Дым сигарет, перемешанный с любовью

- Антон, полезай в шкаф! Петров не успел еще сообразить, как Пятифан неожиданно схватил его за руку. Брюнет открыл дверцу большого шкафа и влез туда вместе с Антоном, попутно закрывая дверь. В шкафу было не прибрано и повсюду летала пыль. Вещей там было довольно мало. Коричневая жидкость в стеклянной бутылке, которая была похожа на самогон. В углу виднелся пистолет, похожий на тот, который всегда показывают в боевиках. Стенки шкафа были достаточно тонкие и некрепкие. При желании их можно было легко выбить. Стоял аромат какого-то спиртного напитка, и из-за этого Антон поморщился. У Ромки было серьезное и недовольное выражение лица. Он не ожидал, что их покой побеспокоят так скоро. В шкафу было довольно тесно, поэтому руки хулигана расположились на тонкой талии Петрова, а голова блондина лежала на груди друга. - Они пришли? - тихо спросил Антон. - Да, - твердо ответил гопник. Внизу начали раздаваться громкие голоса, а также смех. Скрипели половицы дома, слегка резая слух. Блондин не мог пошевелиться и все терся головой о тело Пятифана, при этом краснея и смущаясь. Несмотря на холод в квартире, в шкафу все равно было очень жарко, поэтому мир в глазах Антона начал расплывается, хоть он и был в очках. Звуки внизу все не утихали, а наоборот, разгорались с новой силой. Родители Ромки пришли не одни, а с гостями. Кто-то из них начал петь, полностью заглушая другие звуки. Хоть парни и были на втором этаже, но такой голос было сложно не услышать. Какая-то немолодая дама пела что-то наподобие советских песен, вытягивая высокие ноты, а затем плавно спускаясь до низких. Брюнет ее знал хорошо. Ее звали Раисой. Она была из тех несчастных женщин, чьи дети пропали. Несколько лет подряд она не выходила из дома, обливаясь слезами из-за горя. Роман с Бяшей пытались найти ее сына, но все поиски были тщетны. В итоге полицейские нашли лишь тело бедного мальчика. Раиса была хорошей женщиной, она часто угощала зеленоглазого всякими сладостями, он будто заменял ей утраченного сына. Из долгой депрессии ее вывели родители брюнета, и теперь она часто бывает у них дома, радуя всех обитателей своим голосом. Пятифан заметил удручающее состояние Антона и решил, что надо действовать. Родители не спешили искать Рому, скорее всего, они думали, что он все еще на улице. Темноволосый проходил домой лишь к ночи, а бывало к рассвету. - Тоха, че с тобой? - тревожно спросил Ромка, приподняв подбородок друга. - Все нормально, - еле-еле произнес Петров, поправляя съехавшие на бок очки. - Выходи, у меня идея есть, - серьезно сказал Роман и вышел из шкафа. Вне этой злосчастной мебели было довольно прохладно и больше кислорода. - Какая? - задал вопрос блондин, вопросительно глядя на своего друга. Брюнет задумчиво поднял брови и посмотрел на занавески, которые висели в него в комнате. Они были белого цвета совсем, как снег в Антаркиде. Рома в детстве видел фотографии с этого материка и особое внимание уделял кристально чистому белому снегу. Хоть в их поселке зимой снега было чертовски много, но он был неестественного цвета. Желтый вперемешку с серым. Занавески были очень длинными и доставали до пола. И от этого их низ всегда был коричневатым либо серым. - Так что за план? - вывел Рому из раздумий голос Антона. Пятифан подошел к окну и открыл его, подставляя свое лицо под порывы ветра. Шторы сразу же начали развеваться и выпадать из окна, пачкая себя. В поселке была чуть ли не буря. Ветер сносил все на своем пути. Пластиковые бутылки, коробки и прочий хлам. Брюнет решил, что длины занавесок хватит для того, чтобы спуститься до первого этажа и успешно сбежать из дома. Гардины были очень крепкими и могли выдерживать достаточно большую массу тела. - Ром? Ты прыгать собрался? - тревожно спросил Антон. - Бля, Тоха, я же не тупой. Хватайся за штору и спускайся, - ответил зеленоглазый. - Давай ты первый, - предложил Петров. Он немного боялся высоты и Ромка знал об этом, но все равно показывать свой страх не хотел. - Хорошо, - уверенно произнес Пятифан и встал на подоконник, смотря вниз. На первом этаже буквально под комнатой брюнета находилась гостиная, а рядом с ней кухня. В этих комнатах чаще всего находились и принимали гостей его родители. Снова заиграла музыка и разразилось пение. На улице бушевала непогода, а внутри дома царил праздник. Рома крепко ухватился за штору и прыгнул вниз, закрыв глаза. Как назло занавеска оказалась не очень крепкой и начала отрываться от гардины, а за этим последовал отвратительный звук. - Тоха, держи ее! - закричал Роман. Его зрачки расширились, а он попытался опереться ногами о какой-то вылезший кирпич или ухватиться за что-то помимо шторы. Антон вовремя спохватился и удержал кусок ткани, пытаясь вытянуть Пятифана обратно. На его лице читалось негодование и что-то вроде: "Я знал, что именно так всё и будет". Вытянуть брюнета не получалось из-за его большой массы тела, поэтому Петров придерживал лишь штору, полностью отбросив намерение вытащить темноволосого из-за недостатка сил. Ромка понял, что залезть обратно в дом не получится, а до земли было очень близко, поэтому, не долго думая, он спрыгнул. Рома на секунду увидел в окне гостиной яркий свет и танцующие фигуры, а затем упал на землю. Он ощутил жгучую боль в ногах и еле заметно прошипел сквозь зубы. - Ром, а мне как? - сверху спрашивал Антон. Он затаскивал штору в комнату, а затем полностью высунулся в окно и смотрел на друга. - Прыгай, я тебя поймаю, - серьезно ответил Пятифан. Несмотря