Ночь перед миссией

Гокудера Хаято давно уже не верил в то, что всех можно спасти. По правде, он был первым, кто эту грань переступил и удивился, когда Десятый лишь кротко кивнул и не возмущался. Этому не придали большое значение, только Такеши. — И все-таки, я понимаю о чем говорил Савада, — говорит Ямамото между делом, когда помогает Хаято разобрать бумаги в его кабинете. — О чем это ты? — отзывается Гокудера. Его голова торчит из-за кучи папок, а сам он сидит на полу. — Помнишь, Тсуна не хотел, чтобы Вонгола так и продолжала идти по трупам? Он говорил, что уничтожит все и не будет убивать. В итоге получилось вот так. — Ямамото, — Гокудера поднялся и отряхнул колени, а после взглянул на него своим колким взглядом киллера. — Это мафия, а не кружок по выпечке. Вы действительно надеялись на это? — Конечно, — просто отвечает Такеши, улыбнувшись ему, — когда были младше. Я не хотел никого убивать. — Я рад за тебя, Ямамото, но увы это так не работает. Здесь такие законы. Если бы мы просто отмалчивались, вытаскивали каждую гниду за дверь и хлопали по жопе, как Ламбо, то нас бы всех прикончили уже. И начали бы с Джудайме. Они уже начали. — тон Хаято бескомпромиссный, но Такеши к этому давно привык. — Так что ты понял? Что убийства это плохо и не хочешь быть частью этого? Они переглянулись. Ямамото подхватил пару папок, которые должен был уложить на стол Гокудеры и подошел к нему. Между ними разница в росте, да всего полголовы. Такеши улыбается ему, а Хаято ждет ответа. Гокудера всегда спрашивал у него, не хочет ли он вернуться к обычной жизни. Просто потому что опасался, что Ямамото вдруг поймет, что все это не для него и уйдет. От семьи. От Джудайме. От него. А Ямамото это понимал и никогда не давил на этот его страх. Так уж сложилось, что если боялся Хаято — то ситуация была безвыходная. И именно успокаивающий дождь должен был обеспечить его разум спокойствием. Так он думал. — Я уже слишком глубоко в этом дерьме, — просто произносит Такеши, наблюдая как напряжение урагана сходит на нет. А после того, как положил папки на стол. И наклоняется, чтобы коснуться лбом его лба. Гокудера не отходит назад. — И никуда не уйду. С минуту, Такеши и Хаято стоят вот так, прислонившись друг к другу лбами. А после Ямамото все же отстраняется и улыбается ему, хотя зеленые глаза смотрят на него с укором. — Я понял, что Тсуна не хотел терять детство и эту легкость. Сейчас у всех руки в крови, мы стали другими. Ты изменился первым. Но я тебя никогда за это не винил, хах, вообще-то! — он прочистил горло и попытался поправить пепельные волосы, но тот только отвернулся. Пришлось поворачивать его к себе лицом вновь. — Вообще-то, встречаться с ужасающей правой рукой Вонголы, это даже захватывает. Тонкие губы Хаято растягиваются в улыбке, а вонгольский Дождь эту улыбку съедает глазами. — Я тоже так думаю, — Гокудера наклоняет голову набок, — делить постель с киллером это возбуждающе. Но что еще более круто, когда тот самый киллер проявляет вот такую нежность и помогает с чертовыми документами каждый раз. Хоть он и был тем, кто их перепутал. Ямамото смеется и оставляет на губах подрывника легкий поцелуй. —Одним из них. Тут еще был Сасагава и босс. Это все? В смысле, все папки, которые надо отнести в архив? — Дождь окидывает взглядом несколько десятков. — Ты не хочешь, чтобы ты из прошлого прочитал все это? — Не хочу, чтобы в его глазах все было так. Пусть останется непогрешимость идеалов, они сами должны дойти до этого. Но если я это я, то все будет в порядке, — Хаято отворачивается к столу и разгребает кучу на несколько маленьких, чтобы удобнее было отнести. Однако Ямамото почувствовав, что их работа завершилась обнимает его со спины. Он знает, что Гокудера не против немного отвлечься, потому что тоже устал нервничать. У них была всего одна ночь вместе, перед тем, как план босса начнет действовать. Савада, будто знал, что им нужно время попрощаться друг с другом. Ведь никто, в том числе и Ирея не знали вернуться они в это будущее или нет. Если изменить прошлое — изменится будущее. Даже если изменится незначительная деталь. А они ее изменят. Ямамото было страшно, что это вообще их последняя ночь, когда они такие какие есть. Именно поэтому он хватал глазами каждую незначительную улыбку. Каждый поцелуй. И даже минуту с ним, просто чтобы насмотреться. Даже помощь с документами была ради этого. Чтобы смотреть, наблюдать, видеть его таким рядом. Чувствовать от него запах сигарет вперемешку с хвойным парфюмом и порохом. Он просто хотел ощущать его под своими пальцами. Потому что потом — он уйдет первым. Так было нужно, чтобы план сработал. Гокудера всегда подталкивал юного Тсунаёши делать все быстрее, как у него это выходило — никто не знал. — Надеюсь, мелкий ты не