Тайна лагеря "Little Paradise"

Десять дней обычной жизни для кого-то прошли довольно быстро, но для кого-то это было подобно вечности. Дни тянулись невыносимо долго, это раздражало. Хотя из этого всего вышел хоть какой-то плюс. Несмотря на всё это, миссия прошла ужасно по естественным причинам, которые уже были известны каждому члену команды… Даже вспоминать об этом не хочется. Каждый такой, казалось бы, разный человек воспринял эту ситуацию одинаково, что неудивительно даже… Но «Netherhill», как ни странно, словно прошёл мимо событий последнего дня миссии. Всё-таки подтверждался факт того, что комплекс не интересуется людьми, которые страдают. А вот за биологическими оружиями у них строгий надзор по этому поводу, как-никак они более важны и восстанавливать их намного легче, но уходит больше средств… Но сейчас не об этом. Начальство неплохо так вознаградило оставшихся выживших за работу рейтингом. Да, одна целая и четыре десятых того стоит, хотя нет… Моральная компенсация, если бы она была, дополнила бы эту сумму. Хорошее было только то, что смогли дать хоть какой-то отдых на две недели. Немного не мало, но лучше, чем ничего… После отряда «Nightmare» в лагерь был отправлен другой отряд с целью уничтожения всех следов, так как стимул есть и будет таковым: »Никто не должен знать!». По сути, отряд не знал ничего о тех специалистах, так как никто с ними не сталкивался, но все знали одно — их задача лежала в сборке всей информации и скрытии ненужных данных. Как-никак планировалось привести лагерь в существование, уж так настояло не одно начальство, почему нет. Если это действительно необходимо, то нет ничего невозможного… Но в любом случае, миссия отряда «Nightmare» является завершённой, и это хоть немного, но радовало остальных. Да, было нелегко работать… да и пережить это всё. Но даже рейтинг не сравнится с тем, что стоило пережить. Ни один это не сможет воплотить в реальность — потеряет быстро хватку. Естественно, кому как… После прибытия в комплекс объект был сразу же направлен в крыло для сохранения подобных существ. Ну а сам объект имел класс B1, что значило следующее: существо опасно, но при определённых обстоятельствах и воздействиях внешней среды. Пока что за такой, казалось бы, большой срок, никаких новых данных о Клоде не было найдено… *** В комплексе, как это было всегда, была постоянная шумиха и работа. Неизвестные люди в форме, халатах ходили по коридорам, переходя из одного кабинета в другой. Люди ходили с пустыми руками, кучей каких-то бумаг, документов, необходимых вещей. Кто-то ходил один, кто-то собирался кучей, спокойно болтая о какой-то важной теме. Периодический шум, звуки шагов раздавались в длинных коридорах гулким эхом, который не прекращался ни на секунду. Это до жути раздражало. Естественно, когда ты просто от этого отвык, то тебе вновь приходится привыкать к этим звукам, режимам и прочим вещам… Шумиха прямо говорила, что сейчас час дня. Именно в это время работа кипит сама по себе. Иногда по громкоговорителям произносились голоса личностей и название команды, которые либо должны были прийти на взлётную площадку, либо явиться в нужный пункт, но иногда говорилось просто какое-то одно имя, с напоминаем явиться в кабинет под таким-то номером. В общем, если бы кто-то попросил описать человеческий рой — то вот, пожалуйста… Среди других неизвестных людей, чьи лица казались мутными и ничем не запоминавшимися, по коридору медленно шёл ничем непримечательный никому парень, одетый в тонкий чёрный свитер с подвернутыми рукавами до локтей, в серых брюках. Он держал в руках небольшую папку терракотового цвета, где внизу был небольшой черный значок IS. Что это значит, парень не знал, он только лишь осматривал папку внешне. Она имела несколько закладок разного цвета и формы: большинство были белыми и округлыми, синие с треугольным краем, красные — их было меньше всего с прямоугольным краем. Что ж, немногословному было не так интересна папка и содержимое, поэтому рассматривать её долго не собирался. Опустив руку, он прошёлся рукой по своим темным волосам, слегка потрепав чёлку, как любил делать большую часть времени с недавних пор. Среди всех неизвестных людей парень отличался отлично видимой со стороны гетерохромией, но другие не обращали на это особого внимания. Тут много таких «со странностями». Пустой взгляд, который действительно не выражал ничего, кроме безразличия и прямой холодности ко всему, смотрел куда-то в даль очень длинного до невозможности коридора, приятного бледно-синего цвета с алой прямой линией на стене. Да, сегодня здесь много людей, как заметил разведчик. Буквально вчера в это же время он виделся только с тремя-четырьмя людьми, но сегодня их было значительно больше. Гетерохромику было на это параллельно, так как сегодня его попросили сходить в медицинское крыло к одному человеку, который сейчас был на выполнении своей работы. Здесь разведчик был каждый день ровно час… Но никто об этом не знал, кроме него самого и одного человека, который разрешил ему заходить в палату в любое удобное время… На данный момент его задача была простой — найти палату под номером 2307 и отнести папку, также передать пару слов. Не то чтобы парень не хотел этого делать, так как знал, к кому идёт, скорее просто не имел желания… В последнее время он не хотел делать ничего, даже буквально дышать, как бы странно это ни звучало. Когда ты чувствуешь себя причастным к делу, в котором ты как виновник, то хочешь найти абсолютно любой способ как покончить с жизнью. С того момента действительно прошло десять дней… За всё это время парня постоянно либо штормило в собственных мыслях, либо он не виделся ни с кем. Всегда клонило в сон, чувствовалась подавленность, усталость, но стоило разведчику просто уснуть, как он периодически вскакивал как ошпаренный из-за одного и того же кошмара. Смерть напарника выбила его из колеи рассудка… Именно в тот день Патт совершил огромную ошибку… Почему он не выстрелил, увидев объект сразу, или хотя бы не остановил инженера, начав упрекать, что план ему не нравится? Именно из-за этого парень даже не хотел видеть своего отражения в зеркале, потому что он прекрасно помнил следующее: как только отряд доставили в «Netherhill» и гетерохромика оставили одного, он разбил зеркало в кабинете одного из медицинских работников, который просто его проверял. В тот момент Патт был невменяемый, эта ситуация ему запомнилась, несмотря на то что он не помнит конкретно, как это произошло. После этого он просто обходил зеркала за километр, так как ненавидел даже своё отражение, не то что себя… Но его действия, ошибки, поведение это не оправдывало. Он, чёрт возьми, виноват, раз в той ситуации ничего не мог с собой сделать или хотя бы просто как-то разрулить ситуацию… А что теперь? Навряд ли эти мысли сделают кому-то легче. Вновь парень об этом думал… Он слабо встряхнул головой, чтобы просто успокоиться. Плюс ко всему здесь слишком много людей. Ладно, разведчику нужно было только найти нужный кабинет и отнести папку. Ничего сложного. Вайлант неохотно осматривал взглядом коридор в поиске номера. М-да, за стеклянными окошками каждой палаты тоже было много людей, и так в каждой. Почему тут так много народа? Патт сразу же остановился, увидев одну палату, где он был каждый день. 2297… Парня двигало желание вновь подойти к окошку и просто взглянуть внутрь, но не позволяло дело. Разведчик посмотрел на гладкий пыльно-серый пол, уложенный плиткой. Его вновь била тоска каждый раз, когда он видел эту палату, всегда хотел зайти… Ладно, он всё равно будет идти по этому же коридору назад. Поэтому заглянет позже. Как только он поднял голову, то был приятно удивлён из-за того, что толпа