на слова хулигана, Петров все равно боялся и не решался просто спрыгнуть. Но желание оказаться в объятиях брюнета было все-таки выше, поэтому он собрался с силами, сжал кулаки и взобрался на подоконник. Падать со второго этажа было довольно-таки далеко, но страх полностью рассеялся, когда Антон посмотрел на гопника, который раскрыл свои руки и приготовился ловить его. Петров зажмурил глаза и прыгнул. В процессе полета он их открыл и смотрел на приближающуюся землю. Затем Антон оказался на руках Пятифана. Рома аккуратно поставил блондина на землю и пошел вперед, навстречу тайге и дому Петрова. Это была уже традиция провожать друга. После всякой прогулки хулиган всегда доводил светловолосого до дома, иногда даже здоровался с его семьей. Не было ни одного раза, когда Антон сам добирался до своего место жительства без сопровождения верных друзей или хотя бы одного друга. Как правило, Бяша всегда уходил первым, сылаясь на неотложные дела или ждущую мать. Рядом с Ромкой шел раскрасневшийся Антон. Снова он начал смущаться при каждом прикосновении Пятифана к нему. Из головы блондина не выходило лицо друга, державшего его на руках. Брюнет был крайне сосредоточен и серьезен. Несмотря на то, что они забыли куртки дома, руки зеленоглазого были довольно теплыми и даже горячими. Его взгляд был устремлен на лице своего друга, щеки которого начали предательски алеть. Роман не понимал и не знал истинную причину краснения щек Антона и не задумывался об этом, говоря про себя, мол "расскажет, когда захочет, донимать его не буду". Блондин был очень благодарен этому действию. - Бля, Тоха, мы куртки в прихожей забыли, - недовольно констатировал факт Ромка, закатив глаза и обернувшись на дом, - Придется возвращаться, - продолжал он. На улице уже становилось достаточно холодно. Серое безмолвное небо заменил темно-синий занавес, который в скором времени почернеет и образуются звезды. Листья дерева рядом с домом школьника изменили свой цвет под темным светом. Трава под ногами шелестела и слегка шаталась. В некоторых домах свет уже погас, а в других разразился еще сильнее, показывая в окнах развеселившихся людей. Дом Пятифана относился ко второму типу. Большинство взрослых людей в поселке любили забываться под эффектом алкоголя и частых приемов гостей. Алкоголь в магазинах раскупали очень быстро и не успевали привозить, за исключением только дорогих сортов. Их мог позволить далеко не каждый житель, в основном их покупали на праздники или знаменательные события зажиточные и довольно богатые люди, чаще всего это были чиновники, юристы или криминальные авторитеты, которые сбегали из крупных городов и прятались в мелких деревнях, чтобы не быть пойманными. Подойдя к дому, Рома посмотрел в окно гостиной, которая находилась рядом с прихожей. Взрослые прекрасно проводили свое время, внимая сладкому голосу Раисы, которая брала высокие ноты песен, начиная петь еще громче, а потом затихала и переставала под бурные апплодисменты родителей. Ромке иногда казалось, что скоро эта женщина станет новым членом его семьи, ведь он видел ее чуть ли не каждый день. Когда люди отмечали новый год большими компаниями, то на этих мероприятиях обязательно присутствовала Раиса, провожая старый год своим песнопением. Пятифан понял, что вывести шумом родителей из их праздника будет довольно сложно, поэтому не беспокоился, что его с Антоном кто-то услышит. Он взял ключи в руки и вставил их в замок, проворно поворачивая. Дверь открылась с негромким скрежетом и парни зашли внутрь, высматривая в прихожей свои куртки. Такими темпами, они могли бы не рисковать, прыгая из окна, а спокойно выйти через дверь, ведь все равно их не услышат. - Взял? - тихо спросил Ромка, стоя у порога со своей курткой. - Да, - ответил Антон, подходя к другу. - Пошли, - произнес Пятифан, надевая на себя ветровку. Когда парни вышли во двор, то заметили, что уже окончательно стемнело. Оранжево-красное солнце заменила белая луна, освещающая кроны деревьев своим белоснежным светом. В такое время суток ходить одному в лес было очень страшно ведь можно было попасться на глаза лесным жителям и стать новым пропавшим без вести. Но Роман уже привык, ведь после того, как провожал он провожал Петрова, то всегда ходил один через тайгу. Она его нисколько не пугала, а наоборот, манила своими прекрасными пейзажами. Брюнет никогда не был творческой натурой, но полюбоваться на пейзажи леса всегда был не против. Он даже выискивал тайные безлюдные места, где можно было весело провести время с друзьями. Ромка никогда не натыкался на лесных жителей, сколько бы не бродил по тайге. Все они тянулись только к Антону, найдя в нем действительно что-то похожее на самих себя. Петров смотрел на напряженное лицо друга, который явно о чем-то задумался. Он воспользовался этим моментом и протянул свои пальцы к жесткой ладони Пятифана, пытаясь ее раскрыть. Рома был не против и взял Антона за руку, невольно поглаживая его пальцы. Блондин смущался от этой картины, но против не был. Парни могли не беспокоиться, что их застанут державшихся за руки, ведь было уже довольно темно, и в такое время все люди сидят дома, беспокоясь, что могут стать новой жертвой. Когда они приблизились к тайге, то заметили большое скопление звезд на черном небе, освещающее им дорогу. Листва деревьев ветром отодвинулась в сторону, будто открывая путь в лес. Стояла необыкновенная тишина, нарушаемая только шелестом листьев или звуками ночных птиц, ищущих добычу в уголках тайги. Ночная природа была