Красные тени

      Аки задумался о миссии, когда не спеша шел домой. Желтый фонарь освещал дорогу, а ветер трепал листья. Час назад он сдал отчет Хокаге о недельной миссии, на которую его отправляли еще до поручения задания от каге. Миссия «Рассвет», несомненно, интересовала, но при этом парень понимал, насколько важна она для деревни. Изучив все доводы предыдущих участников миссии, он нашел интересным для себя то, что участники Акацуки собирали всех хвостатых. Только для чего?       Хвостатые, по мнению книг из академии, сильнейшие ныне живущие существа на планете, созданные Рикудо Сеннином. Их запас чакры невероятно огромен, и лишь пара шиноби смогла достичь такого уровня или даже превзойти, как, например, Хаширама Сенджу. Аки все больше склонялся к тому, чтобы взять эту миссию. Тайны Хирузена предостерегали его от этого решения. Хокаге дал секретные данные, но не объяснил, в чем заключается его работа. Это может быть как сражения с шиноби рангом выше его вдвое, так и присмотром за нынешним джинчурики Девятихвостого. И то, и то Аки не нравилось. Сражение — не его стиль, он всегда был больше тактиком, но это не значило, что он не мог вступить в бой. Он развивал в себе стратегический ум и силу, ведь у него была цель — получать одиночные задания, чего он и добился. В последнее время на миссиях он больше использовал первое. Один из факторов — нестабильная чакра. Причину он нашел, но пока не в состоянии решить. Не знает как.       В голове вдруг всплыл образ отца и его фраза о том, что мы не шиноби, но чем-то похожи на них. Усмешка коснулась губ. Аки всегда считал себя обычным, серым на фоне остальных. Слова родителя были значимы для него тогда, еще в пять лет, сейчас же это не имело смысла.       По середине дороги Аки замечает Наруто. Тот сидит на лавочке в расслабленной позе с закрытыми глазами. Кажется, что он задумчив, и в этот момент много мыслей и чувств переполняют Узумаки. Араи вспоминает, что было в данных о джинчурики Девятихвостого, и свои наблюдения за последнюю неделю.       У Наруто глаза голубые — чистый небосвод, пока не разозлится. Тогда они похожи на грозовое небо. Светлые взъерошенные волосы, которые обычно треплет Какаши после удачной тренировки. Улыбка мальчишки осветляет путь всем, кто с ним заговорит. Еще невинный ребенок, но при всем этом каждый раз изматывает себя тренировками. Контроль чакры из-за демона внутри слаб. Из друзей — Саске, Сакура и Шикамару, с которым проводит больше всего свободного времени. Мечта — стать сильнейшим Хокаге. Простак.       Он его противоположность.       У Аки глаза темные, почти черные, как и волосы, которые уже достают до плеч, если не связывать их в пучок. Он не борется за свои слова и ему плевать на общественное мнение, как и обществу на него. У него один друг — Генма, а круг общения ограничивается Хокаге и несколькими его подопечными. Иногда может перекинуться парой слов с продавцом в чайной лавке.       Араи подходит к нему ближе и садится рядом, так же откидываясь на спинку лавки. Наруто сначала ерзает от вторжения в его личное пространство и только через несколько мгновений открывает глаза. Смотрит на него недоуменно и с интересом. Вокруг них двое шиноби из Анбу, что постоянно сопровождают джинчурики. Аки не обращает на них внимание.       — Ты кто? — вместо приветствия сразу спрашивает Наруто. — Кажется, я тебя уже видел раньше. Это же ты стоял возле резиденции Хокаге?       То, что Узумаки уставший, видно не только по синим кругам под глазами — это слышно и по голосу, но он продолжает говорить и задавать вопросы ему, не дожидаясь ответа.       — Странный ты, — вдруг надувается он после монолога. — Сам сел рядом, смотришь на меня и молчишь.       Наруто демонстративно отворачивает голову в другую сторону. Аки улыбается на тот жест, но продолжает молчать. Он перестает рассматривать мальчишку, что делал до этого. Его взор обращается в глубину парка. Он ждет реакции своей чакры на чакру Наруто. Пока тихо, что уже вызывает вопросы. Раньше, как только джинчурики появлялся на горизонте, энергия Араи сразу становилась нестабильной, а сам он чувствовал головокружение и слабость во всем теле.       — Сегодня десятое октября, — снова тихо заговаривает Наруто.       Аки вспоминает, что в этот день могло произойти, пока не осенило: день рождения Наруто и годовщина со дня нападения неизвестного шиноби в маске и Девятихвостого. На тот момент ему, Араи, было четыре года. Скоро ему девятнадцать. Он понимает, что мог пережить Наруто в этот день, как и во все остальные. Ненависть жителей просто так не угасить. Слишком много жертв пало в тот день. Сразу после заточения Девятихвостого в малыша была назначена неделя траура по усопшим и Четвертому Хокаге.       — Мой день рождения. Первым меня поздравил Шикамару. Он подарил мне книгу по шахматным основам. Все никак не могу выучить как ходит слон, — Наруто неловко чешет затылок, но когда видит, что его слушают, продолжает: — Ирука-сенсей угостил меня большой порцией рамена.       То, с каким чувством Наруто рассказывал, насколько вкусным был рамен, у Аки вызвало только полуулыбку. На все уговоры Генмы пойти куда-то кроме привычного бара, Араи отмахивался.       — Сакура подарила мне коллекцию травяного чая, но не понимаю зачем, а Какаши-сенсей набор сюрикенов. Они очень крутые, — глаза Наруто загорелись, когда он рассказывал про оружие. — Хороший день был.       Последняя фраза прозвучала очень тихо. На несколько минут он замолчал, и Аки снова углубился в свои мысли. По его мнению чего-то не хватало, картина вырисовывалась не полностью. Наруто ничего не сказал о Саске. Он и был причиной сейчас потупившегося взгляда Узумаки, парень почти уверен в этом. Когда подглядывал за джинчурики на общих тренировках команды, было сложно не заметить привязанность блондина к Учихе. Наруто считал Саске своим другом. Что думал об этом Учиха — непонятно.       — Ладно, дядь. Хороший ты слушатель, но мне идти нужно. Сон ждет.       Наруто медленно побрел вдоль дороги под внимательным взглядом Аки. Он ни слова не смог сказать ему во время разговора. Чакра была стабильна. Сам для себя он сделал вывод, что такая реакция у него не на Наруто, а на Девятихвостого. Аки убедился в этом сегодня. Сам разговор с Узумаки вызывал смешанные чувства.       Дома его ждали кот и уборка.

