Только время принадлежит нам

Под небом все лишь временно бывает. ©Лао-Цзы       Семь лет назад в день празднования зимнего солнцестояния Сичэнь совершил нечто, чему он сам до сих пор не мог найти объяснения. Впрочем, его можно было понять. В тот момент он был не в самом нормальном состоянии, чтобы решать — насколько его действия вяжутся с общепринятым поведением. Лань Сичэнь мог с точностью до секунды сказать, что день, когда он покинул Пристань Лотоса, был седьмым после смерти его супруга, в тот день должны были состоятся похороны, но он на них так и не появился. С момента произошедшего на ночной охоте и, вплоть до того, как он исчез из Юньмэна, он почти не покидал библиотеку. Его разум лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации… и нашел.       Это было путешествие в один конец, но Сичэнь не мог не попробовать. Он заплатил за ритуал своей жизнью, так что, вернуться обратно уже не мог. Но исправить все там, спасти любимого — было его целью и он собирался выполнить ее. Только вот, то ли он напортачил, то ли Бог, явившийся ему, хотел от него чего-то большего, но вышвырнуло его не за сутки до начала праздничной охоты, которая должна была превратиться в то, во что она превратилась, а на несколько десятков лет раньше. В день, когда чуть не погиб Цзян Фэнмянь.       Получилось, как в старинных легендах, читая которые, Сичэнь всегда ставил под сомнение реальность в них происходящего. Лань Сичэнь спас мужчину от демона, а взамен, в шутку, попросил его во исполнение кровного долга, отдать то, чего он не желал больше всего. Вот и получилось, что судьба — шутница, подарила ему его же супруга, только юным и еще не знающим боли и печали. Глупость — не иначе. Кто бы мог подумать, что Цзян Фэнмянь настолько не любил родного сына, что готов был отдать его первому встречному.       Сичэнь понемногу выплывал из глубокой медитации, в которой находился, воспоминания ускользали как песок сквозь пальцы. Рядом чувствовалось какое-то шевеление. Лань Сичэнь инстинктивно потянулся рукой, наткнулся на что-то тёплое, свернувшееся калачиком у его ног. Заклинатель открыл глаза и опустил взгляд. Маленький мальчик лежал, уложив голову ему на бедро.       — А-Чэн, — с мягким смешком позвал Сичэнь и потрепал ребенка по голове.       — Учитель Лань, — Цзян Чэн сонно потянулся и поднялся. — Я хотел позвать вас на завтрак.       — Ох, уже довольно много времени, — бросил взгляд на небо заклинатель. — Как долго ты ждёшь меня?       — Не очень долго, — пожал плечами мальчик.       — Тогда веди, — предложил мужчина, поднимаясь с земли.       Ребенок побежал вперёд, Сичэнь степенно пошел следом.       В общем зале не было людей, завтрак уже закончился, так что, можно было поесть в тишине.       — Учитель, — Ваньинь указал на накрытый стол, тот же, за которым они ели вчера.       — Ты уже поел? — задал вопрос Лань.       — Нет. Отец сегодня рано ушёл в город по срочным делам, а матушка обычно пропускает завтраки.       Сичэнь с ужасом понял, что никто не озаботился даже мыслью о том, что ребенок скорее всего голоден.       — А что ты обычно делаешь, если родители заняты и не могут озаботиться твоей едой? — мужчина положил в тарелку ребенку несколько вкусных кусочков мяса.       — Иду на кухню, — отозвался Ваньинь. — Даньян всегда покормит меня, если я голоден. А если все заняты, то можно попросить Цзян Ци и он что-нибудь приготовит.       — Ты большой молодец, — искренне похвалил мальчика за находчивость Сичэнь.       Он честно не знал, что еще может сказать. Всего его красноречия не хватало в такой ситуации. Лань Сичэню очень хотелось настучать главе Цзян по голове за такое обращение с собственным ребенком. Как можно было довести до того, что мальчик пяти лет вынужден бегать на кухню в поисках еды?       — Что мы будем делать сегодня? — Поинтересовался Ваньинь с набитым ртом.       — Сначала прожуй, потом говори, а то можешь подавиться, — немного пожурил Сичэнь. — Будем учиться основам медитации.       — Это когда надо сидеть и не двигаться? — Цзян Чэн послушно пережевал и только потом продолжил разговор.       — Именно, — подтвердил Лань Сичэнь, разливая чай по пиалам.       Мальчишка воодушевленно кивнул и вдвое быстрее заработал палочками. ***       Ваньинь был старательным, но неусидчивым учеником, впрочем, неудивительно, учитывая его возраст. Сичэнь сидел в тени беседки с трактатом о военной стратегии и краем глаза наблюдал за мальчиком.       Поначалу всё шло хорошо. Лань Сичэнь объяснил основы того, как именно нужно «сидеть и не двигаться» и юный Цзян с полным энтузиазмом приступил к практике. Первые минут десять он ответственно сидел и следил за дыханием, в попытках очистить разум, но, как и предполагал Сичэнь, в скором времени, терпение начало подводить. Цзян Чэн завозился, пытаясь дать крови доступ в затекшие конечности. Потом недовольно засопел, когда выкинуть из головы мысли не получилось.       — Учитель, — сдался Ваньинь после еще десяти минут бесплодных попыток. — У меня не получается. Я что-то делаю не так? — Он хмурил брови, при этом не открывая глаз.       Сичэнь вздохнул с изрядной долей умиления.       — Ты всё делаешь правильно. Просто нужно чуть больше времени и терпения. Очень редко у кого получается с первого раза нечто столь трудное, — мягко наставлял он.       — А с какого раза получилось у вас?       — Это было так давно, — Лань Сичэнь задумался, вспоминая те дни. — Первый раз у меня получилось отключиться, пусть и ненадолго, к концу первой недели тренировок, но я не показатель, скорее исключение.       — Я хочу быть как учитель! — тут же решил Цзян Чэн, сосредотачиваясь.       — Самое главное — не переусердствуй, ты только вступаешь на путь самосовершенствования, не торопись, впереди еще много времени, — мягко ответствовал Лань Сичэнь.       — Я буду стараться достичь невозможного, — детский голос был полон решимости и серьезности.       Сичэнь почувствовал как против воли его губы расползаются в улыбке.       — Ты достигнешь, — тихо пообещал он, ощущая как припекает глаза.       Ваньинь кивнул. Вдохнул. Выдохнул. И продолжил свое сосредоточенное сидение.       По прошествии часа, Сичэнь решил, что для первого раза достаточно. Тем более он видел Цзян Ци, который шел по мосткам в их сторону.       — А-Чэн, достаточно.       Мальчик нехотя открыл глаза. Потянулся и вытянул гудящие ноги.       — Наставник! Мы собрались, — Цзян Ци подошел ближе.       — Отлично. Ваньинь, будешь принимать участие в тренировке? — Лань Сичэнь протянул ребенку руку.       Цзян Чэн радостно закивал и вложил свою маленькую ладонь в мужскую — большую и надежную.       — Идём, Цзян Ци, — предлагая старшему ученику идти вперед, Сичэнь махнул рукавом.       Тот развернулся и направился обратно в сторону тренировочной площадки.       Старшие адепты самостоятельно и по парам разминались, готовясь к тренировке. Ваньинь выпустил руку учителя и понесся к стойке с мечами, где среди закаленных в боях клинков, находился и его маленький деревянный тренировочный меч.       Выхватив его с нижних держателей мальчик занял свое место рядом с Лань Сичэнем.       — Помнишь про разминку? — улыбнулся Сичэнь, возвращая свое внимание самому юному ученику.       — Конечно! — Цзян Чэн отложил свое грозное оружие и упер руки в бока, готовый к разогреву.       — Самое главное — все делать плавно, — кивок головы означал разрешение приступать. — Все размялись?       Зазвучал гомон несинхронных ответов на разные голоса. Урок начался. ***       Приход Мадам Юй ознаменовал окончание занятий. Она появилась на тренировочном поле незаметно. Остановилась позади Сичэня и с удовольствием отметила, что адепты в восторге от своего нового учителя. Цзян Чэн к исходу третьего часа уже замучился настолько, что передвигался сидя у него на руках, что тоже не осталось незамеченным.       — Всем спасибо за занятие, все свободны. Приберитесь, пожалуйста, перед уходом, — многозначительно посмотрел в сторону вырытого на площадке котлована, Лань Сичэнь.       — Хорошо, наставник! — отозвались мальчишки.       — Чэн-Чэн, учитель Лань, — поприветствовала Мадам Юй подходящих. — Как прошла тренировка?       — Мама, я сегодня учился медитировать, — радостно поделился Ваньинь, при виде матери у него, похоже, открылось второе дыхание.       — Замечательно, — сдержанно похвалила Мадам Юй. — Твой отец вернулся и у него для тебя сюрприз, он ждет в главном зале.       Цзян Чэн несмело улыбнулся. У Сичэня невольно сжалось сердце, он-то прекрасно знал, что за «сюрприз» приготовил Фэнмянь. Он посмотрел на мальчика на своих руках, который аж заерзал от нетерпения. Впервые отец ждал его, впервые обратил на него внимание в таком ключе.       Лань Сичэнь наклонился, желая поставить ребенка на землю.       — Наставник Лань, я хочу, чтобы вы поучаствовали, — в женском голосе слышалось эхо напряжения.       — Это будет удобно? — ничего сейчас Сичэнь не хотел больше, чем пойти с Ваньинем.       — Не важно, будет ли удобным твое присутствие. Главное, что оно необходимо.       — Тогда, прошу, — мужчина сделал жест рукой, предлагая женщине идти первой.       Из главного зала доносились тихие голоса, услышав которые Цзыюань скривилась, Сичэнь её в целом понимал. Но его мнение об этой ситуации, впрочем, как и обо всех остальных связанных с Ваньинем, было предвзято.       Радостный мальчишеских смех прорвался из-за дверей. Цзян Чэн никогда так открыто не смеялся, ни тогда, ни сейчас. Лань Сичэнь так и держал его в объятиях, чувствуя как его шею обвивают детские ручки, а щечка — касается плеча.       — Чэн — Чэн, — позвала Мадам Юй, и ее сына бережно опустили на ноги.       К ним неслышно подошла Яньли, и взяла брата за руку. Мадам Юй, промедлив лишь секунду, давая себе время перед встречей с неизбежным, шагнула к дверям, которые тут же распахнули. Ее дочь держалась почтительно на расстоянии одного шага от нее, Ваньинь послушно шел рядом с сестрой. Цзян Фэнмянь сидел на лотосовом троне, а рядом с ним замер нелепый худой мальчишка, похожий на недавно вылупившегося птенца. Его новенькое черное ханьфу висело на его тощих плечах, будто было велико на несколько размеров. Длинные волосы были убраны в неаккуратный хвост, из которого выбилось несколько прядей, и перевязаны яркой красной лентой. На узком лице ярко горели глаза.       Сичэнь остановился в нескольких шагах от Цзян Чэна, скрывшись в тени колоны. По лицу Цзыюань пробежала судрога. Губы скривились. Было заметно, что она многое желает сказать, но ради детей сдерживает себя из последних сил.       — А-Ли, А-Чэн, познакомьтесь: это Вэй Ин, он сын моего хорошего друга и теперь он будет жить с нами. Относитесь к нему хорошо — Фэнмянь будто и не замечал напряженной атмосферы вокруг.       — Приятно познакомиться! — воодушевлённо произнес названный Вэй Ином мальчик, смотря на свою новую «семью».       — А-Чэн, — не дожидаясь пока родные дети придут в себя от новостей, продолжил мужчина. — А-Ин теперь будет жить с тобой, вы ровесники, так что быстро подружитесь, я думаю мы найдем место в твоих комнатах.       