– when the stars align then i'll be there

Ханбину казалось, что дорога, по которой он шёл, была бесконечной. Несколько раз он пытался ускорить шаг, пытался бежать, спотыкаясь о пустоту и падая на землю. Было страшно. Тьма вокруг словно сгущалась всё сильнее, несмотря на то, что темноволосый парень отчётливо видел свет далеко впереди. Куда он направлялся и сколько времени занял у него этот путь? Ханбин и сам не знал ответа на раз за разом всплывающий в голове вопрос, не ощущая ни усталости, ни течения времени вокруг. «Это всего лишь ночной кошмар» – убеждал он себя всякий раз, когда руки касались земли, а взгляд затуманивался из-за накатывающихся на глаза слёз. Просто кошмар, который нужно пережить, перетерпеть ещё немного, дождавшись наступления утра, которое в этот раз мучительно долго не торопилось сменить ночь. Ханбину редко снились сны. В повседневной жизни он обычно был занят настолько, что стоило ему глубокой ночью наконец закрыть глаза в преддверии долгожданного отдыха, как следующий день тут же встречал его солнечным светом.       Попытка за попыткой, шаг за шагом парень продолжал медленно продвигаться вперёд, пока неожиданно яркий свет наконец в полной мере не ударил в глаза, заставляя зажмуриться, отчего Ханбин прикрыл руками лицо, застыв на месте на неопределённый промежуток времени, прежде чем осмотреться. Позади был широкий туннель: непроглядная тьма молчаливо пугала и отбивала всякое желание возвращаться назад. В остальном же окружение напомнило парню обычный лес. Ещё не проснувшийся до конца после наступления рассвета весенний лес, то тут, то там искрящийся мелкими капельками росы. Подойдя к ближайшему дереву, Ханбин осторожно коснулся одной из молодых веток в надежде ощутить на коже холодок скатившихся с только-только распускающихся листьев капель. Ничего. Всё вокруг было ненастоящим. Всего лишь искусный мираж, продуманный до мелочей и тщательно воссозданный его собственным подсознанием.       Из глубины мыслей парня вывела еле уловимая мелодия, доносящаяся откуда-то из глубины леса. Ханбину не потребовалось и секунды, чтобы с лёгкостью узнать знакомые ноты: «весна», первый из четырёх циклов «времён года» Антонио Вивальди. Мелодия природы, наконец освобождающейся от томного зимнего плена; поверхностно парящее соло скрипки, имитирующее весёлый шелест молодой листвы и чарующее щебетание птиц. И только тогда, затаив дыхание и прислушавшись, парень наконец осознал, что до этого момента его сон был полностью беззвучным.       Дорога от зияющей ранее вокруг тишины к источнику тонкого звука по ощущениям заняла у парня примерно столько же, сколько дорога от оставшейся где-то позади кромешной тьмы к солнечному свету. Казалось, каждое дерево в этом до сих пор ещё сонном лесу приветствовало его, всё сильнее окутывая восторженной мелодией, отчего страх постепенно отступал, уступая место чему-то новому, более светлому и завораживающему. И это ощущение, которое определённо приходилось Ханбину по душе куда больше предыдущего, могло бы продлиться чуть дольше, если бы тот не застыл на месте, притаившись за раскидистым деревом: в собственном сне он был не один.       На опушке леса спиной к нему стоял другой парень. Высокий, примерно такого же роста как сам Ханбин, одетый в светло-серое пальто и закутанный в бежевый клетчатый шарф, свободный край которого то и дело подхватывался лёгкими порывами ветра. От представшей перед глазами картины по телу наблюдавшего за незнакомцем парня пробежали мурашки: в лесу и вправду было по-весеннему холодно, однако сам он по-прежнему не ощущал ничего вокруг. Казалось, что парень напротив и вовсе был реальнее его самого: покрасневшие от ещё не отступившего до конца зимнего мороза кончики ушей, беспорядочно колышущиеся пряди волос на макушке и беглые движения пальцами вдоль скрипичного грифа. Он мог ощущать и чувствовать мир вокруг, являясь голосом здешней природы и частью этого чужого для самого Ханбина мира.       