала взгляд - долго ни на кого она не смотрела, оправдываясь тем, что глаза устают от вида людей. Тонкие брови никогда не сдвигались со своего места, как приклеенные, а губы чаще аккуратно сложенные, едва приподнимались, когда она говорила, будто заявляли о том, что тратить на пустые речи энергии она не в состоянии. Поморщившись, Зарип хотел было поздороваться, но эта суровая женщина не позволила ему сказать ни слова. – Где Айна? Решила договориться через тебя? Как всегда, не здороваясь, она перешла сразу к делу. Этот грубый голос и серьезное выражение лица пугали. Но единственное, что сейчас волновало Зарипа, так это то, что Айна не дома. А если и сбежала, то куда? – Вовсе нет. Вообще, я пришел спросить у Вас о ней, – спокойно ответил Зарип, пытаясь не смотреть в глаза этой женщины. Вне зависимости от того, что ты ей говоришь, они выражали одну единственную эмоцию - раздражение. – А что вышел тогда? Опять учитель попросил что-то передать? В проблемы снова влезла? Говори, – начала в приказном тоне соседка. Манера речи у нее была такая, что постоянно кажется, что она ругается. И, как всегда, она недослушивает. – В школе до сегодняшнего дня все было хорошо. Но ее не было на занятиях, поэтому я волновался.       Зарип хотел продолжить, но соседка его прервала. — Вот как, в этот раз подготовилась получше, даже вещи забрала, телефон дома оставила, чтобы не звонили, и отследить не могли. Засранка такая. И в кого это она? Тебе ничего, не говорила, что ли? С каким-то соседом общается лучше, чем с родной матерью. Идиотка. Видимо, она не собиралась говорить последние фразы вслух, но притворилась, что не сказала ничего лишнего.       «Будто пропускает все слова, которые я старательно подбираю» – А вы не переживаете за свою дочь? Она ничего не говорила об этом, вела себя нормально, а тут хорошо подготовленный побег. Почему вас совсем не волнует, что происходит с вашим собственным ребенком? – Ответил резко Зарип, хотя никогда не позволял себе такой тон. Расслабив мышцы лица, он ожидал повышения голоса собеседницы. Его раздражала мысль о том, что он единственный неравнодушный человек. Обычно он был на противоположной стороне, но теперь в голове крутилась навязчивая мысль: «Будь ею кто-то другой, было бы все так же?». – Да ничего страшного. Куда денется, рано или поздно прибежит, как миленькая. Вот тогда пусть ждет своего часа, – проигнорировав слова соседа, Мира ухмыльнулась, но затем быстро вернулась в свое обыкновенное состояние и поторопилась зайти к себе, хлопнув дверью.       От этой фразы в коридоре будто стало еще холоднее. Зарип стоял, как простреленный, он никак не мог поверить в реальность происходящего.       Со злостью выдохнув, он вошел в дом и пройдя в гостиную, где сидели родители, занятые своими делами, разгоряченный разговором с соседкой, он тут же рассказал о побеге Айны. Но закончив последнюю фразу, он ничего не услышал в ответ. Мать тяжело вздохнула, а отец лишь поднял мрачный взгляд. Одной секунды хватило, чтобы он пожалел о необдуманном решении. Он уже знал, что будет дальше, и ему хотелось поскорее закрыться в своей комнате. Сжав челюсти до боли, он молча стоял в проходе в зал. – Разве это не похоже на нее? Я тебе уже говорила. Хоть Миру я недолюбливаю, но ей совсем не повезло с дочерью, – продолжая листать ленту инстаграма, ответила мать, не выражая никаких эмоций, – Найдется, так что не беспокойся. – Согласен, она просто не может жить без всяких передряг. Это что впервые такое, чтобы ты так напрягался? Сколько раз тебе говорили, что от общения с женщинами нельзя ждать ничего хорошего.       Отец, не отрывался от экрана ноутбука, с которого он, как и в любой день отвечал на письмо очередного клиента. – Сейчас твоя главная цель - учеба. Не трать время по пустякам. Через месяц у вас будет пробное, не забыл? – Знаю, я хорошо подготовлюсь, – виновато глядя на отца, отвечал Зарип. – Думай лучше о баллах. Ты недостаточно стараешься, в этот раз Верницкая набрала на 5 балов больше! Ты потерял целых пять балов на простых вопросах. Твои резюме и мотивационное эссе должны быть идеальными. Тебе не стоит полагаться на репетитора и курсы, ты должен быть уверен на сто десять процентов. Иначе все наши деньги и силы, вложенные в тебя, не будут иметь никакого значения! А теперь соберись в кучу и садись за пробники.       