обворожительная. Ветер в это время суток был спокоен, лишь едва развевая волосы парней или листья деревьев. Иногда можно было заметить желтые огоньки на ветке - глаза сов. Бывало рядом начинали бегать ежики, пытаясь скрыться от любопытных глаз в зарослях кустарников. Обычно вся лесная живность ночью засыпала, готовясь к следующему дню. Оставались лишь растения и ночные хищники. Внезапно где-то зашуршала листва кустарников, едва заметно отодвигаясь. Показалась лисья улыбающаяся голова, но улыбалась она далеко не искренне, а как-то фальшиво или ехидно. Внезапно заиграли виолончели, и глаза лисы налились кровью, а потом и вовсе ее мордочка скрылась из виду. Блондин сразу испугался и прижался поближе к Роме. Он знал Алису в гневе и побаивался ее. Но Пятифана было испугать очень сложно, он словно ничего не боялся. Парни зашагали дальше по тропинке, высматривая загадочную морду лисицы, пытаясь предугадать ее действия. Она всегда действовала необдуманно, характер ее действий никто не мог предугадать. Когда Алиса показывала себя где-то далеко в лесу, сверля гостей своими широко распахнутыми глазами, то Рома сразу же закрывал собой Антона, готовясь сразиться с рыжей бестией, но она вновь неожиданно пропадала, оставляя парней с чувством страха или настороженности. Брюнет крепко держал руку друга, боясь ее отпускать, будто Антон куда-то навсегда испариться и оставит его одного. Постоянно где-то мелькало лицо Алисы. Зловещая мелодия, как в каком-то хоррор фильме не утихала, а еще громче играла, пытаясь вселить страх в сердца таёжных гостей. Слышалось громкое рычание в чаще леса или протяжный вой, который не утихал. Было такое ощущение, будто сейчас все обитатели леса собрались вместе заманивать в плен путников, пытаясь как можно сильнее их напугать. Внезапно где-то появилась мордочка волка, который держал в своих руках какой-то металлический предмет. Он лихо крутил его в руках. Пятифан сразу же узнал свой утерянный нож-бабочку. Он был запачкан в багровой жидкости, похожей на кровь, но продолжал также блестеть на солнце, привлекая к себе, как можно больше внимания. - Гадёныш, отдай! - оскалился зеленоглазый, попытавшись побежать прямо к волчонку, но его удержала худая рука Антона, которая тянула его за шиворот. - Рома, это ловушка, - говорил Петров, одергивая своего друга, - Я подарю тебе новый, только не уходи, - продолжал он, потянув руку брюнета. - Как скажешь, - ухмыльнулся гопник, продолжая идти дальше по дороге, держа за руку блондина. Вдруг впереди показалась Алиса, держащая в руке излюбленный Ромой нож-бабочку, и начала вертеть его, смотря на реакцию хулигана. - Не это ли ищешь? - спросила она ехидным голосом, приближаясь к Роме. Пятифан хотел забрать свою вещь из рук нахальной лисы, но его остановил Антон, который крепко держал того за руку, не собиравшись отпускать. Хоть страх и окутал все его тело и разум, но немного рассудка и беспокойства за друга еще осталось. Брюнет наблюдал за лисицей, которая была к нему все ближе и ближе. Он пятился, сверля её грозным и недовольным взглядом. Только из-за Петрова он все еще стоял на месте, не смея дать отпор ехидному животному. Устрашающая мелодия леса затихла, показав красивое звездное небо, а потом разразилась пуще прежнего, окутав всю тайгу мраком. Небо вновь стало багровым, как цвет крови. Возможно, мелодия и смена цвета неба были лишь галлюцинациями или бурной фантазией из-за страха перед лесными жителями. Не может ли лес и окружающая среда полностью подстраиваться под этих существ? Эти вопросы терзали Пятифана, когда тот смотрел на мордочку лисы, которая продолжала улыбаться. Казалось, что единственное выражение лица Алисы - это лишь улыбка. - Если так хочешь, то забери! - разразился вопль животного, который прошел эхом по всей тайге, заставляя деревья немного пошатнуться. Глаза лисицы будто вылезли из орбит, когда та таращилась на парней. Рыжая в мгновении ока оказалась возле Ромы, задевая ножом-бабочкой не покрытую шарфом область шеи. Брюнет, отцепившись от Антона, налетел на Алису. Несмотря на все предупреждения блондина, парень понял, что долго так продолжаться не может. Лиса что-то тараторила себе под нос, громко смеясь, а хулиган взял ее за воротник и со всей силы ударил по ехидной маске, заставляя бестию попятиться назад, закрывая ушибленное место лапой. Пятифан будто вошел в азарт и обрушил на лисицу шквал ударов, стараясь причинить ей как можно больше боли. Но он потерял из поля зрения ловкие руки животного, а спустя секунду нож бабочка оказался у него в плече. Лиса старалась загнать холодное оружие, как можно глубже в плоть гопника, любуясь его выражением лица. Он раскрыл глаза от удивления и схватился за раненое место, попытавшись вытащить нож. Потом Алиса резко его пнула в живот, заставляя Пятифана упасть на одно колено. Авторитет школы не хотел сдаваться и набросился на лисицу, срывая с нее столь надоедливую маску. Под ней оказалось обезображенное вытянутое лицо, как у лисицы, состоявшее все из окровавленной плоти. Глаза были очень маленькими, а зубы огромными и острыми. Все тело рыжей бестии залилось гневом и негодованием, и она повалила растерянного парня на землю, а после поцарапала ему второе плечо и смотрела на вытекающую красную кровь, которая лилась водопадом. Рома зажмурил глаза и дышал сквозь зубы, не хотя проявлять слабость перед существом. - Доигрался? - спросила Алиса более высоким голосом, наступив своим ботинком на нож-бабочку, который торчал у Пятифана в плече. Орудие вошло очень глубоко, повреждая