Дрессировка пингвинов

"Восемьдесят два." Виктор с удовольствием жмурится. Кровь тягучими каплями стучит по плитке, вырисовывает узоры на коже, заливает остальные отметки. На тело волнами накатывает прекрасная, замечательная боль. Боль Виктор любит - почти так же, как ее причинять. Боль означает, что ты еще жив, а жизнь ему, надо признать, вполне нравилась. В его жизни были молочные коктейли, убийства и пепперони, и это заставляло хотеть как можно дольше оставаться в живых... А еще в этой самой жизни был эксцентричный Освальд Кобблпот. Собственно, во имя (ради) которого он и распотрошил сегодня четверых недоумков, решивших позариться на пингвинову империю. Да, но это было утром. А сейчас Виктор томится на роскошном диване в кабинете босса и откровенно скучает. Сперва его хоть как-то развлекало раздражение Кобблпота, которого он отвлекал разного рода "дурацкими" вопросами - но терпение птички не безгранично. Зсасу лично пообещали вырвать трахею, если тот не заткнется и не даст ему поработать. Обиженный, Виктор немного притих и устроился в углу кабинета (назло, разумеется). От скуки взял журнальчик, лежащий тут же, на столике. И вот уже битый час листает скучные глянцевые страницы, не останавливаясь ни на чем конкретном. Ну, почти ни на чем. В какой-то момент внимание привлекает заголовок жирнющим, отвратительным шрифтом в полстраницы.

Секреты дрессировки. Сделайте своего питомца послушным всего за несколько шагов!

Шаг первый. Выработка рефлекса.

Где-то в глубине груди шевелится любопытство. Виктор кидает короткий взгляд на поглощенного в бумажную писанину Освальда и углубляется в чтение. Вопреки всеобщему мнению, отоморженным головорезом Зсасз вовсе не был. По крайней мере, не полностью. У Виктора, вообще-то, было высшее образование, полученное в одном из престижнейших университетов Готэм-сити - и он бы не соврал, если б сказал, что в любой момент может рассчитать КПД теплового двигателя и назвать в алфавитном порядке произведения Шекспира. Просто его об этом никто не спрашивал. Из закоулков университесткой памяти Виктору удается выудить, что пингвины любят рыбу. Вот только он не думает, что Кобблпоту придется она по душе... Он ни разу не видел, чтобы тот ел рыбные блюда. Может, чтоб лишний раз не ассоциировали с водоплавающими. Значит, пингвины любят рыбу, отлично. Виктор сосредоточенно пялится в журнал. Но что, в таком случае, любят короли преступного мира? Рука в кармане нащупывает чуть подтаявшую плитку шоколада, которую он забрал не так давно с трупа убиенного смельчака (который почему-то решил, что Зсасз не попадет ему пулей за полкилометра аккурат промеж глаз). Он шуршит оберткой нарочито громко, чем привлекает внимание начальства. —Босс. Будете шоколадку? — для пущей убедительности Виктор надкусывает краешек, пытаясь не морщиться. Его вкусовые рецепторы явно не созданы для таких приторных вещей. Освальд очень хочет послать его во все известные места, это видно. Но любовь к сладкому пересиливает раздражение, и он бурчит: —Давай сюда. С чеширской ухмылкой убийца вручает ему плитку, а когда Освальд отворачивается к своим бумагам, незаметно выплевывает остатки шоколада. "Тьфу, блядь. Гадость какая." Несмотря на непреодолимое желание запить сладость чем-нибудь менее приторным и более молочным, Зсасз все же доволен. Первый этап дрессировки успешно пройден.

***

Шаг второй. Метод поощрения.

У Виктора уже вошло в привычку таскать во всех карманах пиджака и джинсов по паре шоколадок. Каждый раз, когда Освальд удостаивает своего киллера хоть малейшим вниманием, в руке у последнего чудесным образом оказывается заветная плитка. "Хэй, босс. Держите." "Босс! Глядите, что у меня есть!" "Ну надо же, снова лишняя оказалась. Угощайтесь." "Ловите!" А когда Пингвин все же интересуется, почему тот не ест их сам, уклончиво уходит от ответа. Какой же из него дрессировщик, если он вот так запросто раскроет все карты?