натворишь дел, — Такеши шепчет ему это на ухо и слегка наклоняется вперед. Хаято наклоняется над столом, упираясь на руки и усмехается. — В отличии от тебя, у меня всегда были мозги и способность мыслить! — Но встречаться предложил я. Ты еще месяц у меня тогда спрашивал, не считаю ли я это игрой, пока мы не начали постоянно целоваться на каждом немытом пяточке. — Исключительно, потому что я так хотел, конечно! — возражает ураган и ловко разворачивается, чтобы быть поближе к его лицу. Хаято тоже было страшно. Обычно, он избегал сопливых отношений, какой-либо привязанности, потому что после следует предательство. Но с Джудайме такого не было. А после это не произошло и с Ямамото. И ему было страшно потерять эту шаткую стабильность, которой они с таким трудом добились. Поэтому Гокудера обхватывает лицо Ямамото руками и дает себе двенадцать часов на то, чтобы быть менее вспыльчивым и более лояльным. Хотя Такеши и не удивляется, они давно переросли эту его игру в злую девственницу и его игру в придурка. — Все будет хорошо, обещаю, — выдыхает Ямамото ему в губы, прежде чем накрыть их своими. Такеши подхватывает его под бедра, чтобы тот сел на стол и у них было чуть больше места для сближения. Его парень, конечно, понимает и делает именно так. Хотя злосчастные папки все равно летят на пол. Но когда губы Ямамото перемещаются на бледную шею, а пальцы Хаято зарываются в темных жестких волосах, это становится так неважно. Ямамото уже знает как нравится Хаято. Он знает, что ему до одури нравятся галстуки на нем, особенно когда на худом теле подрывника ничего уже не остается, кроме колец и сережек. И ему нравится, когда Ямамото целует его татуировки, когда гладит его лицо. Даже просто когда смотрит этим своим блядским взглядом. Ямамото снимает галстук с Хаято, позволяет ему ощущать эту свободу от черной лоскутной удавки и расстегивает пару пуговиц, чтобы медленно рассыпать на шее поцелуи. — Ты сегодня нежничать собрался? — спрашивает Гокудера, выгибая бровь, хотя они оба знают, что им это нравится. Ямамото смеется, как обычно по идиотски. — Сегодня, да. Однако… — Ямамото не заканчивает предложение, расстегивая рубашку до пупка и целуя ниже. — Однако? — выдыхает итальянец, но ждет, когда тот ответит и тянет его за волосы на затылке. В карамельных глазах плещется столько желания, он это видит. Приходится просто ждать, когда это желание перетечет в действие. — Когда мы вернемся в наше время и все будет так, то не надейся, — Дождь подмигивает, чем вызывает еще больший румянец и фырканье: «Вот идиот» Дверь в кабинет Хаято открывается. — Вау, — говорит вошедший. Ураган и Дождь знают чей это голос. Ямамото только больше смеется, а Хаято разочарованно выдыхает. Этот ублюдок постоянно приходит когда его не ждут. — И чего тебе, нахуй, нужно, Кёя? — Гокудера пихает Ямамото в плечо и быстро спрыгивает со стола, наспех, неправильно застегивает пуговицы. Лицо красное, на шее яркий засос. Хибари смотрит на развернувшуюся картину без интереса, но с плохо скрываемым желанием непременно их подъебать. Ох, это он любил. — Ты сам сказал мне принести документы о зачистке в Дублине, — парирует Хибари. — Я же не знал, что зверьки устроили себе последнюю ночь на земле. Тогда бы пораньше пришел, люблю зоопарки. — Оставь документы и съебись отсюда, — Хаято подзывает его. Хибари медленно подходит, оглядывая помещение. — Ты сам не хочешь попрощаться кое с кем? Или будешь подсматривать и шушукаться, как школьница? Хибари пожимает плечами и все же отдает документы. — Я пробуду здесь дольше, чем вы, травоядные зверьки, сильные остаются, не парься, — он почти усмехнулся. Но когда уже направился на выход, сказал, — я отправил ему смску, если тебе так интересно. И уходит. Ямамото заходится в звонком смехе, а Хаято только пораженно смотрит на дверь. — Нет, ты слышал? Он отправил смску! — теперь смеется уже Гокудера. — Ты бы как отреагировал, если бы узнал, что я исчезну на какое-то время и тут будет моя школьная версия, чтобы разрулить это дерьмо? А я просто тебя по смс оповестил. И что он там написал? «Меня не будет, не трахни школьника Хибари, целую, удачи»? — Я бы злился на тебя, Хаято, но это же Кёя, — Такеши откровенно веселится, — он всегда таким был, за то он все же принес документы, а ты говорил, что придется идти к нему на базу за ними. — Позже с этим разберемся. Всегда во время секса залетает всякое насекомое и пищит тут, продолжим нашу последнюю ночь на земле. — А он поэтично сказал, может он и не такой мудак, как мы думаем, — Ямамото снова усаживает Хаято на стол. И уже неважно, что тут говорил Хибари и как он смотрел. Главное, что это время до первого перемещения они проведут вместе. Будут одним целым и если это последний раз, пусть в нем читается только любовь.