все ткани. Потом лисица удалилась дальше в чащу леса, забирая с собой своих друзей. - Рома! - закричал Антон, подбегая к своему другу. - Я в порядке, - хрипло произнес Пятифан, полностью ложась на землю. - Рома, - продолжал произносить имя парня Петров, а после взял его лицо в руки. - Нам надо срочно ко мне домой, - быстро говорил блондин, с волнением смотря на Ромку. Брюнет вылез из рук Антона, облокачиваясь на рядом растущую сосну. Кровь не переставала стекать по его потрепанной куртке. Парень закрывал раны руками, пытаясь остановить кровотечение, но попытки были тщетны. - Оставь меня, - хрипло говорил Роман, закрывая глаза. - Нет, только не тебя, - с волнением в голосе говорил Петров. Его сердце обливалось кровью и сжималось, когда он смотрел на друга. Антон, не дожидаясь ответа, попытался поднять хулигана. Он положил его руку себе на плечо и, жмурясь, взял Пятифана на руки. Всегда было наоборот: Ромка тащил на себе блондина, когда тот попадал в какие-то передряги, но сейчас именно Петров нёс на себе израненного друга, который уже начинал терять сознание. - Рома, Рома!, - выкрикивал имя гопника Антон, - Не засыпай, - продолжал он. - Не сплю, зачем надрываешься? - спрашивал Пятифан и попытался слезть с рук блондина. - Мы почти дошли, - ответил светловолосый, слегка приобнимая друга. Он смущался от столь близкого контакта с ним и вдыхал его знакомый парфюм, который так часто стал одурманивать его голову. Кроны сосен и стволы деревьев стали уже исчезать, показывая дом Антона. В окнах еще горел свет, и виднелись силуэты домочадцев, которые о чем-то оживленно разговаривали. Уже сильно стемнело, и только прекрасная луна освещала уставшие лица парней. Рома прикрыл глаза и утыкался лицом в грудь блондина. Брюнет был значительно больше светловолосого, и от этого Петров сильно уставал, когда нес Пятифана. Вблизи показалась калитка, которая вела во двор дома. Антон аккуратно ее открыл и зашел внутрь, смотря на дверь, которая вела в само помещение. Скорее всего, мать рассердится, когда Петров покажется на пороге дома в такое позднее время и с окровавленным Ромой на руках. Блондин постучал, и дверь открыла хмурая Карина. - Ты где так поздно пропа.., - начала она свою гневную тираду, а потом увидела Романа в полумертвом состоянии, - Кто это с ним так? - испуганно спросила женщина. - Мы набрели на стаю диких волков. Они сначала напали на меня, но Рома меня защитил, - лгал Антон, но отчасти это была правда. - Ясно, и где вы умудрились их встретить? - настроение матери в тотчас изменилось. - Случайно на них наткнулись, - говорил Петров. Пятифан слез с рук друга и встал на ноги, слегка пошатываясь. Он держался за место, куда попал нож-бабочка. Кровь продолжала литься водопадом, а брюнет начинал терять сознание. Блондин его придерживал, не давая упасть. Рома аккуратно снял с себя куртку, чтобы не затрагивать торчащее орудие. Чтобы избежать маминых расспросов, Антон повел хулигана к себе в комнату. Пол под ними безжалостно скрипел, а сзади раздавался голос Карины. Но все внимание блондина было приковано к израненному Роме. Зайдя в свою комнату, Петров сразу же закрыл ее на щеколду и помог Пятифану дойти до кровати. Брюнет лег и начал жмуриться от боли, смотря на свой драгоценный нож, из-за которого он так истекает кровью. - Не двигайся, - сказал Антон и сел рядом с Ромой, начиная снимать с него кофту. Блондин пытался относиться к брюнету максимально аккуратно и осторожно, стараясь причинить, как можно меньше боли. Он снял с него верхнюю одежду и открылся вид на почти идеальное тело Пятифана. На нем виднелись шрамы и много крови из-за ран. Снова Петров покраснел, когда начал прикасаться к оголенной коже друга. - У тебя жар? - спросил Рома и посмотрел туманным взглядом на Антона. - Нет-нет, все нормально, - смущенно ответил блондин. Пятифан побыл некоторое время в сознании, а потом закрыл свои веки, предаваясь сладкому забвению, который окутал его с ног до головы. Сон казался неземным удовольствием после тех событий, которые произошли с ним еще совсем недавно. Сначала он сонно смотрел на светловолосого, щеки которого начинали алеть пуще прежнего с каждой секундой, а потом брюнет заснул, оставаясь все в том же положении, оголяя свою рану. Возможно, для такого случая, приключившемся с Ромкой был необходим человек, имеющий диплом врача, а не раскрасневшийся Антон, который боялся хоть как-то приблизиться к такой серьезной ране. Взяв перекись водорода и бинты, Петров коснулся рукояти лезвия и начал осторожно его вытаскивать, пытаясь не разбудить Романа. Кровь начала литься с новой силой и стала напоминать льющийся алкоголь из бокалов взрослых, отмечавших какой-то праздник. Антон вытащил нож-бабочку, а затем начал дезинфецировать порез, пытаясь предотвратить заражение крови. Раньше Петров мечтал стать знаменитым художником, чтобы его произведения висели в популярных галереях столицы. Он хотел видеть восторженные лица, которые рассыпались в улыбках, глядя на его картины. Антон представлял, как ловко будет водить кистью по новому холсту, изображая прекраснейшие черты лица какой-то важной особы или даже сидеть на берегу моря где-то в солнечной Италии, куда раньше стремились все художники и передавать на картину весь простор этой страны, не жалея ни красок, ни души. Но совсем недавно Петров изменился и захотел стать врачом. Он усиленно учил биологию и химию, успешно сдавая эти предметы, а также изучал различные книги по анатомии человека и животных. Он даже вычитал в каком-то