Взглядом отец, казалось, прожигал душу Зарипа. Сын повесил голову и с безразличием смотрел на ковер, в котором он, казалось, знал каждую ворсинку. – Папа прав. Мы стараемся ради тебя, тебе стоит прикладывать больше усилий. Думаю, тебе не нужен друг вроде Айны. Я говорила об этом еще в прошлый раз, лучше начни общаться с кем-то, кто собирается поступить в твой университет. В конце концов от общения с людьми, которые никогда ничего не добьются, ты начнешь думать, что нормально так жить. Поэтому прекращай волноваться по пустякам, твой репетитор только что прислала некоторые рекомендации, я распечатала их и положила на твой стол, – наконец, переведя взгляд на сына, сказала Зарина.       Тогда Зарип покорно кивнул, и убедившись, что родители продолжили свои дела, направился в свою комнату. Негодование, ненависть, раздражение переполняли парня. Защелкнув за собой дверь, он начал бросать подушки с кровати, скинул распечатки со стола, случайно задев толстый учебник по подготовке к IELTS, который с шумом упал на паркет. Тогда молодой человек услышал разъяренный крик отца о том, что ему стоит заняться учебой. Собрав разбросанные листы, Зарип сел за стол. Он, стиснув зубы, начал читать распечатки.       Было тяжело собраться с мыслями. Он читал слова, совсем не понимая их смысл, в голове его крутились мысли об Айне. Перечитав первый абзац по второму кругу, Зарип убедился в бесполезности своего занятия. Он отложил листы с текстом и, опрокинув голову через спинку кресла, погрузился в свои мысли.       В школе все шло своим чередом: еженедельные тесты, олимпиады, которые только присылали похвальные листы, подготовка к восьмому марта. Они общались как это было всегда. Единственное, что могло побеспокоить, так это ее попытки остановить мать. С того времени прошло уже пару недель, да и она сама говорила, что все в порядке. Ей было некуда бежать. Все друзья-студенты, сами жили в общежитиях. А родня отказалась от нее из-за действий матери.       В один момент Зарип нахмурился, осознав, что тратит время на беспокойства. Родители не лгали, когда говорили, что это не впервые. Тогда почему, он переживает?       Зарип думал о своем положении, в котором он никак не мог изменить ситуацию, глядя на свое отражение на глянцевом белом потолке, который всего пару часов назад казался таким же серым, как небо. В конце концов он решил ничего не предпринимать.                               ***       И жизнь шла своим чередом еще два абсолютно одинаковых дня. Пропажи Айны будто и не происходило. Но обыкновенная жизнь молодого человека трескалась, как земля в степи в знойные дни, тряслась, будто это землетрясение в 7 баллов. Холодный ветер разносил снег, словно песок, город стал похож на замерзшую пустыню. Во всем городе было спокойно, до вечернего выпуска новостей.       Снова начался обыкновенный день. Утренний кофе, завтрак с семьей. Он опять бежал на учебу по серым, местами черным дорожкам. Солнце, по обыкновению было скрыто облаками, с приближением весны оно начинало вставать раньше. Уже в 8 было достаточно светло, это и сбило с толку Зарипа. Время начало проходить абсолютно странно, то оно пролетало стремительно быстро, то несколько дней тянулись бесконечно долго.             Жизнь, обычно расписанная по часам, крошилась, как комки снега под ногами. До звонка оставалось совсем немного, как и до самой школы, но тут десятиклассники, медленно двигавшиеся по узкой тропинке, не давали Зарипу ускориться. Сначала Зарип их не слушал, будучи занятым подсчетом вероятности того, что не опоздает. Он следовал за ними, невольно слушая их разговор. Но услышав одну фразу, на секунду замер и не стал их обгонять. – Жизнь скатывается в никуда. Слышала, говорят, кто-то из одиннадцатого покончил с собой? – Из нашей школы? – на что собеседник кивнул головой. – Серьезно? Надеюсь, это просто слухи. А кто именно? – Кажется, кто-то с математического. Но я не уверен.       