***

Шаг третий. Подражательный метод.

В его любимом клубе сегодня немноголюдно. Возможно, из-за стихийного бедствия по имени Освальд Кобблпот, которому в очередной раз проехались наждачкой по чувствильному сердечку. И поэтому это самое бедствие теперь явно намерено надраться в сопли и расколотить пару десятков бутылок о барную стойку. Собственно, половину нормы он уже выполнил - иначе людей было бы гораздо больше. Виктор неспеша маневрирует между осколками и облокачивается на стойку, устремив на него проницательный взгляд: —Опять этот ваш Нигма? Забейте, босс. По нему ж видно, что не ваш профиль. —Как это понимать?! — Освальд мгновенно поворачивается к нему на стуле и ощеривается, разъяренный. Виктор спешит пояснить, пока птичка не озверела еще больше: —Ну в смысле, что не подходит он вам. Дотошный больно, — Зсасз ведет плечом, — вы заслуживаете лучшего. —Много ты понимаешь... Снова этот тоскливый взгляд. Если бы Виктору платили каждый раз, когда менялось пингвинье настроение, он мог бы уже бросить работу и отдыхать где-нибудь на Багамах. В этом случае оставалось только ждать, пока начальство вновь сменит гнев на милость, но иногда ждать приходилось очень - прямо-таки преступно - долго. Но и Зсасз был в своем роде охотником... А охотники умеют ждать. Так что Виктор терпеливо ожидает, пока Освальд напьётся и подобреет. А когда это наконец происходит, то ставит в сторону бокал с собственным напитком и предпринимает еще одну попытку. —Эй, босс. Вы только не истерите, лады? Но мне кажется, вам надо отвлечься, — спокойно говорит Зсасз, краем глаза следя за реакцией начальства. Освальд в ответ только устало закатывает глаза, будто пытаясь избавиться от назойливой дворняжки. Но Виктор не дворняжка, он куда настойчивей. Так что не сработает. Пингвин вздыхает. —И как же, по твоему? Убийца деланно-небрежно пожимает плечами: —Ну, например, танцами. —Когда-нибудь за такие шутки я прошибу пулей твой череп, не посмотрев, что ты один из лучших моих людей! — моментально рявкает Освальд, гневно таращась на него, — Я похож на человека со склонностью к идиотским дерганьям на танцполе? Он выразительно кидает взгляд на свою больную ногу. И, хоть Виктор крайне польщен, что его считают лучшим человеком, он должен внести ясность. —Я серьезно, босс. Я вас научу. Не обязательно иметь здоровые конечности, чтоб ими дергать. Даже две ноги иметь не обязательно, знаете? У меня как-то был приятель, который отжигал совершенно крутые штуки с одной ногой... — он ухмыляется. —О Боже, — стонет Освальд, — ты ведь от меня не отстанешь, да? —Не-а. Виктора очень забавляет безнадежность в голосе Кобблпота, пока он тащит его на середину танцевальной площадки. В конце концов, рассуждает он про себя, если бы Пингвин был против, давно бы уже сделал какое-нибудь фондю из его почек. Но все зсасовские жизненно важные органы на месте - из чего он делает вывод, что начальство, вроде как, не протестует. И хотя научить Освальда танцевать непросто (все-таки пингвины довольно неуклюжи), Зсасз не сдаётся. —Повторяйте за мной. Он делает несколько самых простых движений. А затем наблюдает, как человечек неловко спотыкается о собственную ногу. —А я говорил, — ворчит Пингвин. —Забейте. Просто копируйте движения, о`кей? —Ты гребаный садист, Виктор. Виктор лишь довольно скалится. Вдохновленный, подпевает нирвановской "Smells like a Teen Spirit", оравшей на полную мощность в полупустом клубе, и фиксирует Освальда перед собой. Подражание определенно приносит плоды.

***

Шаг четвертый. Болевой метод.