рассеялась мгновенно. Что ж, это даже хорошо. Осмотревшись по сторонам, парень принялся искать глазами нужный кабинет. По его подсчётам, идти ему осталось не так долго. Подавленно вздохнув, разведчик посмотрел в даль коридора, у которого словно не было конца. Сделав несколько неуверенных шагов, гетерохромик ускорился, чтобы просто побыстрее выполнить нужное. — 2298… 2299… 2300… 2307… — читал числовые наименования палат парень сухим голосом, который выражал буквально ничего, кроме подавленности. Остановившись напротив нужной двери, разведчик думал, а стоит ли вообще идти и что-либо делать? Он скрестил руки перед собой, смотря в сторону. В коридоре никого не было, но отчётливо слышались посторонние звуки: шаги где-то в начале медицинского крыла, где разведчик находился, какие-то шорохи, писки и постукивания важных приборов в каких-то кабинетах. Эти звуки так успокаивали… Словно ничего и не было. Всё так тихо. Казалось бы, жизнь прекрасна… Но всё то, что произошло, не нравилось никому из оставшегося отряда. Разведчику тем более. Он ненавидел себя, презирал каждое утро за то, что вообще жив, и думал, что не достоин жизни после всего случившегося… Парень мог это остановить и предотвратить, но он ничего не сделал. А ведь инженер доверил им свою жизнь, став приманкой… Почему они ничего не сделали? Парень вновь коротко вздохнул, погрузившись в мысли. И так всегда. Стоило всего лишь об этом подумать, как пропадаешь на очень долгое время в своих мыслях, не обращая внимания на весь внешний мир… Минута за минутой, час за часом, день за днём… Всё проходило очень одинаково, ничего не менялось. Ну, разве что приходилось общаться с разными людьми, отнекиваясь или кидая короткие ответы в их сторону. Посмотрев вновь на папку, разведчик заинтересовался данными в ней. Что это вообще? И что это за знак? Возможно, тот человек, которому парень нёс её, знает об этом поподробнее? Хотя это маловероятно. Даже спрашивать не хотелось. Так, спокойно. Просто нужно отнести эту папку, передать пару слов и спокойно идти по своим делам, которых в принципе и не было. Всего лишь несколько простых действий. Обдумав всё, парень опустил руки, вновь оглянувшись вокруг. По-прежнему в коридоре не было ни души, что очень хорошо. В конце концов снова подавленно вздохнув, разведчик медленно приложил руку к плоской металлической ручке двери, думая, стоит ли идти. Отбросив мысли, Вайлант слабо на неё надавил и медленно раскрыл дверь нараспашку. Не разглядывая комнату и людей, находившихся в ней, разведчик быстро зашёл и плотно закрыл дверь за собой, оставив после себя громкий хлопок. Он временно смотрел в пол, уложенный плиткой такого же цвета, как и в коридоре. Лишь после парень медленно повернул голову к нужному знакомому человеку, с которым говорить на данный момент просто не хотелось. *** Русоволосая девушка стояла напротив железного стола, разговаривая с другим человеком в комнате. Голубоглазая, которая парню была уже так знакома и стала родным человеком отряда, медленно повернула голову в тот момент, когда послышался хлопок дверью. Увидев того, кто стоял рядом с проходом, она немного вздрогнула от неожиданности. Поправив на себе василькового цвета тонкий свитер с горлом, Вайт быстрым шагом направилась навстречу к парню, положив руки в светлые джинсы. Подойдя к нему, девушка слабо обняла его, жизнерадостно улыбнувшись, хотя настроение, как и состояние, были не очень, но работа заставляла забыть о переживаниях. Но разведчик отнёсся к этому с неким презрением. Он даже не сдвинулся с места, а лишь быстро отстранился, переведя взгляд на человека, с кем стратег дружески беседовала. Девушка с белыми, как снег, волосами, которые были заплетены в короткую косу, даже не обращала на него внимания, смотря на небольшую стопку бумаг, которую принесла психолог. Но поняв, что на неё кто-то смотрел, она медленно повернулась. На ней была небесного цвета длинная футболка и не менее длинные тонкие штаны такого же цвета, но только на них была белая полоска сверху вниз. Их взгляды пересеклись, но гетерохромика она не интересовала, хоть он и не ожидал её снова встретить… Понимая, что с разведчиком что-то не то, Кэролайн, отстранившись, окинула его многозначным подавленным взглядом с головы до ног, о чём-то задумавшись. Наконец русоволосая слабо наклонила голову вбок, когда тот наконец посмотрел на неё. Он в принципе никак не изменился, разве что были небольшие и слабо видимые круги под глазами, а также волосы, которые были взъерошены и походили буквально на солому. Парень слабо моргнул, с негодованием смотря на стратега, после чего перевёл взгляд на папку в руках. Немного погодя он протянул вещь ей, ожидая от неё действий. — Меня просили тебе передать… — сухо и неохотно, тихо проговорил разведчик, отвернувшись и смотря в угол светлой комнаты, которая была такая же, как и сам коридор медицинского крыла. Помимо железного стола, на котором были бумаги, рядом стояли два белых стула. Палата сама по себе была небольшой, в отличие от той… Здесь была кровать и белая деревянная тумбочка персикового цвета, состоящая из двух ящиков, на ней самой стоял ночник черного цвета, который не вписывался в интерьер и был неуместен. Пробежавшись глазами по палате, парень вновь посмотрел на девушку, стоящую напротив него, которая неуверенно смотрела на папку, а потом и вовсе угрюмо взглянула на него самого. — Вайлант… С тобой всё хорошо? — забрав папку из его рук, спросила неуверенно Кэролайн, продолжая смотреть в его глаза, которые казались стеклянными и безжизненными, мрачными. — Хм, странный вопрос, — немного сурово произнёс он, слегка нахмурившись и вновь отведя взгляд в сторону. — Неужели ты пришёл только ради этого? — всё так же Вайт была не уверена, стоит ли подобное спрашивать. — Да, — уже собираясь уходить, парень взялся за ручку и уже наклонил, но кое-что вспомнил. — Ах да, забыл сказать… Рон только недавно закончил работу над «каким-то очередным важным исследованием», а когда со мной встретился, то попросил передать папку и следующие слова, — после этого парень закатил слабо глаза, подняв указательный палец. — «Мне нужно встретиться с Кэролайн где-то в четыре часа дня, чтобы обсудить пару важных вещей.»… На этом всё, — разведчик не стал церемониться и сразу же открыл дверь, уже собираясь уходить, но стратег остановила его, схватив за руку. — Ви, с тобой точно всё нормально?.. Выглядишь как сам не свой, — грустно проговорила девушка, понимая причину его резкой смены поведения. Но парень лишь слегка одёрнул руку, на что Вайт его отпустила, а он остался стоять в открытых дверях. Разведчик сейчас был зол, но почему? Она же ничего такого не сделала и не сказала, ведь так? Он резко осознал, что сейчас поступает действительно неправильно, из-за чего удивился самому себе. Слабо встряхнув головой, выкинув ненужные мысли из головы, парень спокойно посмотрел на психолога, которая терпеливо ждала от него ответа, поникнув. — Со мной всё хорошо. Просто… Я не хочу ни с кем говорить лишний раз, — кратко пояснил разведчик, повернувшись головой в сторону выхода. — Ты в этом уверен? Послушай, если тебе нужна помощь или просто нужно будет поговорить или выговориться, то знай, я всегда готова выслушать… Ты же помнишь об этом? — тихо проговорила Кэролайн. На что тот лишь слабо недоверчиво кивнул и сразу же вышел, с хлопком закрыв дверь настолько, что в лицо стратега ударил мощный поток воздуха. Ей стало до невозможности тоскливо из-за всего случившегося… Казалось, что это лишь кошмарный сон, но увы, это была та ещё реальность. Сколько ещё должно пройти времени, перед тем как она почувствует себя нормально? Мало того, что она не могла найти себе места, так что уж говорить о других