skinny carnivore

      

Fall Out Boy — Church

             Энид нашла его во время завтрака. Ксавье предпочёл бы, чтобы она этого не делала.              Угрюмо проследил, как вервольф плюхнулась напротив него, да так, что сдвинулся стол и чуть не выплеснулся кофе из белой сколотой чашки. Хорошо, что остальные тарелки уже были пусты и он успел спокойно поесть. Судя по тому, что при Синклер не было подноса с едой, разговор планировался явно не о погоде.              — Итак, — она деловито сцепила руки в замок перед собой и удержала чужой пасмурный взгляд. — Между тобой и Уэнсдей...              Торп цокнул и закатил глаза. Устало потёр лицо, ненадолго спрятавшись в ладонях, сковырнул корочку с раны на брови и поморщился. Вернул своё недовольное внимание к собеседнице, которая продолжала тараторить что-то об их странном поведении.              — И вчера Уэнсдей была сама не своя, но это из-за Юджина, я больше чем уверена, что из-за него, да...              Юджин. Точно. Ксавье слышал, что мальчика нашли изодранного в лесу и что он сейчас находился в тяжёлом состоянии в больнице. Было лишь вопросом времени, когда Аддамс швырнёт в него обвинение ещё и в этом.              — Я просто хочу понять, что происходит, Ксавье. Уэнсдей мне ничего не говорит. Вы с ней...              — Нидс, — перебил он её, тяжело вздохнув и на мгновение прикрыв глаза. Дождался, пока девушка затихнет от непривычного обращения, и продолжил, нехотя разлепляя веки, — Отстань. Это наше с Аддамс дело. Если хочешь, то она... ну, увидела то, что ей не следовало видеть. И всё не так поняла.              Вервольф вытянула губы в неровном тихом «О» и опустила красноречивый взгляд на ту часть стола, под которой должен был находиться его пах. Воцарилась тишина, пока Ксавье не понял, что это был недвусмысленный намёк.              Он всплеснул руками и негодующе пробурчал:              — Господи, Синклер! С момента, как вы с Аяксом сошлись, вас обоих как с цепи сорвало.              И суток не прошло с момента трогательного воссоединения двух сердец, а Петрополус уже был зажат и зацелован в десятке углов по всей территории академии. И не то чтобы он был против. И не то чтобы Ксавье следил специально. Просто у Кента и Дивины слишком длинные языки, особенно когда они не пихали их украдкой друг в друга. Или в Йоко. У сирен и вампиров воистину не осталось никакой морали.              Энид смутилась. Нервно заправила волосы за уши. Сглотнула. И поспешила перевести тему, неуютно поёрзав:              — Просто хочу предупредить. Если из-за тебя Уэнсдей будет угрожать опасность, то я...              — Вариант, что это мне из-за Уэнсдей будет угрожать опасность, ты не рассматриваешь, да?              — Прекрати меня перебивать! — Синклер капризно сморщила нос и ударила ладошками по полированному дереву. Резко выдохнула, и тупо моргнула, кажется, потеряв основную мысль невысказанной угрозы, — Я...              Ксавье рассмеялся, отмахиваясь:              — Я понял тебя, Нидс.              Покосился в сторону соседнего стола, где Йоко и Дивина усердно делали вид, что им неинтересен их разговор и что они вовсе не подслушивают. Его почти снова пробрало на смех. Кивнул, надеясь, что его тон звучит именно в той степени дружелюбно и твёрдо, чтобы собеседница поняла, что их разговор закончен:              — Иди, тебя ждут. И приятного аппетита.              Вервольф со вздохом поднялась. Хмуро оглядела его, словно хотела сказать что-то ещё. И сказала. После дежурной благодарности, такое брошенное между делом, но в сути своей важное настолько, что засосало под ложечкой:              — Спасибо. Кстати, мисс Уимс тебя искала.              Проклятье. Просто замечательно.              Торп молча ещё раз кивнул, не утруждая себя продолжать обмен любезностями. Одним глотком допил свой кофе и поднялся на ноги. Собрал на поднос пустую посуду и поспешил покинуть столовую, игнорируя чужие взгляды и перешёптывания. День обещал был тяжёлым.              

