Стекло

      После смерти Ипполита Зурова все стало по-другому. Эраст больше не улыбался. Его глаза потеряли привычный блеск, а голос былой энтузиазм. Он перестал есть, не выходил из комнаты, в разговорах не участвовал, а если кто-то пытался завести с ним беседу, отвечал сухими короткими фразами. Его жизнь будто растеряла все краски. Весь его мир отражался в этих озорных глазах, но теперь, они закрылись навсегда. Как и сердце Фандорина. О, как он хотел, как он молил бога, чтобы вместо Ипполита ушел он. Эраст. Как желал, чтобы пуля прострелила его голову, чтобы сейчас он лежал в скромной могилке, без гроба и достойного надгробия. А не Зуров. Мужчина чувствовал, что теперь жизнь никогда не станет прежней. Он, фактически, жил одними воспоминаниями о любимом. Все те вечера, что они проводили вместе в кабинете Ипполита, постепенно опустошая его винный погреб. Все скрытные взгляды, легкие незаметные прикосновения на публике, чтобы никто не прознал об их маленьком секрете. Все те ночи, что они проводили в одной постели и все те рассветы, что встречали вместе. Все тайные вылазки. Сначала робкие, затем страстные поцелуи при луне. Там, где их бы никто не нашел. Все неуместные шуточки Зурова, которые всегда поднимали Эрасту настроение, даже в самой безвыходной ситуации. Все это исчезло навсегда. Утекло безвозвратно, словно вода сквозь пальцы, оставшись лишь жалкими обрывками в воспоминаниях Фандорина. И это осознание убивало его. Пожирало изнутри каждый день, каждый час, каждое мгновение. Воспоминания преследовали мужчину, куда бы он ни пошел, что бы ни делал, оставляя горький привкус на языке. Превращая одни из лучший моментов его жизни в те, про которые он даже думать не хотел. Но не мог не думать. Просто не мог. Образ Зурова мерещился ему приведением, куда бы он ни взглянул. Его имя слышалось Фандорину в шелесте листьев, в шуме ветра, в пении птиц и в чужих разговорах. Мужчина будто бредил. Как он позволил себе поддаться чувствам настолько? Эраст ведь даже не заметил, как это случилось. Вечер превратился в вечера, вечера в дни, дни в ночи. Как и собутыльничество превратилось в дружбу, дружба в симпатию, а симпатия в любовь. Но в итоге дни, ночи, симпатия и любовь превратились лишь в одно. Боль.