Холодная принцесса

Пайпер перестала верить в любовь ровно в тот момент, когда её отца окрутила какая-то секретарша. Секретарша, мать её! С которой он был знаком всего-то полгода! И она не просто его окрутила, она сделала всё, чтобы он перестал общаться со своей дочерью. И чтобы совсем перестал говорить о её матери. Конечно, Пайпер была в ярости, которая не поддавалась никаким описаниям и сравнениям. Тристан распинался о своих чувствах к матери Пайпер, рассказывая их историю любви языком, достойным Шекспира. Он никогда не называл её по имени. Всегда «моя любовь». И он вкладывал в это слово чуть больше, чем всё. «Моя любовь». В этих словах была нежность и светлая грусть. Его трепетное отношение к той, что разбудила в нём неведомые ему самому чувства и оставила неизгладимый след в его жизни и судьбе. «Моя любовь». Его губы неизменно трогала ласковая улыбка. Он произносил эти слова полушёпотом, как свою сокровенную тайну. За ними крылась целая история, точно счастливая и очень личная, и он навсегда оставил её для них двоих. «Моя любовь». Глаза Тристана тут же мутнели, когда он окунался в воспоминания о ней. В его глазах отражалась вся вселенная со всей её глубиной и бесконечностью. Настолько его любовь к ней была велика. Казалось, никто не способен затмить единственную женщину в жизни Тристана. Благодаря этому Пайпер жила в мире, полном любви, гармонии и доверии. И пусть она не видела свою маму, любви её отца хватало за них двоих. Благодаря ему же ей казалось, что мама всегда рядом, и эта идиллия никогда не кончится. Пайпер, смотря на своего отца и мать, которой не было рядом, но которая всегда была в рассказах отца, верила в любовь и искренне жалела тех, кто её не испытал. Она точно была благословлена всеми существующими богами любви. А потом в жизни отца появилась чёртова секретарша, которую Пайпер, конечно, невзлюбила сразу. «Моя любовь». Пайпер должна была с первой встречи понять, что эта неудачно накрашенная стерва явно положила глаз на состояние её отца. Но Тристан, казалось, этого не замечал. «Моя любовь». Он больше не называл так маму Пайпер, примерно, никогда, с тех самых пор, как эта собирательница имплантов во все свои места поселилась у них дома. Его великая, такая бесценная и вечная «Моя любовь» разбилась об искусственные пухлые губы среднестатической профурсетки, в Пайпер оказалась в интернате за «плохое поведение», без поддержки отца и с разочарованием во всей этой прекрасной чистой любви на века. Это изменило Пайпер, сделало её жестокой и совсем немного бессердечной. И когда она попала в Лагерь Полукровок в домик Афродиты, она не стала очередной жертвой пустой выскочки. Остальные были уверены, что дети Афродиты безобидные милые существа, но Пайпер знала, что это просто розовый аквариум с накрашенными пираньями. — Дрю, зайчик, ещё раз посмотришь на Джейсона своими крысиными глазками, и я повыдёргиваю все твои волосы, а глаза натяну тебе же на задницу, — с улыбкой предложила Пайпер, когда оказалась в домике Афродиты после благословения своей матерью. Она не собиралась церемониться со старостой своего домика, особенно когда она явно положила свой хитрый агрессивно накрашенный глаз на Грейса. Пусть Пайпер и пробыла в этом лагере всего пару дней, это не значило, что она даст себя в обиду, тем более после того, что прошла. Внеплановые каникулы у Маклин оказались весьма занятными. Она убежала с интерната со своими друзьями, чуть не упала в бездну во время вроде бы безобидной экскурсии, нашла классного парня, отправилась с ним и ещё с одним другом в смертельный поиск и вернулась обратно с победой. Это закалило её ещё больше. Пайпер терпеть эту мымру точно не собиралась. К чести Дрю, она не стала сразу тушеваться. Она лишь сложила руки на груди и сделала к ней шаг. Пайпер