***

             Едва ли он планировал или вообще хотел оказываться в кабинете директора второй раз за такой короткий временной промежуток.              Уимс сидела в своём кресле, как и в прошлый раз, с идеально ровной осанкой и таким деловым видом, словно это не её вчера вместе с остальными студентами окатило с ног до головы ливнем ненастоящей крови. Ксавье неловко переступил с ноги на ногу, потоптался на пороге и прошёл внутрь после элегантного приглашающего жеста с её стороны. Кашлянул, прочищая горло и садясь напротив, и в этот раз решил начать первым:              — Вы меня искали...              — Да, — директор кивнула, сложив руки перед собой. Неотрывно следя за ним, спросила с участием, гораздо большим, чем в первый раз, — Как Ваши дела, мистер Торп? Вы выяснили что-нибудь о причинах недавнего... происшествия?              Ксавье нахмурился. И фыркнул, неопределённо дёрнув плечом:              — Вы про кровавый дождь на танцах или просто то, что я превращаюсь в чудовище?              — Разве медведь настолько страшен?              Он прикусил язык, сжавшись. Идиот. Чуть не проболтался. Конечно же директор зацепилась вниманием за острую формулировку. Пытаясь выкарабкаться и сменить тему, он виновато потупил глаза и тяжело вздохнул:              — Нет, но... Простите, мисс Уимс. Просто неудачно выразился.              Когда он посмотрел исподлобья, женщина улыбалась. Мягко и снисходительно уголки её ярко-накрашенных губ приподнялись. Она смотрела на него с какой-то покровительственной теплотой, странной и неясной. Торп напрягся, не зная, чего ожидать от такой резкой смены настроения.              Уимс спросила вкрадчиво, без обычной сдержанности и холодности:              — Как вы себя чувствуете, мистер Торп? И особенно — в последние дни.              — Вы имеете в виду после обращения? — на всякий случай уточнил он, ровнее садясь. Продолжил после утвердительного кивка, отчего-то не желая утаивать ни малейшей подробности своего скверного состояния, — Если честно, могло бы быть и лучше. Мне не очень хорошо удаётся контролировать свои эмоции. И особенно... злость.              — Проблемы с аппетитом? Сном?              Директор выглядела так, будто сейчас достанет из-под стола планшет с прикреплённой к нему анкетой о самочувствии пациента и начнёт отмечать названные им пункты. Торп наклонил голову к плечу. Невольно снова вспомнились сеансы с доктором Кинботт, только спокойствия и ощущения безопасности по-прежнему не было. Он чувствовал себя напряжённым. Дёрганным. Испуганным, в конце концов.              Не доверяя своему голосу, сначала отрицательно помотал головой, а потом кивнул. Не то чтобы он горел желанием рассказывать о своих кошмарах и их последствиях, но... противиться получалось слабо.              Робко предположил, сжав ладони в кулаки:              — Наверное, это из-за всех этих событий. Столько всего произошло...              — Или, — шире улыбнулась директор. — У вас начинается переходный возраст.              Ксавье аж поморщился от такого заявления. Ему, чёрт возьми, уже семнадцать! О каком переходном возрасте говорила эта женщина? Часть его хотела вернуть её же прошлую фразу про глупую шутку.              Совладав с собой, он сквозь зубы процедил, нервно топнув ногой:              — Не совсем понимаю, о чём Вы, мисс Уимс.              Она отреагировала абсолютно спокойно, поправила рукав своего белого плотного платья и объяснила, так, словно он совсем беспомощный несмышлёныш:              — Все виды оборотней проходят через это, не волнуйтесь. Обычно оборотнический пубертат совпадает с общепринятым, но иногда случаются задержки. Ваше тело привыкает к тому, что оно может изменять свою форму. И для неокрепшего организма это несомненно стресс.              Торп слушал это и чувствовал, как постепенно расширяются его глаза от удивления. Директор продолжала:              — Чаще всего для молодых оборотней это означает некоторую эмоциональную нестабильность, нарушение аппетита, сна и... Кхм, сопутствующее обычному переходному возрасту буйство гормонов со всеми вытекающими последствиями.              