Сбежавший монстр(Мироходец?)

На следующий день после поведенческой оценки, когда Лололошка только начал привыкать к относительному спокойствию в камере — с книгами, которые теперь казались его единственным окном в мир за пределами Фонда, — дверь снова распахнулась с оглушительным лязгом. Это были не просто охранники или исследовательница; на этот раз пришла целая команда: двое охранников в чёрной форме, медик в защитном костюме, техник с портативным МРТ-сканером на колёсиках и та же женщина-исследователь, её лицо было серьёзным, а планшет мигал данными. Свет в камере ярко вспыхнул, как будто они хотели ослепить его, чтобы он не мог сопротивляться. — "Объект SCP-████," — произнесла исследовательница ровным, механическим тоном, её голос эхом отразился от стен. — "Время для протокола 2-А: сканирование мозга и полный физический осмотр. Сотрудничайте, и это пройдёт гладко. Сопротивление приведёт к седативу." Лололошка встал с койки, его крылья слегка расправились инстинктивно, но он быстро сложил их, чувствуя, как ошейник на шее (который они надели на всякий случай) слегка вибрирует, напоминая о своей угрозе. Он кивнул молча, притворяясь покорным, но внутри его разум работал на пределе: "Сканирование мозга. Они хотят заглянуть внутрь. А полный осмотр? Что они ищут?" Он вспомнил вчерашние шепотки о стирании памяти и амнезиаке — страх холодной волной прошёл по спине, но он подавил его, сосредоточившись на наблюдении. Охранники шагнули вперёд, их автоматы были направлены вниз, но пальцы на спусковых крючках напряжены, готовые к любому движению. — "Снимите одежду," — скомандовал медик, его голос был приглушён маской, но тон не терпел возражений. — "Полный осмотр требует обнажения тела. Это стандартная процедура для аномалий вашего типа." Лололошка замер, его глаза сузились. Раздеться? В присутствии этих людей? Это было унизительно, как будто они лишали его последнего клочка достоинства. Но сопротивление означало седатив, а он хотел сохранить ясность ума — для наблюдения, для плана. Он медленно снял серую рубашку, которую ему выдали после первых тестов, затем штаны, оставшись в одном нижнем белье. Крылья дрожали от холода и напряжения, перья слегка топорщились. Охранники отступили на шаг, но не убрали оружие — они знали о его силе. Медик подошёл ближе, его перчатки коснулись кожи Лололошки, проверяя пульс, температуру, осматривая крылья. Исследовательница записывала в планшет, её пальцы быстро бегали по экрану. — "Кожа нормальная, но с повышенной эластичностью," — пробормотал медик в диктофон. — "Регенерация оставила минимальные следы от предыдущих процедур. Теперь — крылья: размах 2,1 метра, перья в хорошем состоянии после восстановления." Лололошка стоял неподвижно, его мышцы напряжены, но он не двигался. Вдруг медик указал на его грудь. — "Что это?" — спросил он, его голос впервые прозвучал удивлённо. — "Снимите нижнее бельё. Полный осмотр." Лололошка стиснул зубы, но подчинился — выбора не было. Он снял последнюю одежду, стоя обнажённым под ярким светом, чувствуя себя как экспонат в музее. Исследовательница подошла ближе, её глаза расширились за стёклами очков. На его теле были шрамы — множество шрамов, покрывающих спину, руки, ноги, как будто он пережил десятки битв. Некоторые были старыми, бледными, едва заметными, другие — свежими, от недавних тестов, но уже затягивающимися благодаря регенерации. Шрамы пересекали кожу в хаотичных узорах: длинные порезы, как от когтей, круглые ожоги, как от огня, и даже следы от пуль или ранений, которые могли быть от чего-то более серьёзного. Они покрывали почти всю поверхность тела, делая его похожим на карту древних сражений. — "Шрамы множественные," — записала исследовательница, её голос был спокойным, но с ноткой возбуждения. — "Не от регенерации — они старше. Возможные травмы до материализации. Классифицировать как предшествующие повреждения. Образцы кожи для анализа." Но самое поразительное было посередине груди — прямо над сердцем, там, где обычно ничего нет, светился непонятный символ, достаточно большой, чтобы покрывать почти всю центральную часть торса, от ключиц до нижних рёбер. Он напоминал гигантский кристалл: сложный геометрический узор из переплетающихся линий и граней, как будто выгравированный глубоко в коже, но не как татуировка — он казался живым, органическим, слегка пульсирующим, с мягким внутренним сиянием, которое мерцало, как будто внутри него текла энергия. Символ был идеально симметричным, с острыми, заострёнными краями, напоминающими кристаллическую структуру — как огромный алмаз или кварц, но встроенный в плоть, с гранями, которые отражали свет под разными углами, создавая иллюзию глубины и движения. Его размер делал его доминирующим элементом на теле, почти как второй центр, и он слегка вибрировал, реагируя на прикосновения или внимание, как будто был частью чего-то большего, чем просто кожа. — "Аномалия на груди," — воскликнул техник, поднося сканер ближе. — "Символ, напоминающий кристалл. Не органический, но интегрированный в ткани. Пульсирует слабо — возможно, энергетический источник. Сканировать немедленно." Исследовательница наклонилась, её лицо было в сантиметрах от символа, и Лололошка почувствовал лёгкое тепло от него — как будто кристалл реагировал на внимание. — "Это не шрам," — сказала она, её голос был полон удивления. — "Это аномалия внутри аномалии. Возможно, ключ к его происхождению. Фотографировать, анализировать. Класс — потенциально Keter, если это источник силы." Лололошка стоял неподвижно, его разум кружился. "Шрамы... откуда они? Я не помню. А этот символ — кристалл? Что он значит?" Вопросы жгли изнутри, но он не показал эмоций. Медик взял образцы кожи вокруг символа — тонкий соскоб, который вызвал лёгкое покалывание, но регенерация быстро залечила. Затем — сканер: аппарат загудел, посылая волны через его тело, и Лололошка почувствовал лёгкое головокружение, как будто кто-то копался в его мыслях. — "Мозг сканируется," — сказал техник. — "Блоки памяти присутствуют — искусственные, не естественные. Возможная амнезия от внешнего воздействия. Символ связан? Данные на анализ." Тесты продолжались: вопросы о шрамах ("Не помню"), о символе ("Не знаю"), поведенческие тесты с изображениями символов и кристаллов. Лололошка отвечал односложно, притворяясь растерянным, но внутри собирал информацию. "Они удивлены. Это моя сила — они не знают, что это значит. Может, это ключ к побегу?" Наконец, после часа, его отпустили обратно в камеру, одев в новую одежду — более удобную, как "поощрение" за сотрудничество. — "Вы прошли осмотр," — сказала исследовательница, её глаза блестели от любопытства. — "Результаты интересные. Следующие тесты — через два дня. Читайте книги, думайте." Дверь закрылась, и Лололошка рухнул на койку. Он коснулся груди — символ пульсировал теплее, как будто реагировал на его прикосновение. Шрамы ныли, напоминая о прошлом, которое он не помнил. Он взял блокнот и написал: День 5. Полный осмотр. Заставили раздеться. Увидели шрамы — старые, от битв? Не помню. Символ на груди — как кристалл. Они в шоке. Называют аномалией. Сканирование мозга — блоки памяти. Амнезия искусственная? Это шанс. Они боятся неизвестного. Использовать символ — может, он даёт силу? Крылья и регенерация — плюс. Не сдаваться. Он спрятал блокнот и лёг, размышляя. Фонд думал, что знает его, но этот символ — тайна, которую он раскроет сам. И тогда — свобода. Или война. Но он был готов.