вздёрнула бровь и расправила плечи. — Тише, детка, это традиция нашего домика. Наша мать — Богиня Любви. И разбить кому-то сердце, а тем более Джейсону Грейсу, как великое подношение ей, которое совершает каждый новичок здесь. Лучше всякой еды перед трапезой для нашей матушки, ты так не считаешь? — хмыкнула староста. Пайпер нехорошо ухмыльнулась. В очередной раз она убеждалась, каким ядом на самом деле пропитана вся эта сказочная любовь и в какую игрушку превратилось некогда прекрасное и вдохновляющее чувство. — Просто разбить сердце? — снисходительно улыбнулась Пайпер, разговаривая с ней, как с маленьким ребёнком. — Это всё, на что способны сами дочери Афродиты? Дрю нехорошо прищурилась. — Сомневаюсь, что тебе хватит сил даже разбить сердце Грейсу. — Я не собираюсь этого делать, — согласилась Пайпер. — Не сейчас, сейчас он мне нравится. Но я тебе предложу другое пари, зайчик. И если я это сделаю, место старосты будет моё, а ты будешь выполнять все мои просьбы. Зайчик. — И что ты можешь предложить? — спросила Дрю. — Например, развести какую-нибудь пару. На твой выбор. — Даже так, — нехорошо улыбаясь протянула Дрю, растягивая гласные. — Но если ты проиграешь пари, ты расстаёшься с Джейсоном и валишь из Лагеря куда глаза глядят. Пайпер быстро пораскинула мозгами, подумав о том, чего лишается в случае проигрыша. Простецкого лагеря с переполненными домиками? Возможности снова отправиться в смертельное путешествие? Уникальную возможность помыть посуду за всем лагерем, а после стоять в очереди в душ? Пайпер хмыкнула. Невелика была потеря. Но она была уверена, что справится. Не было неразлучных пар. Даже Ромео и Джульетту развела не только смерть, а ещё и глупость, слепота и идиотская привычка героев говорить стихами. — Идёт, — Пайпер протянула руку. — Называй пару. Дрю зло улыбнулась. — Перси и Аннабет. Пока Пайпер жила в Лагере, ожидая, когда же Лео достроит свой Арго II, она узнавала подробности про местных Ромео и Джульетту с рассказов ребят. Эта парочка здесь имела репутацию попугайчиков неразлучников. В каждой истории про них эти двое отличались смекалкой и ловкостью и постоянно спасали друг друга или действовали вместе, как местные Чип и Дейл. Пайпер тошнило от сопливых историй про Перси и Аннабет, и оттого ей хотелось вбить между ними клин ещё сильнее. Если они такая уж и распрекрасная парочка, её уловки на них не подействуют. Если же они клюнут на это и поссорятся, что ж, к этому финалу они бы пришли в любом случае рано или поздно и без её помощи. О Перси здесь ходили легенды. Он был местной звездой этого Лагеря, но Пайпер было искренне плевать на это. И не таких она ломала и умела подчинять себе. А ещё она прекрасно понимала, что рассказы ребят о нём вполне могут быть преувеличены или, даже, неверны. Ей надо было познакомиться с ним лично, чтобы составить своё мнение, а он пропал на полгода. И конечно, их история любви не была бы великой, если бы его благоверная, то есть Аннабет, не колесила бы по всей Америке в его поисках. Из них двоих Пайпер лично познакомилась пока только с Аннабет. Многим она казалась решительной, целеустремлённой и сильной. Пайпер в этом наборе качеств видела глубокий страх и неуверенность. Аннабет сомневалась в себе достаточно сильно, чтобы принимать каждое решения, опираясь на бесконечные факты извне. А её уверенность строилась на том, что она знала и учила. Ей нужно было подтверждение для всего, что она видела вокруг себя. Остальные считали её непревзойдённым стратегом, а Пайпер видела, как сильно это ей мешало. Аннабет была типичным невротиком. А спустя пару месяцев Пайпер познакомилась и со вторым попугайчиком из этой пары. Перси Джексон. Что ж, она и не ожидала от него многое, чтобы разочаровываться. Обычный подросток, которому выпала