членах отряда, которые ненавидели себя за совершенный поступок… Но эти слова ничего не сделают. Они же не воскресят мёртвых? Тихо и подавленно вздохнув, стратег перевела взгляд на папку, после чего посмотрела на Коган, которая всё это время следила за ними. Пару раз проморгавшись, беловолосая прогладила правой рукой по бинтам на другой, которые скрывали гематомы. Наконец она повернулась к стопке бумаг и взяла одну из них, чтобы просто ознакомиться с текстом того, на какие вопросы ей стоит отвечать. Так как Эйда является единственным человеком, который смог выжить в отряде «Bloodhound», плюс ко всему имея расшатанную психику, ей нужна была помощь в этом. Как было неожиданно, что именно стратега к ней и направят. Ей она больше верила, чем кому-то другому, плюс ко всему, с ней было приятнее общаться… Но она казалась не такой уж и однозначной… Нежелательно усмехнувшись, беловолосая начала читать текст. — Он у вас всегда такой странный? — неожиданно спросила она без какого-либо намёка. — Вайлант не странный… Просто он такой, какой есть, — пояснила стратег, подойдя к столу и положив папку. — Я на время отвлекусь, буду читать документы, а ты можешь пока что отвечать на бланки, — немного улыбнувшись, несмотря на дикую подавленность, проговорила русоволосая, взяв в руки ручку — вдруг надо будет что-то пометить для себя в документах. Внизу справа говорилось, что это — копия, и то что с этого момента папка с документами принадлежит на данный момент ей. — Каждый день мы начинаем с бланков… Мне нравится, — чтобы немного разбавить обстановку, девушка слабо засмеялась, что понравилось другой… *** Покинув палату после встречи со стратегом, парень прислонился спиной к двери, подняв голову в потолок, на котором были плоские лампы в виде широких плит, которые освещали всё тёплым светом. Подавленно вздохнув, он слабо оттолкнулся от стены, посмотрев по сторонам. Вновь никого нет. Это было даже хорошо. Среди тишины и собственного кровотока, где-то вдали слышались тихие шаги, которые отдавались эхом в длинном коридоре, который даже веял холодом, не то что в палатах… Там умеренная температура, пахнет едкими медикаментами, которые чуть ли не доводили до какого-то испуга (вдруг что-то с тобой будут делать)… Даже представлять не хочется. Коротко вздохнув, разведчик вспомнил, что хотел ранее. Эта мысль заставила его хоть ненадолго расслабиться… Но то, куда он хотел пойти, не совсем радостное событие или место, а скорее наоборот. Неуверенно парень сделал один шаг, после и следующие ему дались легко, несмотря на подавленность и абсолютное нежелание что-либо делать. Вновь по коридору начали раздаваться шаги, которые казались громкими. Парень вглядывался в окна палат, которые были недалеко от самих дверей и давали прямой обзор на то, что происходит в них. В основном в каждой из них были один или два человека, которые что-то обсуждали с пострадавшим, радуясь при этом за его или её жизнь… Везунчики… Разведчик сам не заметил, как ускорился. Он просто хотел дойти до нужной палаты и просто постоять, посмотреть в окно. До этого ему разрешали заходить в палату… пока он не разбил второе зеркало. М-да, такая себе неконтролируемая агрессия. Сейчас же допуск ему был запрещён. Да и в принципе никто не знал, куда он ходит большую часть времени и что вообще делает днями, кроме него самого. В воздухе витал этот едкий запах хлорки, медицинских бинтов, спирта, а самое главное — убивало присутствие ихтиоловой мази… С чем-то это определённо ассоциировалось, но с чем парень не знал и не мог понять. Но все эти запахи вызывали головную боль, если ты долго находился здесь. Стены словно с каждой минутой всё больше и больше на тебя давили. Несмотря на мысли, которые резко возникли в голове, парень продолжал идти дальше, так как им двигало желание найти эту палату… Такая угнетающая атмосфера. Кто-то здесь получает медицинскую помощь, получает шанс на вторую жизнь, но кто-то умирает… И вот начали появляться знакомые номера комнат. Парень угрюмо смотрел на них, периодически смотря на тех, кто был внутри, чисто как обычный прохожий без какого-либо энтузиазма. Вот она! Палата под номером 2297… В горле возник ком, который перекрывал дыхание, как только разведчик остановился. Он поначалу боялся посмотреть, поэтому встал рядом с дверью, прислонившись к ней, смотря в потолок, думая о своём… Его ела совесть, впрочем, как всегда. Каждое утро он ходил из угла в угол и не находил себе места, думая о том, как угомонить самого себя. Он винил себя за всё содеянное… Парень был виноват в этом. Всё было бы хорошо, если бы не его тупое поведение и характеристики спроектированного кода… Он что-то промычал самому себе, говоря о том, насколько всё ужасно. Собравшись и сжав руки в кулак, гетерохромик сделал короткий шаг и повернулся лицом к окну, которое давало полный обзор за тем, что происходит в палате. Парень вновь, как и каждый день, внешне сжался, как и все эмоции и чувства внутри него, как только он просто увидел привычную мрачную картину… Белые стены медицинской палаты, металлический стол рядом со стеной, на котором стояли пару ненужных вещей по типу бумаг или чёрных прямоугольных умных часов, которые показывали приятным зелёным цветом 13:46… Недалеко, слева от этого стола, когда-то висело то самое зеркало, которое парень разбил в агрессивных припадках, но на данный момент там отчётливо остался след от его присутствия. Собственно, эта палата ничем не отличалась от других… разве что имелись приборы. Сквозь стекло и стены слышался монотонный писк аппарата искусственного кровообращения. На черном мониторе отображалась зелёная привычная полоса, которая большую часть времени была прямой, но через определённое время выдавало писк, и эта линия мгновенно поднималась, после замирала вновь. Куча проводов и других приспособлений было проведено к наполовину безжизненному телу, которое, казалось, бьётся за жизнь, но с другой стороны этот шанс очень мал, как найти в океане сухой камень. Были неоднократно моменты, когда пульс вовсе пропадал или появлялся на мгновение ещё тогда, когда отряд не доставили в комплекс. Также аппарат периодически устанавливал смерть, но буквально через минут пять работал как ни в чём не бывало… Но медики знали одно — инженера невозможно спасти. Поначалу никто за него не хотел браться… А почему, собственно? Дело в том, что на это уходит ценное время и куча средств. Нереально представить, что было бы, если бы биоинженер не настоял на своём и, грубо говоря, не надавил на одного из главных медиков. Но об этом даже вспоминать не хотелось… Ведь какое это теперь дело?.. Почти неживое тело парня со шрамом на лице лежало на койке, укрытое до горла белой тканью, лишь одна правая рука была сверху, у которой была связь с капельницей. Странно было лишь то, что пальцы были слегка почерневшими по неизвестным причинам… Сложно было принять тот факт, что ты больше не сможешь увидеть его живым. А ведь буквально не так давно он постоянно с кем-то ссорился, иногда коверкался, изображая кого-то, даже улыбался и творил прочий беспредел. Но увы, больше такого не будет… Разведчик до последнего не мог принять, что на его лице ничего не будет проявляться, что оно навсегда останется бледным со впадинами вокруг глаз и неаккуратным резким шрамом на лице, который запомнится в памяти надолго… А прибор всё продолжал редко издавать надоедливый писк, который отдавался тихим эхом в ушах гетерохромика. Он угрюмо смотрел на полумёртвое тело, которое вообще не подавало признаков жизни, а лишь продолжало умирать. Их разделяла бетонная стена и дверь, для открытия которой нужна была карта доступа, которой у разведчика не было… Вновь парня поедала медленно совесть, которая