Изменения

— Если вы вздумаете сбежать, то на выходе стоит Снежный демон, — голос Есано был переполнен весельем и озорством, — а если прорвете эту блокаду, то я буду стоять на выходе, — по полу ударило что-то железное. — Кёка-тян, Есано-сан! Выпустите нас! — Накаджима тарабанил по двери архива. — Простите, но мы придем через полтора часа. Все в агентстве думают, что вы ушли к юристам. Смысла дальше тарабанить по двери нет, надежды на освобождение нет и звуков шагов тоже. Остается лишь смириться с положением: в любом случае этот разговор должен был состояться рано или поздно. Скатившись по двери вниз обняв колени Накаджима поднял взгляд на наставника, который сидел, напротив согнув одну ногу, а другую вытянув. Еще немного и длинноногий достанет до тигра. Архив небольшой и светлый, поэтому все было видно — от того еще волнительнее. Живот неприятно скрутило, ладони стали потными, а кончики пальцев холодными. Чужой голос, нарушивший тишину, пытался остроумно пошутить про тигров в клетку, которые на деле в полоску. Глупая шутка хоть немного расслабила Накаджиму. Озорство наставника даже в такой ситуации казалось таким приятным. Наступившая тишина после хихиканья или нервы заставили рассмеяться еще сильнее, видимо у них двоих накопилось много эмоции требующих выплеска. Снова тишина, но теперь не такая страшная. Оба смотрели друг в друга; и играя в гляделки по очереди открывая рты, как рыбы, не зная, что сказать. Самым смелым оказался Ацуши: — В тот раз… в тот раз я не соврал, вы мне действительно очень нравитесь. — конец фразы был высказан, смотря прямо в глаза. Про учащенный пульс тигра, который Дазай считал во время своих любвеобильных припадках, шатен решил промолчать. — А почему сбежал? — Не знаю. — Исчерпывающий ответ. — саркастичное утверждение заставило лишь загрустить парнишку. Чувство обиды быстро сменилось виной, кто ж знал, что быть причиной чужой грусти так не приятно. Слово «извини» было сказано мягко, но не имело большого эффекта на сидящего у двери. Накаджима Ацуши не глупый малый. Но порой его неверие в собственные силы просто убивало Дазая. Парнишка мог распознать орудие убийства и с какой стороны стоял убийца по произведённым ударам, но поверить в свою удивительную красоту, пленяющую всех и вся, в свое доброе сердце, наполненное верой в людей, которые как решающие удары могли отправить в нокаут. Да, судмедэкспертам так и стоит написать при анализе тела Дазая Осаму. Тот Дазай Осаму, который не любит ползанья вокруг да около, терпит со всей любовью ему присущей, потому что его ученик еще зелёный в таких делах. Да и сам он Дон Жуаном не был, скорее частью комедии дель Арте — артистизма ему не занимать. — Ваши… действия, мне было так приятно от одной мысли что я вам действительно нравлюсь, что, когда на вас засмотрелся даже не понял, как это сказал. О том, как в тот момент косые солнечные лучи приятно осветили любимое лицо, а улыбка вызвала трепет было решено не обозначать. Каким было облегчение Дазая; пацан замечал его работу над собой, которую, честно говоря, было трудно не заметить. Произнесенные слова так обласкали душу, что хотелось выдать все что есть на сердце. Проявление подобного желания раньше было бы принято с отвращением к себе и своей, тогда еще, ускользающей человечности и отразилось бы на появлении новых бинтов, на которых проступали багровые пятна. Ацуши подошла бы багровая рубашка. — Приятно что ты заметил мои старания, я долго думал над, — указательный палец рисовал на пыльном полу, — потенциалом наших отношений, как и ты. Мы оба люди, не знавшие любви, особо не понимаем самих себя, что уж говорить… — Я себя понимаю! Вы мне нравитесь, и я хочу быть с вами, но я не хочу портить те отношения, которые уже есть, между нами. М-Мы не знаем, что будет завтра и меня настораживает это, но с вами мне не так уж и страшно. — тыкая пальцем в наставника слова произнесены так живо и громко, что сомнений в их правдивости даже не возникло, — Да и вы себя понимаете! Вы же за мной ухаживаете, значит вы испытываете ко мне чувства, вызывающие у вас трепет, — в конце голос начал уже дрожать, возмущение от контраста «Дазая-сейчас» и «Дазая-ухажёра» побудило высказывание на одном дыхании. Накаджиму возмущал «Дазай-сейчас», который словно пытался дать назад, потушить тот зародившейся огонь уверенности в ответе на свои воздыхания. Где же тот смелый ухажёр, который нагло во время одного допроса бесцеремонно прижал к себе? Нахмуренное лицо тигра резко контрастировало с лицом сидящего напротив. Лицо наставника было ошеломленное и приобретало еле видный румянец, а тигриный слух уловил чужое сердцебиение, которое начало повышать обороты. Неужели… Ацуши заставил Дазай-сана смутиться. Осознание того, что наставник сейчас не знает, как себя вести, а его ученик на него буквально наехал, хотя сам испытывает подобные чувства. Вся уверенность сразу сошла на нет, остался стыд. — Ого.