Ребята переглянулись. – Ты думаешь о том же, о чем и я? – ОООО да, та девка уже давно не появлялась в школе. Она всегда казалась такой депрессивной, — сказала, сморщившись, десятиклассница. – Мда, не удивительно, что с ней никто и не общался. Она всегда несла какой-то бред, помню, как их класс вел нам уроки на неделе самоуправления. Из-за нее я возненавидел физику, – неодобрительно мотал головой собеседник. – Хмм, а ты знаешь, тот, кто ее бросил, ведь мертв. Да и умер он очень странно… – Думаешь, она уже не могла выносить груз от убийства, что решила сама … – Что, если она из какой-то секты? Какая-то она слишком странная.       Кровь прилила к лицу Зарипа. Он начинал быстрее пропускать холодный воздух через легкие, но после последней фразы, уже не мог оставаться в выжидательной позиции. В любой другой ситуации он бы пропустил пустые слова мимо ушей, но почему-то сегодня эти лишенные какого-либо смысла задевали его. – На вашем месте я б не болтал на такие темы громко.       Школьница хотела отстоять свою свободу слова, но паренек потянул девушку за рукав и помотал головой, бросив косой взгляд на старшеклассника. И эти двое ускорились. Удача была на их стороне – они зашли до того, как вахтер дала звонок. Зарип, размышляя об этих слухах, замедлил шаг, решив не тратить время на эмоции, выкинул этот эпизод из головы и на ступеньках, ведущих к главному входу, немного ускорился. К нему судьба не была столь благосклонна, и у двери с ехидной улыбкой его встретил завуч, который по какой-то случайности проходил мимо, и решил посмотреть на опоздавших.       «А я был лучшего мнения о тебе, Зарип»,– со вздохом произнес Виктор Петрович.       Раздраженный, как никогда, юноша зашел в кабинет. Тогда одноклассники все разом обернулись, но увидев, что это всего лишь Зарип, с разочарованием развернулись обратно. Одно место было свободно, как в день до этого и три дня назад. Тут по коже пробежали мурашки. Весь урок он ощущал эту напряженную атмосферу в классе. Переглядывания участились, на лицах одноклассников проглядывалось беспокойство, кто-то даже барабанил пальцами по парте. Звонок. Все столпились около его парты, так что выхода из этого круга не было. "Зарип, что случилось?". " Ты видел ее?". "Ты ведь знаешь, что случилось?". "Почему ты так спокоен?" . "Это правда?". "Вы ведь соседи. Ты обязан знать.". " Ты видел ее в последний раз" И куча других вопросов и все разом. – Да о чем вы говорите? – хлопнув ладонями по столу, крикнул Зарип, глядя на ищущие зрелищ глаза одноклассников. – Издевались над ней, а как слухи о суициде – сразу расшумелись. Лицемеры.       Он все еще отходил от услышанного утром, потому и был так резок. Он поднял взгляд на лица, на которых застыло недоумение. Это заставило его пожалеть о своем импульсивном решении выговориться. Такое поведение было ему не свойственно, по крайней мере он хотел, в этом убедить окружающих. – Что за бред? Разве она вообще шла на контакт? «Лицемерие»? Могу поспорить, она нас даже за людей не считала, но мы все еще беспокоимся. Ты не находишь это проявлением человечности? – Скрестив руки на груди, начала главная булли Айны.       На ее поводу шли те, кто боялся, что буллинг может коснуться их самих, поэтому чтобы обезопасить себя, они поддерживали издевки.       Но ее прервал прилетевший в ее спину пенал, который бросил Денис. Встретившись с разгневанным взглядом надменной одноклассницы, парень усмехнулся. Он увернулся от ответного броска, и закинул пенал в рюкзак. Зрелищу сформироваться не удалось, поэтому толпа вокруг стола Зарипа начала постепенно расходиться. В этот момент, убедившись в завершении конфликтной ситуации, Денис выскользнул из кабинета. Виновник же столпотворения складывал принадлежности, когда почувствовал на себе взгляд со стороны. Обернувшись, он заметил Дару, которая оказавшись замеченной быстро отвернулась. Взяв под руки подруг, она скрылась в коридоре.       Староста холодно посмотрела на Зарипа перед тем, как выйти из кабинета. Как ему казалось ее никогда не интересовало ничего кроме оценок, поэтому, она даже не попыталась остановить одноклассников. Ее примеру последовали зеваки, но группа поддержки оскорбленной девушки и еще несколько активных спорщиков осталась на своих местах, ожидая продолжения. Ведь теперь когда груши для битья нет, им нужны было хоть чем-то себя занять.       ***       На переменах Зарип оставался в кабинете один, подолгу смотрел на пустующее место, вспоминал, как подруга спала во время уроков, разглядывала школьный дворик во время контрольных, как показывала язык, когда получала больше баллов на тестах. За спиной он услышал легкие шаги. – Я знаю, что мне не стоит этого делать. Но ты точно не знаешь, что с ней? – Встретившись с недоумевающим взглядом одноклассника, Таша продолжила. – Я староста, поэтому хочу убедиться, чтобы в классе не начинался бардак. – Поправляя свои немного вьющиеся светлые волосы по середину шеи, отвела взгляд девушка. – Тебе ли об этом беспокоиться? Она ведь всегда была той, кто вставлял тебе палки в колеса, – с насмешкой ответил Зарип, краем глаза заметив любопытных одноклассников, внимательно следивших за разговором. – Может и так, но именно из-за этого соперничества, я и обошла тебя. Без нее тут совсем скучно, – вернувшись в свой обыкновенный тон, произнесла староста. Сложив руки на крест, она отошла от парты Зарипа. – Может, если бы ты с ней общалась тебе было не просто не скучно, а даже весело? Почему ты тогда не останавливала издевательств?              Таша раздраженно перевела взгляд на одноклассника. Его лицо, так же как и всегда не выражало никаких эмоций. Он пытался подражать ей, и так же не проявлять никаких эмоций на лице. В душе его стояла буря, а на лице штиль. – А что насчет тебя? Ты видел, что что-то было не так, но молча за этим наблюдал. – Ого, как я вовремя зашел. Неужели наши лучшие ученики вступили в спор? – Ехидно ухмыльнулся Денис. – Мы бы не стали тратить на такие вещи времени.              Проигнорировав появление Дениса, Таша села за свою парту, сложив ногу на ногу. — Вот как. А Айне, думаю, понравилось бы, если вы двое поссорились из-за нее.       Отличники никак не отреагировали на слова одноклассника, и не найдя больше ничего интересного в кабинете, Денис вернулся в коридор. Таша на секунду о чем-то задумалась. Атмосфера в классе лучше не становилась, напротив, слухи распространялись с каждым уроком все дальше. Скоро и учителя начали шептаться о подозрительности пропажи «гадкого утенка» класса.                               ***       На весь остаток дня одноклассники в присутствии Зарипа притворялись, будто забыли эту тему и ждали новостей. Так днем за днем, он заходил в класс, а ее место продолжало пустовать. Прошла неделя, но ничего не сдвинулось с мертвой точки. Каждый день он начинал с надеждой на то, что ее нашли и заканчивал с мыслями о том, когда же идеально построенные дни растеряли свою правильность. В школе творился полный беспредел, где волю своему желанию покапать ядом дали себе все, кто так долго искали повода. В подъезде его встречали пожилые соседки, донимавшие вопросами о его, по их мнению, «первой любви». Каждая уважающая себя газета печатала статьи-«расследования» о пропавшей без вести выпускнице. Будто кроме пропажи человека, ничего и не происходило в этом чертовом городе.       Происходящее казалось одним большим актом лицемерия. Люди, которые нелестно отзывались об Айне, пока она была в порядке, очень «переживали». О ней внезапно заговорили учителя в положительном ключе, так будто они ценили ее, волновались о ее «нелюдимости». Но никто из них на самом деле даже не спрашивал о том, как она себя чувствовала. Не было ни одного человека, который бы встал на ее сторону и хотел помочь ей. А теперь слышались речи о том, что они винят себя в этом. Был ли смысл чувствовать вину, когда она уже пропала?       В школу пару раз приходил инспектор, который опрашивал одноклассников, учителей и, конечно, единственного друга Айны. Даже обычно угрюмое лицо Миры, матери пропавшей, омрачилось, в глазах не горел огонь, и она начала часто тяжело вздыхать, видимо, осознавая, как виновата перед дочерью. Смотреть на то, что происходило в городе, было больно, а жить в этом городе стало еще тяжелее. Так все и не заметили, что уже началась весна.       Сугробы начали желтеть. А желто-коричневые сугробы — это предвестники весны. На душе от этих видов становилось еще более мерзко. Межсезонье само по себе отвратительное явление, а из-за того, что происходит в это самое время, оно приобрело еще более мрачный оттенок. До слякоти еще рано, но холода уже отступили, ветер, проходя сквозь куртки и самого тебя, будто искал в тебе пустоты, чтобы хоть чем-то их заполнить. Но это было не так уж и плохо - люди зачастую были холоднее зимы, а их языки прожигали собеседника сильнее ветра.