так любила проявляться в ненужные моменты и пропадать в неизвестном направлении, когда это необходимо. Но что теперь? Как бы парень ни хотел, чудо не произойдёт никак. Кто там говорил, что надежда умирает последней? Похоже, что она умерла ещё в лагере… Парень несильно ударился головой об стекло, которое их разделяло, угрюмо и подавленно смотря в пол, хотя его эмоций не было видно на лице, но где-то внутри чувства скукоживались в плотный комок, который не давал даже воздух вдохнуть. Периодически мысли подталкивали на то, что именно он в этом виноват. Не будь он таким слабым и тупым в подобных ситуациях, никто бы не пострадал… Но что будет дальше? Обвинят ли Рона или же Вайланта в том, что они причастны к смерти инженера? Именно этого и боялся разведчик. Что если в его коде что-то будут менять, и он вновь станет не таким как прежде, а даже хуже? Парень даже думать об этом не хотел, ведь стоило только подумать, как он чувствовал зверскую панику и резко ускорившееся дыхание. Убрав голову от стекла и убедившись, что он его не испачкал, разведчик отвёл взгляд в стену за спиной, пытаясь снова не сломаться, как это было десять дней назад… Видел бы это инженер, то начал бы прикалываться над гетерохромиком ради шутки и подкола, ничего более. Казалось бы, он так его ненавидел из-за того случая с объектом, что клялся отомстить. Разведчик вспоминал периодически тот момент, когда он чуть не пристрелил Дельту, яростно причитая: «Ты поплатишься за то, что сделал за со мной…». Но сейчас гетерохромик этого не хотел, а лишь жаждал вернуть момент вспять. Парень слабо махнул головой, повернувшись лицом к стеклу, наблюдая всё так же за телом, в надежде, что когда-нибудь увидит его живого вновь… Темноволосый лишь подавленно вздохнул, посмотрев в потолок и приложив руку к стеклу, как он любил делать. Парень вновь мысленно представлял хороший конец, который был невероятен. — Я должен просить прощения… Ты всё же был прав, я слабак… — собравшись с мыслями, с хриплым и дрожащим голосом проговорил разведчик, ненадолго закрыв глаза. У него возникло резкое желание разбить стекло, но он держался до последнего, лишь бы эта спонтанная ненависть к себе не отдалась ему боком, пока ему вообще не запретили приходить сюда. Гетерохромик медленно, очень медленно сжал приложенную руку к стеклу в кулак, слабо ударив, спустив часть неугомонной неприязни к себе, в конце выдохнув. Он немного успокоился и отошёл от стекла на пару шагов. — Возможно, я приду сюда ещё раз… Пока моя совесть не прекратит меня преследовать, — более хмуро и агрессивно сказал полушёпотом парень, развернувшись к обратному пути, присмотревшись, есть ли там кто-нибудь. Коридор по-прежнему был пустым. Это радовало лишь в том случае, что никто не видел эмоциональных припадков разведчика. Немного задумавшись, парень сделал несколько коротких шагов, после которых более уверенно направился в ту длинную часть коридора. В его дальнейших планах было лишь вернуться в свою небольшую комнату, взять пару вещей и направиться в тренировочную зону, где он проводил больше всего времени среди таких же разведчиков, как и он сам, но вот только не каждый из них был биологическим оружием… Лишь там гетерохромик мог спокойно забыть обо всём, ведь когда работаешь с холодным оружием, ты должен быть зациклен лишь на деле, а не своих переживаниях… Где-то вдали коридора, впереди раздался хлопок дверью, который отдавался дальше гулким эхом и небольшими вибрациями, из-за чего голова разведчика немного побаливала. Плюс ко всему, из-за запахов в воздухе у него происходила небольшая дезориентация в пространстве, но из-за того, что здесь он бывает каждый день по нескольку часов, у разведчика даже сработал на это небольшой иммунитет. После того, как где-то вдали послышался хлопок дверью, оттуда показался среднего роста человек, который издалека казался довольно знакомым. Вайлант немного прищурился, наклоняя голову то на один бок, то на другой, чтобы получше и с разных ракурсов понять, кто находится впереди за несколько десятков метров от него. Парень заметно ускорился. Как оказалось после, он не зря думал, что человек кажется знакомым, ведь он действительно был. Человек среднего роста, но выше разведчика на сантиметров десять точно, стоял к нему полубоком рядом с дверью, читая папку приятного персикового цвета в его руках. По черным очках с тонкой оправой, слегка выбритым волосам на висках и небольшому хвостику, по белому халату, под низом которого была голубая рубашка и красный галстук, можно было понять, что это был доктор Линкольн. Не сложно было догадаться, но что он здесь делает? Разве он не должен быть в другом корпусе? Патт быстро направился к нему, слушая мелодию собственных шагов, которые сейчас звучали чуть тише, нежели пару минут назад. Услышав шаги, русоволосый довольно быстро повернулся лицом к гетерохромику, устремляя на него вопросительный взгляд тёмно-бирюзовых глаз, которые иногда переливались от света на бирюзовый. Когда Патт к нему подошёл, а расстояние между ними оказалось примерно несколько десятков сантиметров, доктор хлопнул несильно папкой, закрыв её, после повернулся к разведчику всем телом, осматривая его с головы до ног. — Вайлант? Что ты тут делаешь? — в более приветливом тоне спросил Линкольн, положив руки за спину, коротко усмехнувшись. — А вы? — ответил вопросом Патт, смотря на него бесчувственным взглядом. — Ну, я первый спросил. Но раз так, то я по работе… А ты? — Нужно было передать папку с документами. Правда, хотелось бы знать, что в ней… Совесть не позволила посмотреть, — посмотрев себе в спину, в длинный светлый коридор, хмуро ответил разведчик, как-то не желая разговаривать. — Это сведения по вашему делу, наверное. Ты уже в курсе о том, что после вас был отправлен на уничтожение улик и сбора большей информации другой отряд? Так вот, эта папка — конкретный результат их работы… Если тебе интересно, — коротко улыбнулся парень, сняв с лица очки и сложив дужки. — Вряд ли они там что-то нашли… — угрюмо ответил тот, повернувшись к нему. — Как раз наоборот. После их заключения сразу же провели расследование… Когда это было и что они расследовали? — на время доктор задумался, закатив глаза. — Ах да! Они вернулись вчера, тогда же и началось расследование по делу одной личности, которую вы привезли с собой… Стоило ему только сказать пару подобных слов, как разведчик встрепенулся, теперь в голове возникла идея. Он знал, о ком идёт речь, и парень не успокоится, пока не получит ответы на свои вопросы, а из своего опыта он понимал, что сможет добиться этого. — Бриджет Гита? Что за расследование? Где она сейчас? — протараторил чуть ли не со скоростью ядерной ракеты гетерохромик, уже готовясь получить ответ. — Пх, я знал, что ты захочешь с ней пересечься… Но я боюсь, как бы ты не натворил делов… — Я ничего не сделаю! Клянусь всем тем, чем только можно! — Хорошо-хорошо! Расслабься… Прямо сейчас у неё, по идее, проходит допрос. В качестве всеобщей безопасности и твоего интереса, я могу сходить туда с тобой как свидетели. Не беспокойся, насчет этого я договорился. Поверь, мне прекрасно удалось понять, насколько ты мстительный, но это даже неплохо… Наверное, — в конце тот положил руку ему на плечо и махнул головой назад, где было продолжение длинного коридора корпуса. — У меня есть свободный час-два, поэтому можем быстро сходить и поприсутствовать. Пойдём. После чего доктор направился в ту сторону первым, а Вайлант какое-то время стоял в ступоре… Доктор Линкольн знает, насколько для него это важно?.. Прямо сейчас он может получить ответ на главный вопрос: Кто ты, чёрт возьми, такая, Бриджет Гита? *** Металлическая серая дверь открылась с тихим писком и, как только двое