пособии, как правильно обрабатывать человеческие раны. Светловолосый на несколько мгновений задумался, а потом начал старательно промывать рану друга, смывая всю кровь с нее. Потоки воды нещадно лились на окровавленный порез, смывая всю багровую жидкость с нее. Пятифан жмурился во сне, почти до скрипа сжимая зубы. Он чувствовал боль даже в забвении. После промывки окровавленного куска плоти, Петров принялся обрабатывать ее перекисью настолько бережно и аккуратно, как обращаются с младенцем после его пробуждения. Блондин укорял себя из-за случившегося с Ромкой. Тяжкая вина упала непосильным грузом на его плечи, и он иногда тяжело вздыхал, грустно смотря на прекрасное и изможденное лицо друга. Иногда он проводил пальцами по его щеке, затрагивая ими давние порезы. Когда Антон закончил с обработкой ран, то за окном начало подниматься солнце, освещая деревья, находившиеся в злосчастной тайге. Под слабыми лучами восходившегося солнца лес казался совсем по-детски безобидным и даже приветливым, который издалека привлекал к себе внимание ветвями деревьев, которые развевал прохладный утренний ветерок. Вдали в окне можно было заметить колыхающуюся траву, которая будто сжималась под напором чьих-то шагов. Антон заметил едва различимый силуэт лисицы, который, бывало, пропадал, а потом появлялся, подобно прекрасному солнцу во время затмения. Но Алиса была далеко не прекрасной. Петров ненавидел рыжую бестию всем телом и душой и хотел отомстить, безжалостно вырывая клочки шерсти из ее хвоста. Голубоглазый хотел встать и поближе подойти к окну, чтобы рассмотреть лисицу, но чья-то рука его удержала. - Не уходи, - хриплым голосом говорил Пятифан, притянув к себе Антона сквозь сон. Петров не стал сопротивляться и лег рядом с Ромой, уткнувшись своим носом ему в грудь и снова почувствовал приятный аромат его духов и знакомых сигарет. Он чертовски сильно хотел спать. Не только ночная прогулка его измотала, но и длительный уход за брюнетом. Светловолосый слегка приобнял Романа и погрузился в сон, далекий от мирских забот. *** Солнце уже было высоко и прокрадывалось своими лучами в окна домов, ярко светя в глаза их обитателей. Чувствовался приход весны даже в доме. Люди стали меньше оттапливать комнаты из-за потепления. Во всю уже таял снег, и радостно щебетали птицы за окном. Листья деревьев и кустарников приобрели ярко-зеленный оттенок. Некоторые животные стали выходить из зимней спячки. Природа оживала и преображалась, словно случился какой-то праздник, хотя, приход весны уже можно было сочесть за праздник. Зима всегда была пугающей и очень холодной. Своими морозами и ветрами она пробирала каждого жителя до костей, заставляя того болеть ежедневно. Хоть и были заметные улучшения в природе, но только не в настроении Пятифана. Он проснулся хмурый и с болью во всех конечностях. Были ощутимы события предыдущей ночи. Брюнет хотел было потянутся, но стразу же плечо пронзила острая боль, и парень зажмурился. Но когда Ромка увидел мирно сопящего Антона рядом с собой, выражение лица которого было все-таки немного тревожным, у него стало подниматься настроение. Хоть Антона не задела ехидная лиса. Пятифан хотел встать с кровати и уже начать собираться, но его отвлек внезапный вопрос вдруг проснувшегося Петрова. - Ты куда? Плечо не сильно болит? - спросил тот. - Наверное домой уже пойду, - ответил темноволосый, проигнорировав второй вопрос, - Не забудь, что в семь вечера идем тусить, - продолжал Роман. - Не забуду, останься еще ненадолго, - произнес голубоглазый и мило зевнул. Брюнет не мог отказать в такой просьбе и слегка улыбнулся уголками губ. Антон сейчас был таким домашним, родным и совсем не хмурым, каким являлся при виде Кати. Лицо блондина стало таким очаровательно манящим, хотелось поддаться искушению и впиться в его губы, как в тот раз на озере. Глаза Антона цвета морского бриза, в которых виднелись отголоски шторма, ласково смотрели на Рому и пожирали его взглядом, будто призывая к действию. Петров заметил перемены в выражении лица своего друга и разглядел его тайное желание, которое выдавал его томный взгляд, не сходящий с губ светловолосого. Антон прикрыл глаза и поддался губами вперед к лицу Пятифана. Какие же это были прелестные губы, о которых Роман думал с тех пор, как второй раз коснулся их и попал в объятия страсти вместе с Петровым. Брюнет не стал долго ломаться, ведь хотел получить заветную ласку от своего друга. В детстве ему практически не уделяли внимания и не заботились о нем, поэтому он искал поддержку и всю любовь именно в Антоне, в этом юноше, который уже и не помнит, как долго влюблен в Рому и как долго он ждал от него этих заветных знаков внимания. Петров сошел бы с ума, если бы Ромка стал любить кого-то, кроме него. Антон аккуратно и бережно коснулся губ своего возлюбленного своими губами, начав нежно сминать их. В глубине души он очень сильно боялся реакции хулигана на его действие, но тот не был против. Рома успел подсесть на поцелуи Антона, как на наркотик. Гопник не задумывался о том, является он представителем нетрадиционной ориентации или нет. Это было очень иронично. Пятифан всегда буллил и избивал таких людей, которые выбивались из стандартов общества, а сейчас лежит в одной постели со своим другом и нежно с ним целуется, не в силах отказать ему, да и зачем? Оторваться от этого раскрасневшегося миловидного личика было крайне сложно, а от ласковых и мягких губ вообще невозможно. Пятифан начал целовать Петрова страстно и довольно грубо, запустив язык тому в