***

      Девятихвостый не видел другого мира, кроме уже привычной клетки. Жизнь до того, как его заточили в первого джинчурики была столь отдаленной, призрачной и неправдивой, что он потихоньку начал забывать ее, как и свое имя, данное Рикудо, и других хвостатых братьев.       Мито была с ним отдалена, она его не боялась, но не подпускала и не хотела быть ближе с ним. Лиса такой расклад устраивал, так как он был еще зол на себя из-за того, как легко поддался шарингану Мадары. У Лиса нет воспоминаний с Мито. Его заточение при ней было в, казалось бы, вечном сне без сновидений. Она усыпляла все его попытки выбраться, а потом и вовсе подавляла.       Мито Узумаки была сильнее, чем казалась на первый взгляд. Она владела множеством запретных техник своего клана, которые и ушли с ней в могилу, но остались в памяти Девятихвостого. Одной из них он и воспользовался, чтобы оказать влияние на нынешнего джинчурики. Смерть Мито оставила только непонятное чувство на душе. Ее слова наследнице, что хвостатого можно подчинить только любовью, которую она не смогла дать — ложь. Сейчас, вспоминая Мито, Лис бы призадумался, что так, возможно, она хотела дать ему то, что не смогла сама.       К Кушине, как девушке, которую специально искали, чтобы выдержать его силу и влияние, он не испытывал никаких чувств. На долгие года заточенный в ее клетке, он добровольно затих. Девушка не боялась его, но ненависть, что он увидел один раз на начальном этапе заточения, не впечатлила. Она никогда не пользовалась его чакрой, предпочитая свой труд. Кушина была простой для него. Она просто несла свой долг перед Конохой.       Минато он почти и не помнит. Он сначала и не понял, когда половина его силы оказались в нем. Минуты, проведенные с ним, оставили осадок на душе, так как половина силы Лиса ушла с Четвертым, с большой вероятностью, без возврата.       Наруто был ребенком, уже сиротой, когда его запечатали в нем. Этой был первый опыт заточения Лиса в младенце, оттого и появилась некая радость вначале. Разум новорождённого был открыт для него, как книга. Он считывал в первые три года все, что происходило с Наруто. Ждал подходящего момента, чтобы оказать влияние на него. Три года были для него ничем по сравнению с столетним заточением. Лис как никогда использовал всю свою демоническую сущность. Выжидал. Смотрел. Контролировал его эмоции. Ненавидел, радовался, грустнел вместе с ним. Лис помнит его первые шаги и слова. Ирония. Минато и Кушина, которые больше всего хотели быть вместе с сыном, не увидели, а он смог.       Это дало свой отклик. Данзо сам совершил ошибку, отправив своих людей на проверку выносливости печати. Нанесённые травмы ребенку могли убить его, но вместо смерти мальчик встретил нечто хуже.       В их первую встречу они не разговаривали вообще. Наруто был без сознания, когда Лис впервые увидел джинчурики на полу возле клетки. Сперва Демон ничего не хотел делать. Его шанс освободиться находился прямо перед ним, и он мог им воспользоваться, но его чакра уже подбиралась к ребенку.       За несколько лет он смог не только выработать терпение к новому заточению, дать себе шанс на свободу, но и привыкнуть к ребенку. Он Демон, но смотреть на мучительную смерть Наруто не позволяло ничего, и он сам себе.       В тот вечер Лис использовал одну из техник Мито, которая помогла надломить печать, но не более. Минато знал, что ставить. У него был доступ к библиотеке Узумаки, где он проводил дни. Курама делал все по памяти, но даже надломленной печати было достаточно, чтобы произошло то, что произошло.