зашли в небольшую комнату, сразу же тихо захлопнулась. Вся комната была тёмно-лазурных цветов. Небольшая люстра, которая походила на окружность, освещала такое небольшое пространство холодным светом. Лишь одна стена, которая являлась зеркалом Гезелла привлекала больше всего внимания. Рядом с ней был металлический стол сине-серого цвета и два стула с разных сторон стола. Как парню объяснили, эта комната предназначена для того, чтобы можно было беспрепятственно смотреть за процессом допроса без прочих глаз, здесь есть звукоизоляция. Разведчик слышал о подобных махинациях, но сам лично никогда на них не присутствовал. Гетерохромик то и дело осматривал саму комнату, но на зеркало внимания не обратил. Доктор Линкольн же стоял всё это время рядом с дверью, наблюдая за парнем. — Не хочешь обратить внимания на… стекло? — спокойный голос прозвучал коротким эхом по всей этой комнате, из-за чего парень немного встрепенулся. Услышав намёк, гетерохромик повернулся лицом к стеклу… По ту сторону можно было видеть блондина, чьи волосы были слегка взъерошенными. Он стоял рядом со столом, руку положив на него и держа в другой тёмно-синюю папку с бумагами, небесно-голубыми глазами смотря в стену белого цвета. Сам же этот человек был одет в серую рубашку, поверх которой был свитер чёрного цвета с белой маленькой маркировкой сверху слева «Netherhill», чёрного цвета брюки и берцы песочного цвета. Видимо, этот человек и есть следователь. За белым квадратной формы столом сидела та, за чем разведчик и пришёл. Черноволосая девушка карими глазами сверлила этого парня, медленно положив руки, которые были «связаны» металлическими наручниками, на стол. Эта привычная её одежда: красная форма с чёрными вставками и полосками, алого цвета очки с тёмными линзами, серёжки в виде звёзд, которые напоминали о подвеске, уже успели стать ненавистными парню. Был бы у него шанс, он бы растерзал ей глотку, всадил нож в сердце и спалил бы её тело… Но разведчик спокойно стоял на своём месте, медленно садясь на стул. Здесь веяло неприятным холодком, но парень на это не обращал внимания… Он был готов слушать весь этот допрос. На столе, за которым он сейчас сидел, лежала небольшая стопка чистых бумаг и чёрная ручка. Не задумываясь ни о чём, Патт сразу же схватил их и притянул к себе. Щёлкнув ручкой, он сделал небольшую пометку тонким шрифтом и принялся терпеливо ждать начала… Медленно при этом кипя от гнева, который не мог унять, так как ждал он мести этой злорадственной девчонке вот уже столько времени… *** Следователь с глухим хлопком кинул папку на стол, наконец-то посмотрев на девушку, которая мысленно думала о том, как его прикончить. — Неплохо вы разгулялись, Гита… Уложить на себя большое дело, в котором убито более сотни человеческих жизней. Совесть вас ещё не съела? — его голос звучал противоположно внешности. При виде следователя можно было предположить, что он доброй натуры, но его грубый голос говорил об обратном. — Можно мне другого следователя? — не сразу ответила та. — Нет. Вам больше нечего скрывать, вы же об этом знаете? — проговорил блондин, слегка потрепав себя за волосы одной рукой. — Я никого не убивала и ничего говорить не буду, — пояснила Бриджет, отвернувшись и злобно посмотрев в стену. — Так и не говорите. Вы в любом случае ответите за содеянное, — парень сел напротив неё, сложив руки на столе, как при молитве. — Мне уже известно о вас всё… Вы стратег, психолог, геодезист, аналитик, стрелок в одном флаконе. Неужели вам настолько сильно было необходимо заниматься всем этим ради горы трупов? — Я не убивала. Да, на мне лежат трупы, но точно не сто, — злобно усмехнулась она, слабо цыкнув, повернувшись к следователю лицом. — Тем не менее… Не хотите поделиться своим бывшим планом или причины стольких убийств? — саркастично улыбнулся голубоглазый, откинувшись на стуле и скрестив руки перед собой. — Нет. — Хорошо. Давайте пройдёмся по моим теориям. Не зря же я ломал голову всю ночь, — на этом он открыл папку и вытащил до боли знакомую фотографию. — Узнаёте? На фотографии были счастливые лица большинства людей. Пять человек стояли в коридоре комплекса, видимо, в техническом корпусе. По краям стояли две девушки — Эйда Коган, самая младшая среди всех счастливых и более яркими глазами смотревшая на остальную часть команды, и сама Бриджет Гита, которая недовольно смотрела в сторону, скрестив руки перед собой. Чуть ближе к центру стояли два приятных на вид парня — русоволосый Сайрус Рамон, стоящий рядом с Гитой, скрестив руки перед собой, радостно усмехнувшись, и Остин Аффэ, который непонимающе смотрел на напарника, который обнимал его и аналитика. По центру стоял не совсем запомнившийся парень, бывший член отряда — Фриц Кэррол. Сероволосый парень примерно двадцати четырёх лет со слегка голубыми покрашенными концами волос, с маленьким пышным хвостиком, ярко-зелёными глазами, которые переходили в болотный. Серые очки с красными линзами округлой формы. Белый костюм с лавандовыми вставками и красным горлом, полосками на плечах. Черные перчатки без пальцев, аметистового цвета штаны с глубокими карманами и чёрные ботинки. Этот парень обнимал Сайруса и Остина, улыбаясь приятной улыбкой. — С него вы и начали, — блондин указал пальцем на Фрица, косо посмотрев на Гиту. — Он был самым первым. Его вы убили восемь месяцев назад, когда ваш отряд в составе пяти человек был на миссии по поиску следов объекта. Вы ненавидели Кэррола, верно? Расскажите, как это было, или мне это сделать самому? Бриджет лишь помрачнела, но даже не дёрнулась с места, а лишь коротко моргнула. Но следователь заметил, как зрачки немного задёргались. — Я создала отряд с нуля, когда была по специальности только психологом. Собрала нужных людей, среди которых и был этот специалист — Фриц. Но не было одного человека. Он нашёл к нам в отряд эту мерзкую девку — Эйду. Терпеть её не могу… Нас отправили на миссию, но этого идиота поставили в должность лидера… Так было всегда с того момента, как был создан отряд. А ведь я это сделала! Кэррол сразу же стал любимчиком всего отряда и заполучил всеобщее внимание. В один из таких дней на миссии мы поругались из-за того, что он слишком много возомнил о себе… — Вы повалили его на землю при свидетелях — членах отряда. Взяли со стола нож и нанесли пять ударов в лёгкие. Вы сделали это не специально, но отряд давно считал вас невменяемой. Остин Аффэ сам обращался в начальство с целью убрать вас из команды и отправить под суд, — продолжил с саркастичной улыбкой следователь, косо посмотрев на неё. — Но у него не получилось. Довольно хорошие у меня связи. Тот человек, с кем он говорил, был на моей стороне по старой дружбе. Но я знала то, что они не остановятся на этом и будут собирать доказательства, — грозно протараторила Бриджет, получше расположившись на стуле. — Вы терроризировали самого слабого из отряда — Эйду Коган. Так вы хотели, чтобы она перешла на вашу сторону. Вот её показания, — блондин вытащил из папки пару бумаг, которые не были скреплены. — Но у вас не получилось. Поэтому вы решили пойти дальше по плану. Каким-то чудом вы подменили миссию и место. Не зря вы учились на программиста. Попав в лагерь «Little Paradise», вы решились на следующее. Вы заранее знали про место, объект и его способности, место обитания и следующее, — после этого зеленоглазый вытащил ещё один документ. — В вашем рюкзаке, который вы утопили в реке, был найден ваш дневник, где вы подробно расписали план дальнейших действий. В этот момент девушка явно напряглась, слушая дальше, что ей могут сказать. — Также были найдены катализаторы. Вы знали, что объект контролируется стибнитом — радиоактивным камнем. Вам не составило труда найти место его