рот. Он поглаживал его нёбо и слегка касался острых зубов. Руки брюнета незаметно легли на талию блондина и легонько сжали ее, начав двигаться по хрупкой спине Антона. Рома целовался с открытыми глазами и наслаждался невероятным видом, который открылся ему в этот момент. Алые щеки Петрова полыхали, как огонь, а глаза были закрыты. Он в этот момент напоминал слепого птенчика, который ориентировался только за счёт своих инстинктов. Шаловливые руки хулигана сняли с Антона его домашнюю майку и неосторожно бросили на пол. А длинные пальцы блондина скользили по оголенному телу друга, но друга ли? В сердце Антона Рома был чем-то большим, чем просто друг или даже лучший друг. Петров любил Романа, до боли в сердце любил и чертовски сильно ревновал к другим. Хоть Антон и не был злым, а наоборот, достаточно добрым человеком, но он не хотел, чтобы Рома отправлялся на поиски Кати, он не хотел, чтобы Пятифан спас ее во второй раз. Петров лишь хотел, чтобы все внимание Ромки было лишь в его адрес и ни в чьей больше, иногда Антон пугался своих мыслей. Но именно в этот момент этих простынях не хотелось ни о чем думать, а наслаждаться лишь телом возлюбленного. Блондин прервал поцелуй, кислорода не хватало им обоим, и легкие желали вдохнуть свежего воздуха и наконец оторваться от столь сладких губ друг друга. Антон сидел весь алый и покрасневший во всех местах. Он напоминал своим видом какую-то прекрасную девушку, росшую под строгим воспитанием, которой впервые дали попробовать такую пленящую вещь под названием "поцелуй". Блондин и всем своим видом чем-то напоминал девушку, слишком прекрасную для Ромы. Только поэтому Пятифан стал привыкать к поцелуям со стороны друга и к телесным контактам. Из-за участившихся гормон, которые накрывали брюнета с ног до головы, он начал позволять Антону целовать себя и не убегать от него, давая ему смачную пощечину. Рома сам не знал, как реагировать на такое проявление чувств, но честно признаться, телу было очень приятно и не хотелось отрываться от желанного тела Антона. Антон прильнул губами к разгоряченной шее Пятифана и оставил несколько багровых засосов, а в нескольких местах и укусы. Петров не знал, что шея хулигана будет настолько чувствительной и мягкой. Ему нравилось изучать своими губами каждый изгиб, каждый участок кожи шеи Романа, оставляя все больше и больше алых засосов, не боясь о последствиях. Брюнет поднял голову к потолку и начал тяжело дышать, дотрагиваясь своими пальцами до волос настырного Антона, который не хотел отлипать от его драгоценной кожи. Когда Петров прикасался к Роме, то у того сразу начинали бегать по коже мурашки, и пробегать малый заряд тока по телу. Он жадно глотал своими губами воздух, стараясь не задохнуться от наслаждение, которое нахлынуло на него так же резко, как и Антон со своими разгоряченными губами. Хотелось почувствовать всего Антона, перейти к нечто большему, чем просто поцелуй, начать выбивать сладостные стоны из уст милого парня, посмотреть на его развратную сторону и полюбоваться его растрепанным видом. Роман взял своего друга за ягодицы, а потом слегка шлепнул его по ним, вызывая еле слышный стон. По действиям Антона было видно, что тот желал Рому и не хотел его так быстро отпускать. Развратные мысли так и заполняли его голову, прокрадываясь к самому подсознанию, вызывая страшное желание воплотить их в жизнь, стать с Пятифаном одним целым и никогда больше с ним не расставаться. Но тут раздался раздраженный голос Карины на кухне. - Мальчики! Хватит так долго спать, скоро будет обед, вы так всю жизнь проспите, - снизу кричала мама Антона, думая, что они все еще спят. - Блять, - раздался раздраженный голос Ромы, а после тот встал и схватился за голову, - Это все неправильно, - продолжал тот, смотря на тяжело дышавшего Антона. - Почему? - спросил тот, недоуменно смотря на гопника. - Забудь про это, я не хочу быть пидорасом, - строго отрезал брюнет. - А я по твоему пидорас?! - начал заводиться Антон. - Возможно, только они станут целовать парня натурала в лесу, - отвечал Рома. - А на озере не ты ли меня так жадно целовал? Или это я виноват спровоцировал тебя? - громко говорил Петров. - Тише! - произнес Пятифан, закрывая рот блондину, - Родители твои еще услышат. - Боишься их так же, как и признаться в своих чувствах? А я не боюсь, - быстро тараторил Антон, - Я люблю тебя, люблю уже несколько лет, в этом я признавался еще в лесу, - начал уверенно продолжать Петров, но с каждым новым словом эта уверенность терялась, уступая место смущению. Антон с недавнего времени стал чуточку смелее. Может быть, в этом был виноват именно лес, заставляя того бояться, как говорил Бяша: "До усрачки". А также страх в этом лесу потерять Рому и захоронить его в тайге вместе со своими чувствами. Блондин часто ссорился с Ромой и иногда дело доходило чуть ли не до драки. - А я нет! Я никогда не буду пидорасом, я надеюсь, что ты шутишь, но в ином случае, мне не нужен такой друг, - тихо говорил Рома, но так, чтобы Антон услышал. - Правда? - неуверенным голосом сказал Антон, а после по его щекам покатилось несколько слезинок. Он хотел, он пытался сдержать этот порыв разрыдаться, но его сердце было разбито вдребезги. После этого признания, скорее всего, Роман его возненавидет и будет всячески презирать в школе, пытаясь как можно сильнее усугубить ему жизнь. - Я-я, - начал говорить Пятифан. Он не знал, что его слова настолько сильно заденут Антона. В душе он так не считал и не хотел переставать общаться со светловолосым, но