Вообще, Зсасз не был сторонником жестокого обращения с животными. А потому долго-долго сомневался, стоит ли применять этот прием к Освальду. Но когда его босс в очередной раз оказался подстрелен - и не кем-нибудь, а Нигмой! - Виктор подумывает о том, чтобы посадить того в комнату с белыми стенами и отучить доверять кому попало. Серьезно, почему именно Загадочник?.. Виктор понял бы, если б объектом своего обожания босс выбрал Гордона, Альвареса (он хотя бы симпатичный), да кого угодно, боже... Но Нигма ему не нравился. Зсасз кривится при воспоминании тошнотворного зеленого костюма и паскудного блеска в глазах под стеклами. Вот ему комната с белыми стенами отлично бы подошла, только вот Освальд вряд ли оценит такое самоуправство... После Аркхема босс сам не свой, куда более нервный и истеричный... Но убийце это даже нравилось. Веселее как-то. Хотя, по скромному мнению Виктора, Аркхем и сам в целом был повеселее, чем окружная тюрьма, где ему приходилось коротать пару лет до встречи с доном Фальконе. Он бы туда съездил, как на курорт. Но пока что ему надо навестить кое-кого другого. Девчонка с рыжими волосами, открывшая дверь в здание, ему даже нравится, пускай та и смотрит с подозрением: —Ты тоже пришел его убить? С самой своей обаятельной улыбкой, на которую только способен, Виктор заверяет ее, что убивать никого не собирается. Пока что, по крайней мере. Он просто пришел навестить своего чудом выжившего босса. —Чудом? Спасибо за комплимент, но вообще-то, это чудо - я, — фыркает девчонка. Она не совсем убеждена в его словах, но все же отходит в сторону, пропуская его внутрь. Войдя в комнату, Зсасз уже примечает нахохлившуюся фигуру Пингвина. Хотя сейчас тот больше походит на ощипанного ворона, чем на упомянутую водоплавающую птицу. На звук к нему обращается пара шокированных глаз. —Виктор... — тот не успевает договорить. Он опасно близко наклоняется к Освальду. Смотрит не мигая в глаза, жутко, по-змеиному. Вплотную приближает лицо к пингвиньему, тут же натыкаясь на испуганный взгляд расширенных от ужаса зрачков. Он впервые замечает, что радужка Кобблпота изумрудно-зеленая, как его любимый молочный коктейль на основе мяты. Какое-то время он ей любуется. Красиво. Эстетично. Животный страх идет Освальду примерно так же, как и безумная, жестокая эйфория. —Вы живы. Хорошо, — Зсасз констатирует, затем щурится еле заметно, — а теперь смотрите. Вынутое лезвие ножа оставляет красную полосу на шее - и Пингвин с шоком на лице видит, как по разрезанной коже стекает кровь. Напротив него Зсасз с непонятным выражением продолжает смотреть на него, пока неглубокий порез на его собственном горле продолжает кровоточить. —Что ты... —Однажды меня может не оказаться рядом. И тогда это, — он тычет пальцем в порез, раздвигает в сторону края, раздувая до боли ноздри, — может оказаться на вашем горле. И, совсем тихо, наклоняясь близко-близко к уху: —Тщательнее выбирайте друзей. Порез пульсирует. Оставленная им рана не слишком глубокая: Виктор знает, как резать относительно безопасно для жизни даже в местах с большим скоплением вен. Это не значит, что он не может от этого умереть... Но так даже интереснее. Риск - это всегда интересно. А еще интереснее с блаженной улыбкой слушать вопли Освальда. Что-то о том, что "он окончательно съехал с катушек", "ебанулся" и, самое пресное, "сошел с ума". Он не вникает особо в смысл. Главное, что болевой метод работает.

***

Шаг пятый. Результаты дрессировки.