Ксавье едва не задохнулся от возмущения. Нет, ну это уже слишком! Мало ему было кошмаров, необъяснимого превращения в чудовище, вечно путающейся под ногами со своими подозрениями Уэнсдей Аддамс, так ещё и его собственное тело собиралось его предать. Проходить второй раз тот же самый Ад «созревания» не звучало как предел мечтаний.              Он капризно скривился:              — Это значит ещё больше пота, грязи, волос... потных и грязных волос? И всё это... Снова?!              Директор на такой эмоциональный всплеск только тяжело вздохнула. Как будто ожидала чего-то подобного, невозмутимо поднялась на ноги и неспешно направилась к массивному стеллажу, что был заполнен самыми разными книгами. Долго рассматривала и вчитывалась в корешки, пока Торп негодующе сопел, набычившись и ссутулившись в кресле.              Раздражённый бурчащий комментарий себе под нос вырвался бесконтрольно:              — И из-за кого это всё...              Правда, Уимс всё равно услышала. Достала с полки книгу, пролистала пару страниц и, не впечатлившись, убрала обратно. Продолжая поиски, бросила между делом и посмотрела на него через плечо:              — Может быть, Ваша мать?              — Точно нет. Мама была психокинетиком, — Ксавье несогласно мотнул головой, да так, что из пучка на затылке выбилось несколько прядей. И добавил на пару тонов мрачнее, сжав резные подлокотники до побелевших костяшек, — Отец бы ни за что не допустил рождения полукровки.              Директор замерла с поднесённой к верхней полке рукой. Прочистила горло и как можно более непринуждённо заметила, на этот раз отчего-то даже не взглянув в его сторону:              — Смешанные браки среди изгоев ещё в конце прошлого века перестали быть острой проблемой, мистер Торп.              Поджал губы и опустил глаза под удовлетворённое хмыканье мисс Уимс. Исподлобья проследил, как она забрала с самого дальнего угла увесистый фолиант и вернулась к столу. С небрежной грацией опустилась перед ним в своё кресло и подала голос, привлекая его внимание:              — У меня кое-что есть для Вас.              Подтолкнула по полированному дереву стола книгу в его сторону. Пристально проследила за его выражением лица: от недоверчиво нахмуренных бровей до всколыхнувшегося на глубине зрачков интереса. И подняла уголки губ в очередной крошечной улыбке, когда Ксавье осторожно взял в руки предложенный том.              Он повертел его из стороны в сторону, отмечая увесистость, и большим пальцем провёл по золотистому оттиску букв на твёрдой тёмной обложке.              Ф. Гонзалес       «Основные положения о превращении: общее пособие для молодых оборотней»              Торп даже фыркнул, поднимая книгу на уровень глаз и недовольно смотря на директора:              — Это выглядит как образовательная чушь для тех, кто только вошёл в пубертат.              Мисс Уимс опустила подбородок и выразительно посмотрела на него в ответ. Холодно осведомилась, откидываясь на мягкую спинку кресла и чинно опуская руки на подлокотники:              — И в чём же проблема, мистер Торп?              Ксавье насупился. Мало того, что у него начался... ещё один переходный возраст, так и относиться к нему теперь будут как к маленькому. Это всё-таки было чересчур.              — Между прочим, — продолжала директор. — Это величайший исследователь. Метаморф, который внёс огромный вклад в изучение природы изгоев-оборотней. Здесь собрана информация обо всех фракциях и разновидностях.              Ксавье небрежно покрутил книгу в руках. Всё-таки фыркнул, быстрее, чем успел подумать о последствиях, вдруг ощутив, что необходимость выдерживать дистанцию ослабла:              — Тогда я хочу быть вендиго. Надеюсь, эта классификация там тоже есть.              Директор нечитаемо смотрела на него в упор несколько мгновений. Наклонила голову к плечу. И ответила, жёстко в той степени, какой было достаточно, чтобы почувствовать себя неуютно:              — А я хочу, чтобы ученики академии не доставляли проблем. Как видите, мистер Торп, наши желания очень часто не совпадают с действительностью.              Он смутился под её напором. И вмиг почувствовал себя провинившимся щенком, которого со всей строгостью журил хозяин за излишнее баловство. Крепче вцепился в корешок фолианта и отвёл глаза, чуть втянув голову в плечи.              