начал бояться зарождающейся любви к нему, которая с каждым взглядом, с каждым томным вздохом становилась все сильнее и сильнее, в хлам растаптывая мимолетную влюбленность к Кате. Хоть брюнет и был жестким снаружи, не жалея своих сильных ударов на жертв, но к своим друзьям он был более жалостливым и добрым, проявляя заботу по-своему. Ему стало чертовски стыдно перед другом настолько, что хотелось провалиться сквозь землю лишь бы не видеть его расстроенное личико, которое только недавно заливалось алым цветом из-за смущенности и влажных поцелуев. - Прости меня, - сказал Рома, а затем покинул комнату и побежал по лестнице, кусая губы. Он пролетел мимо вечно недовольной Карины и под ее укоризненным взором быстро собирался, желая уйти с этого дома, как можно быстрее и больше не видеть заплаканного Антона, которому вонзились в сердце его слова, как острый нож в руках его матери, которая старательно нарезала какие-то овощи и куски мяса. - Рома, ты куда? - спросила женщина, но не так строго, как обычно. - Срочные дела появились, мне надо домой, - быстро говорил Пятифан, натягивая ботинки. Не дождавшись ответа Карины, он выбежал из дома, как будто увидел привидение и побежал в сторону леса, пытаясь забыть всю ту боль, которую причинил Антону. Вместо того, чтобы искренне извиниться перед ним он сбежал, как трус, избегая свои проблемы. Он не хотел прекращать частые поцелуи с Антоном, но ему казалось, словно это все неправильно "по-пидорски", настоящие парни так не поступают. Что скажет школа, если узнает, что он в наслаждении прижимался своим телом к телу блондина, с радостью ловя все его нежные поцелуи, которые осыпали его шею. Рома не хотел, чтобы остальные начали гнобить Антона или избивать толпой. Он хотел скрыть это все, забыть и закопать вместе с чувствами, которые начал испытывать к нему. Да, после нескольких поцелуев, после множества темных взглядов в его сторону от Антона, после стольких раз, когда блондин смущенно смотрел на брюнета, в его сердце что-то ёкнуло. Он никогда по-настоящему не любил и не хотел. Он смеялся над людьми, испытывающими это чувство и гнобил тех, кто от нее страдает. Но сейчас он шел один, абсолютно один по лесу. Наступал на каждую травинку, встречающуюся ему на пути и рвал каждый лист на дереве, который увидит. Так он хотел отвлечься от мыслей об Антона, стереть его миловидный образ хоть на мгновение. Рома не выдержал и потянулся за сигаретой в карман. Эта вещь была ему необходима в данный период времени. Пятифан взял пачку сигарет и трясущимися руками открыл ее, протягивая пальцы к столь желанной сигарете. Он снова поковырялся в кармане и достал черную зажигалку, поджигая ею сигарету. Хулиган обхватил ее двумя пальцами и взял в рот, стараясь проглотить, как можно больше серого дыма в свои легкие. Но все равно в дыму, который он выдыхал, отчетливо виднелся образ расстроенного и раскрасневшегося блондина, сидевшего на кровати. Грусть полностью захлестнула душу гопника, а совесть, которая практически никогда не появлялась в его голове, начала прокручивать тот эпизод с Антоном снова и снова, пока Роман не выкурил полностью сигарету. Остатки сигареты, от которых шел дым, в одиночестве лежали на сырой земле, а неподалёку раздавался шелест травы под ботинками Ромки. Хотелось выкурить сейчас всю пачку сигарет, не заботясь о своем здоровьем, и навсегда забыть Антона, но нельзя. Организм Пятифана уже не принимал в себя сигареты, и Рома начинал закашливаться или ему становилось невыносимо плохо. А Антон, Антон никак не выходил из его головы, а особенно его прекрасное личико. Роман думал, что образ Петрова долго не будет уходить из его головы так же, как и багровые засосы, оставленные им на его постели. Но сегодня все равно придется с ним столкнуться на вечеринке у Дани и извиниться. Брюнет успел к нему сильно привязаться и не хотел терять такого друга, как он. Хулиган никогда не извинялся, ни в каких ссорах и ни с какими друзьями. Он всегда считал это унижением и не хотел идти на такой шаг, но именно перед блондином хотелось рассыпаться в извинениях и снова посмотреть на его залитое краской лицо. От этих мыслей Рома даже слегка улыбнулся уголками губ. Вся его прогулка по тайге прошла в тишине. Зеленые покачивающиеся деревья напоминали приближающееся лето, которое вот-вот наступит, а перед ним надо будет выдержать гору экзаменов, которые неожиданно свалятся на его голову. Солнце вдалеке подбадривало Рому и светило своими лучами прямо в лицо, заставляя его невольно жмуриться. Близиться месяц май, теплая и освежающая вода в озере и в речке, на которую ходит весь посёлок. Снова зацветут разные сорты цветов и созреют плоды некоторых фруктов. Наконец-то все люди снимут теплые куртки и побегут навстречу лету. Но от сладких мыслей Рому отвлек шорох в кустах и чей-то силуэт за деревом, который явно напоминал лису. Он выругался про себя матом и насторожился, подходя ближе. Листья деревьев зашевелились и начали шелестеть, покачиваясь по ветру. А трава будто опустилась ниже и затаила дыхание, как Роман. Когда Пятифан приблизился к злосчастному дереву, то за его спиной зазвучал чей-то тоненький голос, а нежная рука потрогала его за спину. Хулиган резко обернулся, готовясь ударить, но удивился. Перед ним стояла Полина Морозова, которая улыбалась и смотрела на школьного авторитета своими большими глазами и плавно опускала ресницы. Ее черные, как смоль волосы блестели на солнце, а кончики слегка развевались по ветру, создавая сцену, словно в фильме. На голове у