Плачущий бард

Алые и оранжевые краски на небе заливало синевой, проявляя первые звëзды, что мерцали светлячками так и маня к себе, но казалось прикоснëшься и те улетят оставляя тебя во мраке ночи. Лишь луна будет одиноко смотреть на тебя, крася в холодное серебро под своими лучами и ты никогда не почувствуешь ни дуновения ветра, ни пения птиц в лесу, ни шума моря. Остаться статуей навсегда, одинокой, мрачной, не живой. Наверное, одиноко той статуи Семи Архонтов, что стоит у логова Ужаса Бури, ведь за остальными приглядывают сëстры из церкви. А эта совсем одна, лишь бушующий ветер ласкает еë каменные крылья, со временем превращая кончики в каменную крошку и унося еë вглубь заброшенного дворца. Бирюзовые косички мотнулись из стороны в сторону, когда их обладатель резко дëрнул головой, пытаясь выкинуть назойливую мысль из головы, от которой становилось особенно не по себе. В отеле Гëте тепло, светло и уютно, ни один монстр не пройдëт сюда, не помешает покою посетителей, а даже если зайдëт.. То встреча с Путешественником окажется последней для него. Длинные пальцы барда крепче впились в белую ткань, что так долго держал парень, да так сильно, что где-то пошли складки. Неосознанно он поднëс шарф к щекам, вдыхая запах ветряных астр и чего-то ещё, чего-то родного и любимого, что вызывало нежную улыбку на лице Венти. Берет и плащ, в который был завëрнут фальшивый Глаз Бога, давно висели на стуле как и всегда перед сном с великим героем Тейвата, что каждую ночь возвращался домой в Мондштадт. Лазурные глаза с ожиданием и печалью смотрели на резную дверь в номер, которая вот-вот приоткроется и Итер, с ловкостью воришки, проскользнëт во внутрь и стараясь не разбудить возлюбленного обнимет его. Но дверь не открывалась даже когда комнату начали освещать первые лучи солнца. Никто не пришёл. Иногда в Долине Ветров часто можно было услышать звуки лиры и флейты, что задорно играли новую песенку из чужого мира, что с собой принëс златовласый путешественник и вместе со странствующим менестрелем играл еë у Великого Дуба. Смех, песни, музыка длились всю ночь, от чего некоторые люди сами приходили к огромной поляне, обычно молодые девушки и юноши, но никто не видел музыкантов, только голоса. И двое влюблëнных смотрели с веток дерева как весело танцуют молодые жители города свободы и как тоже влюбляются в друг друга. Но уже год долина пустует, никто не танцует, не играет задорные песни, лишь одинокий ветер слоняется по полям, будто не зная что делать. И Венти тоже не знал. Он только смотрел на переливающиеся крылья кристальной Анемо бабочки, пролетавшую мимо толстой ветки огромного дерева, где и сидел юноша. Кисть сама поднялась к струнам любимой лиры, от которой тут же раздалась музыка, столь печальная и такая же одинокая, как и сам музыкант. Блуждающий без дела ветер тут же подхватил мелодию, унося еë к стенам Монда, к мельнице Спрингвейла, к виноградным садам винокурни и дальше до каменных ворот, где звуки инструмента отличить было уже невозможно. А поэт всë играл, утыкаясь носом в белоснежный шарф на шее, который был одним из подарков, подаренными Итером для маленького Архонта с косичками. Слëзы лились из голубых глаз ручьями, скатываясь по бледным щекам, подбородку и впитываясь в ткань. Плакал и играл Барбадос до тех пор, пока его голова не начала раскалываться, как если бы еë рассекла своим мечом Баал, а из шарфа выжимать новое Сидровое озеро. В ту ночь, те кто не спал, ненароком вспомнил звëздного Путешественника, что освободил город от дракона Двалина. Таверна всегда наполнена звуком стука кружек пива друг об друга, смехом пьяных посетителей, игрой в карты и прочими разговорами о жизни. Но чего-то