нахождения и воспользоваться камнем, который вы замаскировали под подвеску в виде звезды, — следователь вновь показал изображение, но уже другое. — Объект перешёл на вашу сторону, после этого вы «улучшали» его, вкалывая мощные белковые катализаторы. На этом блондин остановился, как бы мысленно говоря, что её очередь говорить. — Я знала, что всё это время они собирали данные о том, что я неадекватная и всё такое. Моя задача была такова — узнать, где бумаги и кто этот чертила, что их хранит. Первым был Сайрус, он часто работает с такими бумагами. Его было проще убить. Мы пошли в лагерь, чтобы «изучить территорию и осмотреть домики». Мы зашли в один из них, и я заперла дверь за собой ради того, чтобы потянуть время. Я начала издалека — задавала вопросы, которые касались чисто меня. Наш разговор закончился на том, что я просила сказать, где документы. Рамон до последнего заверял, что он не знает, где они, что бумаги не у него. Я повалила его на пол и приставила пистолет ко лбу, угрожая. Тот ничего не сказал, кроме: «Я лучше сдохну, но ничего не скажу. Такая, как ты, должна сдохнуть за Фрица!». Я и пристрелила его, перевернув тело, выстрелив в затылок. После чего просто скормила Клоду. Ну а как я останки затащила на второй этаж дома, оставив кости в целости и сохранности, вам знать необязательно. Следователь усмехнулся, переведя взгляд вбок. Он достал из папки фотографию, на которой был скелет, который Вайт и Патт нашли в доме. После чего блондин достал другую фотографию, на которой была яма с трупами. — Ваша работа? — Я их не убивала. Останки валялись по всему лагерю. Я просто затащила их туда. Эта яма была сначала подвалом, я лишь убрала верхнюю часть. Это было сделано для объекта, так как он питается человеческими остатками тоже. — Хорошо, — следующая фотография — изуродованный труп из дома, где были Дельта и Конахан, появилась рядом, тоже на столе. — Он был вторым? — Эйда слишком слабая девчонка, поэтому она бы, естественно, после моего террора, не стала идти мне наперерез. Под подозрением был Остин. Он был слишком тупым, чтобы понять, что стало с его напарником. Я прикинулась жертвой. Выбежала из леса со слезами, кричала, что объект убил аналитика на моих глазах. Он поверил и сам предложил проверить. Аффэ вооружился, но это ему не помогло. Пацан не знал, каков Клод в высоту, поэтому я наврала, что он чуть ниже человека. Я привела его уже в другой дом и только когда я снова закрыла дверь, он понял, что это ловушка. Он стрелял, выпустил на меня несколько патронов, но механик не знал, что у него их мало. Когда они закончились, я повторила то, что спрашивала у Сайруса. Остин тоже не сказал ничего, типа ничего не знает. Я просто оставила его в покое, но его сожрал объект, пусть и не полностью. — И вы снова проиграли… Вы думали, что документы где-то в вашем лагере и решили вернуться, объект следовал за вами. Когда вы нашли Коган, которая что-то искала, вы решили убить и её, чтобы не было свидетелей. А когда бы вертолёт вернулся за вами, то притворились бы жертвой. Ваш план удался бы, если бы не Эйда, — следователь положил три фотографии и небольшую стопку бумаг, написанные от руки Коган. — Всё это время именно она и собирала против вас улики. Снимала на камеру вас и ваши странные вещи, поведение, записывала на диктофон всё то, что вы говорили. Документы тоже писала она, но только девушка знала, что рано или поздно вы достанете её. Обвинения против вас были написаны мелким шрифтом на одной из бумаг, якобы принадлежащие Рамону. Вы облажались. Как бы вы ни старались поймать Коган, она была быстрее вас. Вы проиграли. Услышав конечный ответ, Гита сжалась. Её губы сошлись в тонкую линию, дыхание участилось, в ушах слышался собственный кровоток, а сами зрачки бегали ходуном. Она кипела от гнева. Девушка сжала руки в кулак, опустив голову. — Эта чертовка! — Тем более это не всё то, что я хотел бы спросить у вас, но вы сами рассказали. Но вы и на этом не остановились. Из-за вас пострадал и другой отряд — «Nightmare». Вы в курсе, что одного из них убил ваш же объект? — встав со стола и скрестив руки за спиной, спросил следователь, грозно посмотрев на неё. — Пх, конечно. Я же говорила, что у них ничего не получится. Вот и сдох этот придурок. Не первый и не последний, — она чуть приблизилась к нему, злобно улыбнувшись. — Последний. Я лишь поверхностно прошёлся по вашим обвинениям. Я взял лишь убийства, про остальное вы и сами знаете… Хотите знать, что с вами будет дальше? — блондин наклонил голову слегка набок. — Вас расстреляют прилюдно, пусть все видят вашу никчёмную смерть, так мы можем сделать, нас ничего не остановит. Запустим несколько патронов в вас — и дело с концами… Но ответьте на вопрос: зачем нужны были все эти жертвы? — Я мечтала о нормальной команде, о нормальной жизни… Вам меня не понять. Те мрази— предатели, они этого заслужили. Если бы они не тупили, то я бы оставила их в живых и сейчас я бы не сидела здесь. Вам, специалистам, не понять этого. Весь мой мир стоял на лжи и иллюзии, которые были созданы «Netherhill"-ом… Они должны были сдохнуть. На что голубоглазый коротко вздохнул и сложил фотографии, бумаги в свою папку, взяв её в руки. Он в очередной раз смотрел на неё… Какими же жестокими бывают люди. Они готовы рвать друг друга в клочья, разрывая плоть из-за жадности и жажды власти, денег, мести… Который раз он встречается с такими, но эта девушка запомнится ему надолго как та, которая не имеет смысла для такого массового убийства людей, причём своего же отряда. Для чего это всё? Девушка молча смотрела на него. Почему же она резко всё рассказала? Бриджет была под препаратом. Её пытали, держали в тёмной комнате без воды несколько дней, вновь допрашивали, в один из дней она взбесилась и чуть не убила следователя, схватившись за нож, но в неё вкололи успокоительное. Сейчас же в её крови его было слишком много. Этого было достаточно, чтобы просто разговорить её. Её взгляд был довольно туманным, но несмотря на это она продолжала смотреть на следователя, как хищник на жертву. — Думаю, многим будет интересно посмотреть на то, как вас пристрелят… Вы не заслужили жизни, Бриджет Гита. — Бла-бла-бла! Вы не первые, кто говорит это. Мне всё равно. Они сдохли, и всё. Сдох Сайрус, Фриц, Остин и этот ебучий Дельта. Думаете, мне жаль?! Нет! Это лишь какие-то картонки, которые понятия не имеют, кто они и что! Вы бы знали, с каким счастьем и удовольствием я смотрела на их трупы! Знаете, какого это, когда месть совершена? — Причём тут это?.. Отряд был прав, вы неуравновешенная, — после чего блондин дотронулся до красной кнопки под столом, которая подзывала охрану. — Увидимся на вашей публичной казни. Обдумайте всё то, ради чего вы это совершили. Удачи вам найти свой котёл в аду. На этом следователь покинул допросную, хлопнув дверью, а девушка лишь коверкала его последние слова, откинувшись на стуле… Разведчик щёлкнул ручкой, закончив писать каждое сказанное слово. Он кипел внутри от бушевавшего гнева. Парень хотел прямо сейчас убить её. Глаз невольно загорелся, и гетерохромик злым взглядом смотрел на неё, пока та его не видела, только своё отражение. Вайлант медленно встал и с такой же скоростью свернул листок несколько раз пополам, положив в карман. Его руки сжались в кулаки настолько, что он почувствовал боль от ногтей. Патт хотел убить её. Ярость кипела, прибавлялась жажда мести… Он стиснул зубы до боли, даже на лице виднелись жвалки. Доктор Линкольн заметил это и плавно, не сразу положил руку на его плечо. Парень немного вздрогнул, смотря на него. Ярость немного спала, если бы этого не случилось, то гетерохромик накинулся бы на Линкольна. Тот же действительно выглядел подавленно из-за всего. Он