Дождавшись, пока незнакомец закончит первую часть, Ханбин выбрался из укрытия, медленно подойдя чуть ближе. Второй парень по-прежнему не замечал его присутствия, посильнее укутавшись в шарф и вскоре приступив ко второму акту произведения. Как долго он здесь находился? Как долго сам Ханбин бродил по лесу в его поисках? Парень хотел было сделать попытку подобраться ещё ближе, однако что-то помешало ему вновь сдвинуться с места. Его и незнакомца разделяло что-то невидимое его собственному глазу; что-то неощутимое, но плотно изолирующее их друг от друга, не оставляя Ханбину и шанса приблизиться к незнакомцу ещё хотя бы на шаг. А тот тем временем продолжал играть: вторая часть скрипичного соло отличалась лиричностью и певучестью. Мягкий безмятежный ритм проходил сквозь незримое ограждение, разносясь по всей округе, отражался от каждого ствола дерева, вновь огибая Ханбина и возвращаясь назад к музыканту. «Сон крестьянина» – пронеслось в голове парня название услышанной части произведения, – «сон, который заканчивается с наступлением финальной части».       За вторым актом тут же последовал третий, подобно первому полный энергии и жизнерадостности. Закончив последнюю часть и аккуратно опустив инструмент с плеча, парень поднял лицо к солнцу, которое теперь светило ярче прежнего, словно весна здесь окончательно расцветала вместе с мелодией скрипки. Ханбин заметил, как ожил окружающий его лес: деревья вмиг запестрели листвой, а от утренней росы не осталось и следа. «Вы слышите меня?» – Парень попытался окликнуть «проснувшегося» незнакомца, пытался позвать, раз за разом всё сильнее переходя на крик. Он не слышал собственный голос, не чувствовал, как дрожат от напряжения голосовые связки, не ощущал, как на самом деле успел продрогнуть от влажного воздуха. Он так и продолжал быть никем в собственном сне, словно и не существуя вовсе, слившись воедино с молчаливой природой. Этот мир не принадлежал ему, и Ханбин не знал, как ему вернуться в собственный.       Второй парень тем временем наконец обернулся, последовав взглядом по направлению ветра. Заметил. Поначалу присевший на корточки Ханбин с надеждой посмотрел на медленно приближающегося музыканта, и чем ближе тот подходил к нему, тем сильнее парень ощущал его присутствие. Остановившись напротив и глядя перед собой, незнакомец молча протянул руку, словно приложив ладонь к стеклянной поверхности. Поспешно поднявшись, Ханбин протянул свою в ответ, сквозь «стекло» коснувшись ладони второго парня своей собственной. Вновь ничего. Даже незримая стена между ними по-прежнему казалась ему неощутимой. Музыкант же продолжал стоять, глядя куда-то сквозь него, а если быть точнее, на лес за его спиной. «Он не видит меня?» – беззвучно прошептал сам себе парень, еле удерживая себя от того, чтобы не рухнуть на землю от вновь подступающего отчаяния. Человек, вероятно, знающий многое о мире его сна, находился на расстоянии вытянутой руки, но по-прежнему оставался таким же далёким, как и прежде. Ханбин постарался взять себя в руки, окинув взглядом стоящего неподвижно незнакомца: наконец он мог хорошо разглядеть его. Однако стоило парню поднять взгляд, сосредоточившись на глазах человека напротив, как в ту же секунду он ощутил на себе порыв здешнего прохладного ветра, тут же подхватившего некоторые пряди его чёлки, а невидимая поверхность под ладонью отпечаталась на коже неприятным «стеклянным» холодом, после чего сам он вновь погрузился во тьму, очнувшись в собственной постели.