Видя, что её доводы никого не впечатлили, Уимс добавила, с чуть менее навязчивым нажимом и более очевидным намёком:              — Вы держите в своих руках эксклюзивное переиздание. Можно сказать, коллекционный экземпляр.              Ему так хотелось цокнуть языком. Закатить глаза. Бросить какую-нибудь колкость. Что угодно, лишь бы показать своё недовольство, взбунтовавшееся с такой силой, какой не было и в его четырнадцать во время летних каникул, когда стычки с отцом случались слишком часто, потому что Винсент был в отпуске и на территории одного дома им было до невозможности, до физического отвращения, тесно.              Ксавье шмыгнул и кивнул, надеясь, что в голосе достаточно язвительности, чтобы утолить собственную жажду протеста, и недостаточно, чтобы женщина перед ним приняла это за личное оскорбление:              — С автографом автора.              Поморщился от созвучия слов. И окончательно сгладил углы смущённой и вежливой улыбкой, обнажая зубы:              — Буду предельно аккуратен с этой книгой.              Мисс Уимс чуть сощурила глаза, цепко следя за ним, когда он поднялся со своего места, захватил фолиант и, устроив его под мышкой, оглянулся в сторону выхода. Ослабила натянутое струной обязательство выдерживать дисциплину и ответила, игнорируя тот факт, что официального окончания разговора она до этого момента не давала:              — Будьте так любезны. Хорошего дня, Ксавье.              Обращение резануло слух. Так, что он замер, смотря на неё во все глаза. Желание не соглашаться и упираться рогом вдруг стихло, уступив место шёлковой покорности на грани чувства вины и благодарности. Отшатнулся спиной вперёд, делая шаг за шагом, пока не упёрся в дверь.              И шумно сглотнул, когда директор повторила.              — Ксавье, — наклонилась в своём кресле чуть вперёд и коротко улыбнулась. Добавила, самым прямым образом заявляя, что в её словах нет и доли шутки, — Для общего блага лучше, если никто не будет знать о Вашей второй природе. Не болтайте об этом инциденте слишком много.              По спине сполз холод, как если бы талый снег попал ему за шиворот. Он кивнул, вжимаясь лопатками в дверной косяк и крепче стискивая книгу в руках. И поспешил удалиться, не забыв машинально бросить благодарность и ответное пожелание хорошего дня.              Оказавшись в коридоре, а потом и вдали от директорского кабинета, он перевёл дух. Вдыхать и выдыхать получалось легче. Подскочивший от неизвестного волнения пульс постепенно приходил в норму. Как будто чужое влияние ослабло и Торп снова мог мыслить ясно.              Странно. Очень странно.              

***

             Весь оставшийся день он изучал взятый у Уимс фолиант. Прятался на последних партах и листал плотные желтоватые страницы, внезапно обнаружив, что увлекается написанным. Это действительно оказалось интересно.              Благо, на занятиях никому не было до него дела, поэтому он мог спокойно погрузиться в чтение.              Язык у автора был простой и понятный, он не сыпал терминами в каждом абзаце, а если и случалось использовать профессиональные определения, то внизу всегда оказывалась сноски с переводом на человеческий. Объяснения начинались с глобальной истории оборотней, продолжались градацией способностей и разделением всех изгоев этого вида на фракции и заканчивались ещё одним обширным блоком с перечнем советов для облегчения жизни. Ксавье даже не знал, что существуют такие тонкости.              Метаморфы, шейпшифтеры, вербисты, уникальные оборотни... Каждый из них поражал и каждый из них мог быть... он мог быть кем-то из них.              В какой-то момент, когда поток информации стал слишком концентрированным и особенно увлекающим, Торп достал из сумки альбом со своими набросками, открыл на чистом листе и стал делать заметки в надежде, что это поможет ему разобраться во всём произошедшем.              К концу учебного дня разворот был хаотично исписан фразами из книги и щедро разбавлен небольшими иллюстрациями особенно понравившихся моментов.              «Все вербисты, включая волков, могут обращаться исключительно по своему желанию и требованию, вне зависимости от положения луны на небе...» — интересно, знала ли Энид, что ей и её братьям необязательно ждать каждый раз полнолуния? Или они знали, но намеренно не практиковались, потому что, как сказано в соответствующем разделе, им не хватало усидчивости и способности удержать фокус внимания, чтобы выучиться трансформации в любой момент?              