не мог представить, что разведчику пришлось пережить, и он чертовски винил себя за это. А парень чувствовал его нарастающую панику и грусть, которая скапливалась где-то внутри, не давая нормально дышать. Парень слабо смахнул его руку, посмотрев на Бриджет, которую уводили люди в форме, но она даже не сопротивлялась. Ей было уже всё равно. Немного погодя Патт услышал скрип двери. Доктор стоял в дверном проёме, указывая на выход. Вайлант был только рад покинуть это знойное место. Как только дверь комнаты закрылась, гетерохромик подавленно вздохнул, подняв голову к потолку. Он хотел увидеть её смерть. Возможно, так душа немного успокоится. Но больше всего разведчик хотел убить её сам, без вмешательства других. Из-за неё всё это произошло. Доктор же ясно понимал, что парень не успокоится. Но, собственно, Линкольн сам желал ему хоть как-то помочь, уж больно сильно он был виноват в некоторых мелочах. — Я хочу её убить, как бы странно это ни звучало… — грубо проговорил парень, открыв глаза и посмотрев на доктора, который слегка был удивлён, но после успокоился. — Я понимаю тебя, Вайлант. Вернее, я знаю, какого это. Но пойми, хорошим это не закончится. В любом случае, она получит по заслугам, — тихо проговорил создатель, смотря на парня, который смотрел в коридор. — Куда её повели? Вы знаете, где будет её казнь? — Эм… Ты хочешь это увидеть? — Да… Я не успокоюсь, пока не пойму, что Гита получила по заслугам, — грубо проговорил разведчик, косо посмотрев на Линкольна. — Я знаю, где это… Но ты действительно хочешь? — Да, хотелось бы. Какое-то время разведчик смотрел вдаль. Посреди коридора ходило много людей в форме, также были и просто работники комплекса. Парень вновь почувствовал эту подавленность. Да, он был рад где-то в глубине души, что сейчас будет казнь Гиты, но его печалило другое… Как бы на это отреагировал Дельта? Наверное, он был радовался и кричал на весь коридор что-то наподобие: «Да! Так тебе и надо, сучка! Подыхай, а я посмеюсь, как ты будешь умирать!». Хах, было бы это так… Инженер бы точно порадовался с этого. Но жаль… Жаль, что из-за того, что ты не вмешался, чтобы разрулить процесс, пострадал человек, да и не просто какой-то, а напарник… А ведь они смогли бы найти общий язык, подружиться… Парня прямо сейчас сильно ела тоска, но не сейчас… Не сейчас, чуть позже. Но он не мог прекратить себя не винить за смерть… Зачем его создали, возложили надежду, если он даже не в состоянии с этим справиться? Так, спокойно! Сейчас парень посмотрит то, как она будет умирать, возможно, ему станет от этого легче, ну а потом он направится к себе или в стрелковый зал… Спустит хотя бы свой гнев, если это можно было бы сделать. Наконец разведчик вздохнул подавленно и тихо, повернувшись к Линкольну, который следил за ним в оба… Он уже терял гетерохромика, когда ему меняли генетический код полностью. Доктор никогда не забудет событие год назад, когда разведчика привезли буквально мёртвого, чтобы восстановить… Аж мурашки по коже пробежали! Кошмар! Встряхнувшись, он немного помрачнел, опустив немного голову вниз, смотря в пол. Разведчик увидел это, и ему стало не по себе. Слишком много событий за этот день. Патт осмотрел его со всех сторон, наклоняя голову с одного бока на другой. — С вами всё хорошо? — он явно был обеспокоен, так говорил его дрожащий голос. — Всё хорошо, Вайлант, не переживай, — махая руками, ответил тот, коротко усмехнувшись. — Пойдём. Раз ты так хочешь. Я и сам не против. Доктор посмотрел на свои наручные часы на чёрном ремешке. До конца его перерыва ещё час. Отлично! Он везде успевает. Хотя потом, ближе к ночи, будет слишком много рутины… Кошмар. — У меня ещё час! Тем более пойдём! — в радостном тоне заявил Линкольн, положив руку на плечо парнишки, ведя его по коридору до нужного места. *** Большая комната в серых тонах, в ней не было ни мебели, ни чего-то другого. Лишь рядом со стенами стояли люди. Это были «зрители» этого прекрасного цирка. Прямо сейчас люди то и дело шептались, обсуждая, что же сейчас будет происходить. Раздался хлопок дверью, после чего все шумы стихли, лишь слышались шаги людей, которые отдавались эхом. Два человека в чёрной форме, похожую на одежду класса зачистки, держали девушку, Гиту, с двух сторон. Позади них шёл тот самый следователь со светлыми волосами. Он шёл следом за ними, сложив руки за спиной и что-то рассматривая вдали. Неужели все эти люди собрались здесь для того, чтобы просто посмотреть на быструю смерть человека? Видимо, да. Девушку оставили одну по центру большой комнаты. Её руки были по-прежнему скованы в наручниках. Она не сопротивлялась, а спокойно стояла и смотрела в пол пустым, холодным, безэмоциональным взглядом, думая, возможно, о своём. Наконец двое сотрудников и следователь оставили её на всеобщее обозрение и ушли не на столь долгое время. Люди смотрели на черноволосую, перешёптывались друг с другом, кто-то, возможно, знал её, кто-то нет, но это не важно. Сам же Доктор Линкольн и разведчик стояли чуть ли не в первых рядах, самое главное, что был хороший обзор. Гетерохромик не переставал глазеть на брюнетку. Его ярость смешалась с другими эмоциями. Он по-прежнему хотел прямо сейчас убить её на месте за всё то, что она сделала на этом белом свете. Парень вновь сжался, прищурившись. Он сделал короткий шаг, но доктор его вовремя остановил, отрицательно махнув головой. Разведчик сразу же успокоился, встав уже нормально. Но Патт жаждал убить её, разорвать плоть, раскромсать внутренности просто за всё то, что она сделала… Нельзя. Девушка стояла. Она немного посмеивалась своим мыслям в голове, которые вертелись и нагоняли странные чувства. Бриджет подняла голову и посмотрела на всех присутствующих. Люди шептались большую часть времени, но лишь некоторые что-то кричали по типу: «Да, давайте! Убейте её! Казнь! Казнь! Казнь!». Творился беспредел, но когда выстрел, направленный в воздух, прозвучал по всему залу, все сразу же засуетились, как тараканы на кухне, когда включили свет. Следователь и двое его сопровождающих стояли на небольшом балкончике, который показывал вид на такой балаган, который казался привычным. Следователь поднял руку, заставив всех обратить на него внимание. Он раскрыл папку о деле и начал что-то читать, но Бриджет не слушала его речей. Ей было все равно. Девушка была погружена в свои мысли о дальнейшем. Она знала, что её ждёт сейчас, но даже не сопротивлялась. Брюнетка лишь злорадственно улыбнулась, смотря на кафельный пол тёмно-серого цвета. Сколько было утеряно человеческих жизней из-за одного человека… Но разве её это волновало? Кроме жажды мести в её голове ничего не было, но сейчас её голова не работает вообще. Конечно, большая доза успокоительного, как она ещё жива вообще? Вновь раздался хлопок металлической двери. Пару шагов раздалось на весь зал эхом, но Гита их игнорировала. Третий человек в серой форме и такого же цвета маске на всё лицо встал напротив неё, держа в руках огнестрельное оружие металлического, серого цвета. Как только он перезарядил затвор, раздался этот же звук и на балконе, где стоял следователь и два таких же специалиста в форме. А блондин продолжал читать приговор, но девушке было всё равно. Она направила взгляд на человека перед ней, испепеляя его убийственным взглядом, готовясь напасть, если бы не наручники. Наконец следователь сказал следующее: — Вселенная всегда стремится к порядку… Рано или поздно мы должны вознести жертвы ради её успокоения… Если нужно спасти человеческие жизни, то мы убьём убийцу, — он закрыл папку с тихим хлопком, опустив руки. В этот момент один из служащих, стоящий напротив девушки, выстрелил… Громкий звук пролетел по всему месту, после чего пустая обойма