не хватало в этой атмосфере, того что разбавило суету, унесло на второй план печали и злобу.. Не хватало музыки. У дверей хоть и стоял бард, но вид его был отнюдь не для радостных песен и од великим воинам. Наверное, мальчик и сам не знал, зачем он сюда пришëл? Он не хотел выпить, ни спеть, ни подбодрить толпу. Он лишь сжимал в руках инструмент, не решаясь сыграть что-то гостям. - Это за счëт заведения. - редко когда можно было увидеть в алых глазах хозяина таверны хоть одну эмоцию, но сейчас в них отражались сочувствие чужому горю, пока крепкие руки наливали в бокал вино и отдавая барду за стойкой. - Не стоило.. Спасибо. - промямлил Венти, делая глоток и тут же отставляя сосуд, чувствуя на языке вкус тлена, а не пьянящего напитка. Он никогда не отказывался от бутылки другой, когда приходил, но последние полтора года лучник ходил, как потерянный, не зная чего хочет. - Тебе стоит отпустить. Путешественник не.. - Он не ушёл! - со всей силы ударив о столешницу кулаком рявкнул бард на Дилюка, что даже не шелохнулся, лишь обречëнно вздохнул, понимая чужую тоску по родной душе. Ему самому пришлось проститься с отцом, оттолкнуть брата от себя.. И он тоже скучал, скучал по этим людям. По его родным. Но со временем ты понимаешь, что этот человек не вернëтся к тебе, будь он мëртв, или в обиде на тебя, или ушёл навсегда и где-то живëт один, со своей новой семьëй. Резко встав из за стойки, Венти махнул рукой, задевая стакан с вином и тот, упав на деревянный пол, разбился залив всё содержимым, но хозяин не стал ругаться, лишь вздохнул. Мертвецки белый свет луны освещал холодные залы брошенного дворца, сопровождая блуждающий между стенами ветерок, задувая во внутрь листья и запах откуда-то с моря. Блаженную тишину заброшенного города прерывал только равномерное дыхание спящего дракона где-то в недрах развалин, куда знал проход лишь Венти и Итер. Здесь.. Да, кажется здесь они наконец обмолвились, хотя.. Архонт и сам долго смеялся, когда вместо золота на его пальце красовалось колечко, сплетённое из травинок и полевых цветов, и это было намного приятнее куска металла. Магия сохранила растения в живых и с приходом весны бутончики, вплетëнные в стебельки, распускались на глазах. Сегодня было особенно тихо в городе-призраке, ведь хиличурлы давно ушли, стали людьми своей страны, тут осталась лишь пустота на пару с одиночеством и их уже новый друг - Барбадос. Мальчик лежал на одном из полуразрушенных мостов, вертя в руках колечко, подаренное его возлюбленным, оно цветëт уже третий раз, напоминая хозяину о своей любви. Резкий звук планера, казался взрывом малышки Кли в этой ужасной тишине, на каменный мостик ступил человек, бард не видел кто это, но почему-то на сердце стало спокойно. Приподнявшись, голубые глаза наполнились слезами, а на лице заиграла улыбка. - Ты вернулся! - разнеслось по всему ущелью, от чего спящие птицы встрепенулись и улетели куда-то подальше от этого места. - Я знал, что ты вернëшься.. - поднимаясь с места уже почти шептал менестрель, раскрывая руки для объятий и щурясь от встающего солнца. Нежные руки сомкнулись на пустоте, но Венти ничего не заметил, лишь радостно обнимая воздух и что-то влюблëнно шепча себе под нос. Солнце медленно поднималось над Мондштатом и его окрестностями, прогоняя тень ночи, будя людей и животных. В городе и небольшой деревушке кипела жизнь, каждый занимался своим делом, благодаря своего Архонта за ветер и спокойную жизнь. Только Архонт их не слышит. Он долго обнимал пустоту, а когда всë же отпустил руки, тот всë равно ничего не заметил, продолжая разговаривать и смотреть куда-то в пустоту, то и дело повторяя доверенное только ему настоящее имя "Итер".