—Где ты его берешь? Виктор отрывается от чистки оружия и поднимает взгляд: —М-м-м? —Шоколад. Я ни разу не видел такого в магазинах. Откуда он? — Освальд шелестит фольгой, доедая последний кусочек и выбрасывая фантик в мусорку. —Оу. Зсасз предпочитает не говорить о том, где именно он берет эти шоколадки. Незачем ему знать, что он вычислил по адресу на обертке кондитерскую и под угрозой смерти заставлял работать сверх нормы. Если босс узнает - подомнёт и кондитерскую, и владельца под себя. И не будет больше у Виктора рычага давления. Поэтому он улыбается полуугрожающе, медленно, со вкусом растягивая слова: —Секрет. Потанцуете со мной - поделюсь. Он машет в подтверждение своих слов небольшой плиткой. Освальд опасно сужает глаза. Босс в бешенстве, не без удовольствия отмечает Зсасз. Не то, чтобы это было в его планах, но взбешенный Кобблпот - яркий, экспрессивный и прекрасный в своей ярости Кобблпот. В танцах это тоже сказывается, уж Виктор знает. Он твердо приобнимает Пингвина за плечи и ведет на танцпол, отобрав стакан с виски. —Потом допьёте, — ухмыляется восторженно-маниакально, — так и до алкоголизма недалеко. Алкоголя здесь хоть упейся, а шоколадка одна. По взгляду Освальда он понимает, что этот виски потом окажется вылитым на его голове ("ну хоть волосы мыть не надо будет"). Но сначала тот с ним потанцует под чудесную "What is love", специально для такого случая поставленную на колонке. Все-таки восьмидесятые с их неповторимой клубной музыкой были прекрасны - с ноткой ностальгии проносятся мысли, пока убийца ведет в танце. Похоже, пингвины все ж таки не настолько безнадежны: с каждым разом у Кобблпота получается все лучше и лучше.

***

Шаг ??? (окончательный).

По мнению Виктора, не было ничего лучше перестрелки. Местность, количество участников, оружие и силы сторон роли не играли: ему было абсолютно плевать, как и при каких обстоятельствах убивать. Именно поэтому Зсасз по праву и считался лучшим убийцей во всем сраном городе... Но иногда даже лучшим не везло. Пуля прошла навылет в брюшную полость, и, судя по адской боли, застряла где-то в районе задней стенки. Он не был уверен, что никакие органы не задеты, но думать об этом сейчас попросту не хватало времени. В глазах начинает темнеть, и убийца, к своему неудовольствию, чуть пошатывается. —Виктор! Чьи-то руки вдруг обнимают его за плечи и стараются удержать в вертикальном положении. Сквозь шум в ушах он слышит, как голос, подозрительно напоминавший освальдовский, торопливо бормочет: —Черт-черт-черт! Где сраный Гейб? — пулевое отверстие отчаянно пытаются зажать тканью. —Осторожней. Пиджак запачкаете, — хмыкает Зсасз куда-то ему в плечо, ощущая, как кровь из раны на животе вымачивает его собственную рубашку. —Издеваешься?! — его обрывают и лихорадочно ощупывают края раны дрожащими пальцами, — Не двигайся. Виктор что-то мычит, изо всех сил удерживая концентрацию на обеспокоенном лице Пингвина. На самом деле, это было не так уж и сложно, но другого такого шанса может не представиться. Если Кобблпот будет потом возмущаться, у него будет железобетонное оправдание в виде болевого шока... Было бы преступлением этим не воспользоваться. Он вытягивает шею и чуть трется лбом о предплечье меньшего человека, пока Освальд в ожидании медиков с испуганно-раздраженным вздохом притягивает его ближе. А затем убийца наклоняется к его губам и пробует экзотичную птицу на вкус. И она, как ни странно, не отстраняется. Вдыхая дорогой парфюм начальства, Виктор уже сомневается, что все это время именно он был дрессировщиком. Кажется, Пингвину удалось приручить его гораздо удачнее. В первую очередь потому, что он и сам не заметил, как привязался к Кобблпоту. Возможно, даже сильнее, чем сам Освальд к нему... Но в целом, уверяется Виктор перед тем, как потерять сознание - укрощение строптивых в лучших традициях Голливуда прошло более чем успешно.