звонко упала на кафельный пол, несколько раз покрутившись на месте. Раздался тихий крик, после чего стихло абсолютно всё. Пуля точным выстрелом попала в ребро. Девушка молчала, так как сильная доза успокоительного взяла своё. Из раны постепенно шла алая жидкость, но из-за яркой формы такого же цвета она была почти не видна. Гита дышала редко и прерывисто, пытаясь не издавать ни звука. Руки предательски дрожали, а ноющая боль в ребре доводила до мурашек, направляя неприятный приступ боли в мозг. Второй выстрел был совершён человеком с балкона прямо в правое плечо, из-за чего та громко закричала из-за боли душераздирающим криком. Возникло ощущение, что пуля пробила саму кость. Сильная, жгучая боль доводила до сильных мурашек и тряски всего тела, из-за чего девушка даже выпустила пару горьких слёз, яростно крича на большой зал. Её причитания и громкие слёзы раздавались эхом на весь зал, заставляя каждого человека вздрогнуть. Чтобы не заставлять себя долго ждать, другой человек с балкона выпустил последний заряд в затылок девушки… Она больше ничего не произнесла. Тело слабо качнулось, после чего тихо упало лицом на холодный пол. Алая и местами тёмная кровь покидала тело в местах выстрелов. Она тихо дышала, пытаясь жить, но боль была сильнее. Сознание медленно туманилось из-за того, что выстрел был совершён в затылок. Было неимоверно больно и тошно от самой себя. Все воспоминания прокручивались в её голове, из-за одного из них девушка даже тихо разрыдалась без лишних слов. Ей не было жаль ни себя, ни пострадавших людей. Она радовалась тому, что ей пришлось провернуть. Кровь продолжала покидать тело в сильном потоке. В глазах темнело, и сознание туманилось ещё сильнее. Девушка лишь тихо прошептала самой себе: «Пришли поглазеть на мою смерть… Радуйтесь, что мне наступил конец.». Веки становилось трудно держать открытыми, глаза становились словно сухими. Веки медленно закрылись, а дыхание исчезло. Неимоверная пытка закончилась… Но разведчик словно чувствовал, что этого было мало. Он словно хотел, чтобы она познала боль всех тех людей, которых она убила собственными руками. Его руки медленно сжались в кулаки до боли и покалывания, а взгляд выглядел убийственно. Ярость кипела внутри. Он желал мести. Бриджет не заслужила быстрой смерти, она должна была мучаться в тех же страданиях, что и пострадавшие от неё люди. Парень сжал со всей силы челюсть, но его взгляд был пустым, без каких-то эмоций и чувств. Это заметил его сопровождающий. Осторожно он положил руку тому на плечо, заставляя обратить внимание на себя. У него это получилось. Разведчик повернулся к нему, не вызывая никаких эмоций. Доктор Линкольн хмуро указал на выход, как бы говоря, что стоит прямо сейчас уйти. Он пошёл первым, а парень некоторое время стоял на месте. Он в последний раз посмотрел на тело девушки, которое уже точно было мёртвым. Но ему этого было мало… *** Не совсем громкий хлопок дверью раздался в маленькой комнате парня. Сейчас уже вечер. Настенные часы белого цвета, которые не вписывались в интерьер, показывали 19:43. Его ждала обычная комната в серых тонах. Ничего примечательного, но среди односпальной кровати, небольшого шкафа, стола и стула было окно. На столе лежало обычное барахло, по типу бумаг, органайзера с ручками, небольшого зеркала. Но среди всего внимание привлекал лишь блокнот небесно-голубого цвета, чёрная ручка и такого же цвета камера, за которую он боролся чуть ли не до крови, уж больно сильно он хотел её забрать себе. Сделав пару шагов, разведчик бросил на кровать свою барсетку, в которой почти ничего не было, и подошёл к своему столу. Он угрюмо осмотрел хлам на своём столе. В этот момент на его плече что-то появилось. Пернатый друг всё это время сидел в его комнате на шкафу. Это место он себе выбрал сам, так как вороны не любят комнатную среду, и поэтому тот забился в верхний угол. Янтарь некоторое время просто сидел на правом плече, но потом головой стукнулся о щеку парня, чтобы тот обратил на него внимание. Разведчик коротко вздохнул, повернувшись к нему. Несмотря на то, что настроение было чертовски плохим, он был готов радоваться, если так можно было это назвать, тому, что ему разрешили оставить крылатого друга себе, так как от него действительно есть польза… как сказал инженер когда-то. Он был в этом прав… Вайлант взял со стола небольшой пакетик орехов и семян, которые были смешаны. Он подошёл к окну, где лежала неглубокая прозрачная миска, и отсыпал немного еды своему другу. Тот сразу же прыгнул к окну и после изучающе осматривал миску и еду в ней. Янтарь поворачивал голову из стороны в сторону резко и неожиданно. Затем он принял подарок и принялся с удовольствием уплетать свой «ужин». Положив пакетик на стол, парень достал из кармана записи, которые он сделал ещё на допросе, записав каждое слово и реплику. Разведчик даже не стал просматривать их. Он лишь открыл свой блокнот, открыв последнюю страницу и положив листок, чтобы потом его приклеить скотчем, если ему дадут. Парень хотел уже закрыть его, но остановился, открыв предпоследнюю страницу… Этот рисунок был последним за это время. После парень даже не брался за ручку и ничего не писал в блокноте. Этот рисунок запомнился ему до боли, как и событие. Тонкими линиями был изображён инженер, смотрящий куда-то ввысь, и его подпись внизу… Кто мог подумать, что это событие было последним радостным в жизни инженера? Гетерохромика неприятно щемило глубоко внутри, но он старался держать себя в руках. Он закрыл блокнот и обратил внимание на камеру, которая спокойно стояла подальше от всех вещей. Неосознанно Патт взял её в руки. Это была камера Дельты. Мало того, что разведчик еле как выпросил её, так ещё и смог попросить одного механика починить, чтобы та хорошо работала. У него получилось на славу… Вайлант нашёл в галерее одну из записей. Самый первый день. Вот Брукс идёт по тропинке, раскидывая гравий, причитает о том, насколько комплекс плох. Вот на записи появляется вертолёт, где среди дыма и пыли была команда, где в их числе был и сам парень… Он пересматривал эту запись чуть ли не каждый день… Разведчик продолжал винить себя за случившееся. Он не смог спасти его, выстрелив раньше. Разведчик ничего не сделал. Помрачнев, парень положил камеру на стол, выключив. Он медленно подошёл к окну, потрепав себя за чёлку. Вновь эти странные мысли о плохом лезли в его голову. Никто не знал о его переживаниях, никто не мог сказать, поступил ли он правильно или же нет. Никто не мог сказать, виноват ты или нет, никто не поддерживал. Он снова, как и всегда, стремился быть один и не вмешивать никого в свои проблемы, уж больно сильно это не любил по сей день. Разведчик перевёл взгляд на ворона, который спокойно ел. В глазах вновь начало щипать, они стали слегка мокрыми. Парень это ненавидел и считал себя из-за этого слабым. Он приложил пальцы к лицу, цыкнув самому себе и протерев глаза. Его голос в голове твердил успокоиться и не вести себя как слабак. Патт подавленно вздохнул, посмотрев в окно, направленное на комплекс. Солнце уже забилось за горизонт, оставляя после себя яркие краски, но в представлении гетерохромика они казались слишком нереалистичными, а лишь иллюзией… Он продолжал себя ненавидеть. Парень снова посмотрел на Янтаря, который смотрел на него своими яркими глазами. — Знаешь, а ведь ты остался со мной навсегда один… Мне тебя жаль. Забрал из естественной среды обитания, и теперь ты мучаешься… Я надеялся в глубине души, что всё будет хорошо, но из-за своих ошибок свершилось всё иначе, из-за чего себя ненавижу… Так я закончил всё ни с чем… Закончив говорить о своём, разведчик посмотрел в окно, мучая себя словами угрызения, ненависти к самому себе…