Цзян Чэн кивнул, но явно был не очень рад делить с чужаком свою территорию.       — Хорошо, — кивнул Фэнмянь и ласково потрепал Вэй Ина по голове.       Цзян Чэн проследил за этим движением разочарованым взглядом. Ему, чтобы дождаться такого элементарного поощрения, нужно было действительно достигать невозможного.       — И ещё, А-Чэн, я надеюсь ты поймешь, А-Ин некоторое время жил на улице и очень боится собак. Нам придется отдать твоих щенков, — будто между делом обронил глава Цзян.       — Что? — вздрогнул мальчик и на глазах у него выступили слезы. — Но, отец, это же мои щенки, как же так?       — А-Чэн, ну ты же взрослый мальчик, зачем тебе эти щенки, если у тебя появился шисюн? У тебя все равно больше не будет времени на эти глупости, — отмахнулся мужчина.       — Цзян Фэнмянь, — дрожащими от гнева голосом начала Цзыюань. — Ты готов выкинуть собак своего сына, только потому, что их боится твой найденыш?!       — Дорогая, это сын моих друзей, я не могу бросить его на улице. Что я могу поделать, если А-Ин боится собак?       Мадам Юй собиралась продолжить, когда в возникшей паузе раздался всхлип. Все обернулись к Цзян Чэну, который прижал к губам ладонь.       — Что ты, как маленький? Будут у тебя еще щенки. Вырастешь, заведешь столько собак, сколько захочешь, — попытался улучшить ситуацию глава Цзян.       Сичэнь отделился от тени, и даже не поприветствовав Фэнмяня, опустился на колени перед Цзян Чэном. Тот посмотрел на него огромными серыми глазами и подался в тут же раскрытые объятия. Длинные рукава надежно укрыли его от взглядов окружающих. Мягкие поглаживания по спине, действовали успокивающе.       — Молодой господин Лань, вы хотите сделать из моего сына неженку? — Недовольно фыркнул Цзян Фэнмянь.       Сичэнь не счел нужным даже обернуться к нему.       — Глава Цзян, я думаю мы можем прийти к каким-то договоренностям, — спокойно предложил он.       Сичэню нельзя было менять события в прошлом. Это было первое и самое основное правило, которое было указано во всех прочитанных им трактатах. Он мог изменить лишь одно событие, ради которого отправлялся в это путешествие, и больше никогда не вернуться в своё время. Но так как жизнью он уже заплатил, за изменения других событий его будет настигать наказание, такое, что он сам больше не захочет пробовать. Что ж, кажется, Лань Сичэнь был к испытанию готов.       — Я предлагаю, устроить на окраине Пристани Лотоса псарню, молодой господин Вэй не будет туда ходить. А-Чэн, в свою очередь, продолжит заботиться о своих подопечных и следить, чтобы они не уходили за пределы отведенной им территории, — Сичэнь почувствовал, как успокоился Цзян Чэн в его руках, ощутив защиту.       Фэнмянь, кажется, задумался над таким развитием событий.       — Но…       — Дядя, пожалуйста, — вдруг вмешался Вэй Ин. — Оставьте шиди его любимых щенков.       — Ну, хорошо, — сдался мужчина. — Но, А-Чэн, тебе придется хорошенько за ними присматривать.       — Да, отец, — покорно отозвался Цзян Чэн.       — Тогда покажи своему шисюну свою комнату, а я пока отдам распоряжения.       Сичэнь выпустил Ваньиня из-под защиты рукавов и мягко улыбнулся ему на прощание. После чего поднялся и откланялся, делая вид, что совершенно не замечает желания главы Цзян поговорить. Лань Сичэнь чувствовал подступающую дурноту и поспешил к себе в домик, чтобы вынести наказание в одиночестве. Но он не жалел. Он знал, какую травму нанес Фэнмянь сыну, отдав его щенков, так что, просто не мог остаться в стороне. А уж если ему придется заплатить за это. Что ж. Он заплатит.