Ксавье практически сгрыз в труху кончик карандаша, пока читал главу про энергию организма, которую тратят все изгои-оборотни во время превращения. Заинтересованный настолько, что скакал глазами по строчкам быстрее, чем успевал их анализировать, он нервно поёрзал. По загривку пробежала дрожь, предплечья покрылись гусиной кожей. Если забыться в моменте и не рассчитать свои силы на обращение, то... «летальный исход обеспечен».              Мог ли он чувствовать, когда именно начинается истощение? Мог ли он контролировать изменения своей физической формы? Мог ли он быть кем-то... особенным?              Дочитать до подробного описания и разбора каждого вида так называемых уникальных оборотней он не успел — профессор Логгар объявил конец занятий и остальные студенты вокруг него всполошились, собирая вещи и перекрикиваясь. Последняя парта быстро перестала быть безопасным местом. Нужно было уходить.              Все только и делали, что обсуждали прошедший Вороний бал и предстоящие родительские выходные.              Ксавье поморщился, вышел из кабинета и торопливо зашагал в сторону общежития.              На территории академии будет слишком шумно в ближайшие два дня. И едва ли его отец соизволит явиться. Скорее всего он даже не будет притворяться, что был слишком занят и забыл позвонить. Как всегда.              Торп ощутил знакомый гневный клёкот, поднимающийся из груди к самому горлу. Почти такой же, как когда Аддамс разматывала ему нервы, методично и холодно уничтожая и давя его чувства.              Он моргнул, даже замедлив шаг. Оглянулся. И длинно выдохнул. За весь день он так и не увидел Уэнсдей.              Совместных занятий у них не было. Но Ксавье ни разу не наткнулся на неё ни в коридорах, ни во дворе. Не то чтобы это его разочаровывало. Скорее даже наоборот, помогало. Так было спокойнее.              Тряхнув головой, он поправил ремешок сумки на плече и свернул к лестнице, ведущей в его кампус. Ему не терпелось снова засесть за фолиант. Теперь уже — более вдумчиво. Как намекнула ему Лариса, поиски нужно было начинать с собственной семьи.              Оказавшись в комнате, он плотно закрыл дверь, выудил пособие и, не утруждая себя переодеванием в более удобную одежду вместо школьной формы, сел за стол, пролистывая страницы. Задумчиво постучал пальцами по вензелям букв, решаясь.              Ему нужна была информация обо всех предках в их генеалогическом древе? Или хватило бы только почитать биографии ближайших родственников? Стоило ли делать официальный запрос через отца или можно было бы... Ох.              Всё равно самый подходящий (и безопасный) вариант был только один. Ксавье подтянул к себе телефон, огладил корпус и нерешительно прикусил уголок нижней губы. Было в крайней степени неловко — он обещал, что будет поддерживать связь не только когда ему что-то понадобится. А в итоге...              Выдохнув, он нашёл нужный контакт и нажал на значок камеры. Напряжённо следил, как загружается видеочат, отчего-то чувствуя нервозность. Когда из динамиков раздалось шуршание, а потом — обеспокоенный мужской голос, он замер:              — Ксавье? Что-то случилось?              Камера дрогнула и на экране появился личный ассистент отца. Или, точнее сказать, их семьи. Мужчина, похоже, находился в своём кабинете и сейчас встревоженно смотрел в камеру, поправляя очки и проводя ладонью по голове, как если бы у него в самом деле были волосы, а не гладкая поблёскивающая кожа, туго обтягивающая крупный череп.              Торп устроил телефон так, чтобы он не упал, прислонив к стаканчику с канцелярскими принадлежностями, убедился, что его лицо полностью помещается в кадр, и улыбнулся, пробормотав:              — Привет, Хэмиш.              — Ты один?              Посмотрел по сторонам, словно ему действительно нужно было в этом убедиться. И кивнул, нервно заломив пальцы. Чтобы отвлечься, потянулся к пучку на затылке и ослабил резинку, распуская волосы. Динамик телефона прошуршал уже почти забытое:              — Здравствуй, малыш.              