- Лишь удалось выжать из себя шатену. Действительно удивительно: парень хотевший ретироваться минут пятнадцать назад, говорит такие пропитанные уверенностью фразы без смущений. Накаджима продолжил: — Но я не уверен смогу ли я оправдать ваши ожидания, — О, а вот и его очаровательный румянец, — я даже романы не читал. Дазай смотрела на Ацуши любуясь его прекрасными глазами, настолько красивыми и уникальными настолько и добрыми, не зря говорят глаза-зеркала души. В парнишке чувствовалась искренность и чистота юности, ее целомудренная пылкость. Ох, если б Дазай мог вырвать свои глаза и дать их Накаджиме чтоб тот понял, насколько он прекрасен. А последние слова вызвали лишь смешки, настолько это прозвучало мило. Подобная реакция лишь больше смутила паренька, который откинул голову назад к двери прислонив к ней ухо. Видимость смущения смущала еще сильнее. — Прости, просто это было мило. Ацуши-кун ты даже не представляешь, как лишь одно твое существование меня радует. Каждое утро я просыпаюсь с мыслью, что увижу тебя и мы пойдем вместе на работу или чем бы тебя порадовать, когда приду к вам на ужин. А когда я выиграл тебе того тигра в тире, я не думал, что настоящий пистолет тяжелее, я думал, как ты начнешь радоваться. — ответная честность заставила почувствовать жар смущенного лица, хорошо, что кожа не тонкая как у Ацуши-куна и румянец не так сильно видно, — Ты давно оправдал мои ожидания и даже больше, ты меня удивляешь. Все надежды на крутую речь рухнули из-за последующих слов. — Я даже отсюда слышу, как сильно у вас стучит сердце. — как ни в чем не бывало произнес парень, словно слова из обыденности, где его наставник человек пылкой крови. Хотя самого парнишку распирало от услышанных слов, приятное чувство тут же разлилось по всему телу, чувство столь яркое как салют во время летнего фестиваля. Так и хотелось встать и попрыгать от переполняющих эмоций, появились мысли сегодня пойти на пробежку чтоб полностью отдаться этим чувствам в одиночестве. У Дазай-сана так забавно губы кривятся, когда он смущается. — Ацуши такие вещи не говорят так открыто! — немного подумав — Это из-за того, что тут душно! — было высказано вперемешку с нервными смешками, почему-то у Дазая не получалось успокоить сердце. В самом деле прошло уже минут пятьдесят и в комнате без вентиляции было действительно душновато. — Тогда получается… Мои чувства ответны? Но я хочу, чтоб вы тогда сказали эти слова! — Что? Можно подумать ты признался нормально? Если хочешь по-человечески, то начни с себя! Я собирался тебе ответить, но стоило моргнуть как твои пятки сверкали! — в голосе шатена было столько негодования, ну они были обоснованы-юноша с этим поспорить не мог. — Тогда давайте это скажем одновременно? Кивок. — На счет три. Три! Успевший среагировать Дазай сразу выпалил те самые заветные слова: «Ты мне нравишься, Ацуши» были встречены «Дазай-сан, вы мне нравитесь». Конечно, оба понимали, что их отношения требуют разъяснений эмоций друг друга и друг для друга. Ну не это ли то, что сделает их привязанность крепче, поможет аккуратно взрастить любовь и сформировать еще большую эмоциональную связь меж ними как парой. Смелый Накаджима подполз на коленях к наставнику и закрыв глаза чмокнул в розовую щеку, но не рассчитав силу ударил еще и лоб. Ахающий Дазай начал было потереть ушибленное место, как сидящий рядом Ацуши рассыпающийся в извинениях поцеловав еще раз, теперь уже в лоб и безопасно. Легкие и детские поцелуи помогли окончательно осознать свое положение их получателю. Дазай Осаму нравиться самому лучше человеку на земле, нет, во вселенной (да даже та чертова книга не создаст такое творение). В реальность его вернул звук выбитой двери. — А? — У Кёки телефон сел. А стук каблуков Есано-сан давно уже нет. Тот факт, что Дазай Осаму — человек стратегия и мастер подмечать мелкие детали, не заметил эти же детали ввели в ступор, хотя анализ обстановки происходил не осознано и очень часто. Это было успокаивающим действием, чувство контроля над всем было гарантом безопасности, выработанным в далеком отрочестве и закрепившиеся в юности. Удивительно, что во время разговора по душам с Накаджимой Ацуши эти чувства просто затупились, даже в кругу детективов агентства мониторинг не уходил никуда. Ох, знал бы тигр в полоску, что Осаму Дазай теперь человек в клетку. Сидящему Дазая рука Ацуши была протянута робко, а хватка у Дазая крепкая, цепкая. — М-да, а что скажем насчет двери? — поднимая телефон Изуми проговорил шатен. Но указательный палец прижатый к, как оказалось, мягким губам тигра лишь разыграл наставника, который театрально вздыхал и говорил, что плохо влияет на неокрепшие умы. И схватив Накаджиму за руку потащил в сторону общего офиса: не в коридоре же обсуждать, где будет их первое свидание?