нее виднелась белая шапка, которая плотно облегала ее. А в ее прекрасных голубых глазах можно было заметить большое скопление звезд, которые мечтательно смотрели на Пятифана. Она была одета в осеннее белое пальто, похожее на только выпавший снег. В руках она держала футляр от скрипки, прижимая его к себе. Впервые за столь долгое время Роме показалась Полина очень красивой, и он ненадолго забыл о своей ссоре с Петровым. - О чем задумался? - спросила Морозова и ее глаза засияли еще ярче. Она всматривалась в черты лица хулигана, рассматривая их и пытаясь понять, что они выражают. Она была похожа на маленького ребенка, которому все было интересно. - Да так, ни о чем. Куда направляешься? - выкашлялся Роман, задавая вопрос. Он не мог отвести взгляд от чудесного лица одноклассницы, которое, словно светилось и напоминало утренние лучи солнца. - К Антону в гости, - ответила брюнетка, смахивая челку со своих глаз. - А я только от него, - ответил Пятифан и сразу помрачнел, ему вспомнилась утренняя ссора. - Вы поссорились? - недоуменно вскинула брови девушка. - Да, немного, - произнес Роман и опустил глаза, стараясь не смотреть на Полину. - Не переживай, обязательно помиритесь, - заверила его Морозова и улыбнулась. На самом деле, она не хотела, чтобы они помирились. Темноволосая была влюблена в Пятифана и осознала это недавно. Она ненавидела себя за эти чувства, пыталась избавиться от них и перестать думать о хулигане. Она помнила каждую его ухмылку, каждую драку, на которой присутствовала. Но не могла его любить, не могла поддаться порыву чувств из-за того, что в него был влюблен Антон - ее лучший друг. А потом стала преградой еще и Катя Смирнова, которая вечно держалась возле него, стараясь быть к нему, как можно ближе. Она начала раздражать даже Полину. Всегда милую и добрую Полину. Смирнова ужасно обращалась с другими людьми, гнобила их толпой своих подружек и натравливала на них целую школу, а потом смеялась своим злобным смехом, злорадно сверля взглядом свою жертву. Но Морозова была совсем не такой. Она была, словно невинным ребенком, который не может причинить вред другим людям. Жертвам Екатерины в ее больших голубых глазах всегда можно было прочесть доброту и искреннее сочувствие. Часто Полина вступала с ней в конфликты, показывая свою иную сторону. Она начинала заступаться за человека, всячески пытаясь, как можно больнее задеть Смирнову. Ее изящные губы извивались в насмешливый ухмылке, показывая всем своим видом ничтожность блондинки. Светловолосая в свою очередь морщила носик и сгорала от гнева и от желания сказать брюнетке такую же колкую фразу, но у нее никогда не выходило. После таких ссор Морозова всегда выходила победительницей, а школьники, пострадавшие от языка Кати, злорадствовали Смирновой и не могли сдержать своего смеха. Пятифан никогда не влезал в такие перепалки, а наблюдал издалека. Хоть его возлюбленная оказывалась не в завидном положении, но он не хотел вмешиваться в девчачьи разборки. - Тебя проводить? - спросил Роман, зачарованно смотря на девушку. - Нет, сама дойду, - ответила Полина и поправила свои шелковистые волосы, - А ты Катю не видел? - задала вопрос Морозова, смахивая назад свои блестящие локоны. - Катю? - сказал Рома и изменился в лицо, поджав губы, - Она пропала, - продолжил он. - Пропала?! - вскрикнула Полина и сразу же прикрыла рот ладошкой. Брюнетка была удивлена, но догадывалась, ведь мать Смирновой стала чертовски странной и начала развешивать какие-то листовки, но сейчас темноволосая поняла, это были бумаги с изображением Кати. - Да, день назад, - ответил Пятифан и перестал смотреть на Полину, а куда-то вдаль. - Ты пробовал ее искать? - спросила Морозова, опуская свои длинные ресницы. - Еще нет, - коротко сказал Ромка, запрятав руки в карманы. - Надо определено сегодня или завтра отправиться на ее поиски, - решительно произнесла Полина, отбросив свою раздражительность к блондинке. - Да, я планировал начать завтра. Надеюсь, что за такой промежуток времени она не пострадает, - с надеждой произнес брюнет, - Кстати, Данил пригласил тебя на его день рождения? - продолжил он, задавая вопрос. - Конечно, я недавно выбирала ему подарок, - улыбнулась голубоглазая. - Ну, я пошел, - сказал хулиган и начал отдаляться от прекрасной девушки. - Пока! - крикнула она ему вслед и пошла глубже в лес. Начал дуть легкий весенний ветерок, которые поднимал шелковистые кончики Полины в воздух. Морозова оставляла свои следы на измятой траве и продвигалась вглубь леса, желая поскорее встретиться с Антоном. Настроение Ромы ей не понравилось и поэтому темноволосая ожидала худшего исхода. Ее глаза потускнели, а густые ресницы опустились. Из-за испорченного настроения девушка не заметила, как свернула с главной тропинки и пошла по незнакомой ей дороге, которая простилалась до конца тайги и вела к таинственному озеру. На ветках ели можно было заметить прекрасных рыжик белок, которые перепрыгивали с дерева на дерево, радуясь приходу весны. Смотря на это зрелище, Полина невольно заулыбалась и отвлеклась от своих тревожных мыслей. Вдалеке можно было заметить красивое лазурное пятно, которое манило своей красотой. Вода блестела на солнце и была настолько прозрачной, что даже дно было видно. Морозова, словно залипла на это зрелище шла вперед, как зачарованная и всматривалась в даль. Внезапно ее нога оступилась. Она не заметила обрыв. Тело прекрасной девушки начало падать в озеро. Ее чудесные голубые глаза были широко распахнуты, а густые волосы развевал ветер.