Ксавье длинно и шумно выдохнул. Ему могло быть семнадцать. Он мог быть того же роста в шесть с лишним футов. Он мог быть самостоятельным практически во всех сферах жизни. Но высокопарный педантичный засранец Хэмиш Максвелл Гамильтон был вампиром, который полтора века, если не больше, жил и видел, как творилась история. Так что да, он действительно называл его «малыш» и Торп ничего не мог с этим поделать.              Он фыркнул, покачав головой. И поёжился, когда наткнулся на пытливый взгляд по ту сторону экрана, который не сгладила даже рассыпающаяся на пиксели картинка. Хэмиш, видимо, тоже устроил телефон на подставке, сцепил руки в замок, упёрся в них подбородком и повторил свой вопрос, заметно хмурясь:              — Что-то случилось?              — Не то чтобы, просто... — Ксавье закусил губу, не зная, как признаться. Помычал, сглатывая слюну, и выпалил на одном дыхании, — У меня есть просьба к тебе. Отец не должен знать. Это важно.              Мужчина вскинул брови, смотря поверх линз. Щёлкнул языком о нёбо и уточнил, понижая голос до вкрадчивого шёпота:              — Это как-то связано с тем, что кто-то устроил тебе хорошую взбучку?              Торп оскорбился. Запротестовал, возмущённо раздувая ноздри:              — Никто мне ничего не устраивал!              — Серьёзно, — неверяще покачал головой Хэмиш. — С кем ты подрался, Ксавье?              — Я ни с кем не дрался, ясно? — он огрызнулся, находя в себе уже привычные злость и раздражение. Прикрыл ненадолго глаза и добавил намного мягче, — Это было просто дерьмовое стечение обстоятельств. Не имеет значения.              Хотел вернуться к изначальной цели звонка, но из динамиков телефона раздался хлопок двери. На фоне, за плечом Хэмиша, мелькнул женский силуэт, в приталенном простом бежевом платье. А следом послышался и знакомый английский акцент, деловитый в начале фразы и сбивчиво-восторженный — к концу:              — Дорогой, я подготовила бумаги и... О мой бог!              Ксавье помахал в камеру, искренне улыбаясь от такой реакции:              — Привет, Рокс.              — Ксави! — девушка тут же подскочила ближе, отложила увесистую папку листов прочь и опёрлась на плечи закатившего глаза Гамильтона, убирая пряди выбившихся из слабой шишки светло-медных волос за уши. Даже дурацкое обращение не резало слух, настолько сильными оказались соскучившиеся чувства, — Я так рада тебя видеть!              Роксана была студенткой, когда они познакомились с Хэмишем. Более того — он был её преподавателем, ещё в то время, когда он не перешёл к Торпам на полную ставку и не начал вести все их дела. После выпуска и оконченной с отличием учёбы они почему-то не расстались. Наоборот, отношения развивались бурно и стремительно, не скованные никакими рамками и обязательствами.              Казалось, никого не смущал союз вампира и двадцатичетырёхлетней выпускницы социологического факультета Принстонского университета. Как говорил сам Гамильтон, он «хорошо сохранился». Даже для такого юного и непорочного цветка, как Рокси. Хотя от него в её адрес не раз звучало добродушное ворчание, что не стоит верить этим большим карим глазам лесной лани и что язык у неё подчас острее палаша.              Как бы то ни было, он души не чаял в Рокси, поддерживал и помогал ей во всём, никогда не давил с женитьбой и семьёй, но в итоге обручились они едва ли спустя год с официального статуса партнёров.              Ксавье любил эту по-британски чопорную и по-американски задорную девушку. Из-за небольшой разницы в возрасте, она быстро нашла с ним общий язык, и часто проводила время в их доме, присматривая и помогая. С перерывами на написание исследовательских статей, с включением исторических справок из уст своего мужа, разумеется. Они оба были... славные.              И очень, очень-очень, любили друг друга. Не то чтобы Ксавье завидовал или что-то вроде того. Но всё же.              Он сдержанно кивнул Хэмишу в знак благодарности, когда тот прервал беззаботное щебетание и попросил свою жену оставить их; попрощался с Роксаной, заверив, что у него всё хорошо и он тоже очень по ней соскучился. И подождал, пока за ней закроется дверь.              Изнанку рёбер скребло неясной тоской.              — Итак, — Гамильтон поправил свои очки. Кончиками пальцев стёр след помады с уголка губ после поцелуя, который успел украсть у Рокси перед тем как выпроводить её из кабинета, — Что у тебя за просьба?              Вмиг перестроившись на серьёзный лад, Ксавье приосанился. И решил начать издалека:              — На этой неделе родительские выходные и я подумал, что...              Ассистент их семьи виновато поджал губы и устало потёр переносицу. Стараясь сгладить углы, осторожно произнёс и неосознанно потянулся к камеру, будто бы в самом деле мог коснуться плеча собеседника в утешающем жесте:              — Малыш, я боюсь, что гастрольный график твоего отца не позволит...              — Меня не интересует отец и его гастрольный график, — Торп снова вспыхнул. И тут же стушевался под пристальным каре-зелёным взглядом, — Я говорил о тебе. Как ты думаешь, ты мог бы приехать, Хэмс?              Мужчина неопределённо промычал и задумчиво почесал затылок. Сверил время на своих наручных часах и причмокнул губами, кивнув:              — Думаю, это можно устроить. Придётся ехать ночью, чтобы успеть. Я поставлю Винсента в известность, что меня не будет какое-то время, и нужно будет дать Рокси инструкции на случай, если...              Торп царапнул ногтями страницы раскрытого фолианта. Горячо замотал головой, привлекая внимание:              — Нет! Отец не должен знать. Вообще ничего. Для него мы не виделись. И, желательно, даже не созванивались.              — Малыш, — Гамильтон нахмурился. И укоризненно посмотрел поверх сдвинутых очков, — Мне начинать переживать?              Ксавье обессиленно откинулся на спинку стула и длинно выдохнул.              Взлохматил волосы, потянув у корней. И, таращась в потолок, пробормотал, решив выложить всё и сразу:              — Я расскажу тебе всё при встрече. И, пожалуйста, возьми с собой документы или статьи, или архивные записи — что угодно — с генеалогией моей семьи или типа того. Родовое древо с подробной характеристикой, может быть.              — Ксавье, что происходит? Ты просишь меня влезть в ваш семейный архив, выкрасть бумаги и привезти их тебе к завтрашнему утру, но не желаешь объяснить, для чего тебе это понадобилось? Я живу не первый десяток лет на этой земле, так что лучше говори всё, как есть.              Голос звучал сурово. Смелости нашлось только с опаской взглянуть сквозь ресницы. Хэмиш смотрел прямо в камеру, цепко изучал всё, что только могло передать изображение на его телефон, и поджимал губы, явно желая сказать что-то ещё, но сдерживая себя и ожидая объяснений.              Пришло время главного оружия. Безотказного ещё с детства. Торп надеялся, что не растерял этот навык.              Он снова подался вперёд, наклоняясь ближе к своему экрану, проникновенно заглянул, сводя брови «домиком», и жалобно протянул:              — Хэмс, ну пожалуйста! Я честно расскажу тебе всё завтра, но мне правда очень нужна информация и я не хочу, чтобы отец знал об этом. Это важно для меня. Пожалуйста.              Гамильтон молчал какое-то время.              Потом тяжело вздохнул и зажмурился, сжимая переносицу и снимая очки. Ксавье с трудом сдержал победный возглас. Да! Щенячий взгляд. Невозможно устоять. Как обычно.              Благодарно улыбнулся, когда мужчина по ту сторону экрана неохотно согласился на такие условия. И коротко рассмеялся, когда ему, как маленькому, погрозили указательным пальцем:              — Хорошо. Я сделаю это. Надеюсь, твой отец меня не уволит.              Потратив пару минут на непринуждённый обмен новостями и ещё с десяток «спасибо», Торп завершил звонок. Не зная, чем более занять руки, потянулся к своей сумке. Достал альбом, пристроил на столе так, чтобы можно было вновь делать записи на оставшемся пустом пространстве, при этом не смазывая уже имеющиеся пометки. И вернулся к прерванному чтению. У него ещё оставались неосвоенные разделы.              Перед тем как вновь погрузиться в изучение изгоев-оборотней, Ксавье в задумчивом предвкушении закусил губу, мелко постукивая кончиком карандаша по бумаге.              Половина дела была сделана — на Хэмиша можно было положиться. Осталось только дождаться завтра.              Завтра. Завтра у него будут ответы. И чуть больше понимания, что делать со всей этой бредовой... ситуацией.