честь демонстрировать ошибку выжившего во всей красе. Перси не отличался сообразительностью, часто шел на поводу своих чувств и слишком слепо смотрел на свою Аннабет. Он был влюблён в неё. Он смотрел на неё тёплыми глупыми глазами и следовал за ней, почти не задавая вопросов. Он был похож на героя ромкомовских сопливых историй, где любовь случалась раз и навсегда, и вопреки всему они оставались вместе. Пайпер тошнило от этого. Гера приняла правильное решение, усыпив его почти на полгода. Две недели — наверняка максимальный срок, который он мог прожить без вечного контроля своей благоверной, помешенной на планировании всего, что она видела вокруг. Пайпер наблюдала за ними во время их общего приключения и думала о том, что Перси и Аннабет — самая уязвимая парочка. Даже Ромео и Джульетта были достаточно умны, чтобы держаться друг от друга на расстоянии её балкона и обмениваться стихами, утопиться в придуманных идеалах друг друга и самоуничтожиться прежде, чем выясниться вся правда. Аннабет и Перси держались друг за друга только из нужды и старой привычки. Они выжили вместе, такая стратегия работала и они её придерживались. От любви там была только больная зависимость. Уж Пайпер в этом разбиралась. — А чем вы занимаетесь в свободное время? — как-то спросила дочь Афродиты. В узкой компании девчонок они говорили о мальчиках, и конечно, Пайпер воспользовалась шансом поспрашивать Аннабет. Та устало улыбнулась и ответила: — Ты знаешь, у нас не так много свободного времени. — Ааа, — сочувственно протянула Пайпер, а потом продолжила более заинтересованным тоном. — А чем планируете заняться, когда.. это всё закончится? Словно её действительно это волновало. Пайпер спросила это, потому что прекрасно знала — этот вопрос нагрузит её переживаниями и сомнениями. У Аннабет, у дочери Афины, у которой всегда должен быть план, его не оказалось в самом важном для неё вопросе. Пайпер ни в коем случае не заставляла её поверить в то, чего нет, но она умела обратить внимание на недостатки. В актёрском мастерстве ей не было равных. И в любовных делах тоже. Пайпер Маклин переняла лучшее от обоих родителей. Аннабет действительно стала задумчивой и серьёзной. Пайпер мысленно ухмыльнулась. Аннабет и Перси прекрасно выживали вдвоем. Они были отличной командой. Но это совсем не гарантировало того, что в обычной жизни эта идиллия бы продолжилась. — Пока ещё нет, — неуверенно ответила Аннабет, и её серые глаза забегали по всей комнатке. Дитя Афины без плана и чётких действий — что может быть уязвимее? Пайпер выяснила, что ещё уязвимей может быть Аннабет в ситуации, в которой никакие логические умозаключения не имеют смысла. Например, когда они вместе отправились на мини-приключение прямо в лапы к божественным братьям Пайпер — к Деймосу и Фобосу. У Аннабет почти рухнул мир. Она никак не могла сопоставить то, что происходило вокруг, с тем, во что она верила. Всё, что она видела своими глазами и знала своими мозгами просто не работало. Ей было невероятно тяжело доверять своим ощущениям, и в её серых глазах был неописуемый страх, когда Пайпер вызвалась их вести. И внимание, без всякого плана и последовательных действий. Аннабет была в неописуемой панике. Зато её напарница чувствовала себе прекрасно, когда вытащила самого ребёнка Афины из той передряги. Она, Пайпер Маклин, дочь Афродиты, которая пробыла в лагере всего ничего, вдруг спасла саму Аннабет Чейз. Пайпер не собиралась даже скрывать своего самолюбования. И выбив из привычной колеи Аннабет, Пайпер принялась за Перси. Он был слепым щеночком, который следовал за своей хозяйкой повсюду. В отличии от Аннабет, ему было всё равно на общие планы на ближайшее будущее. Он был уверен, что был готов ко всему до тех пор, пока рядом с ним была Чейз. Он не видел никого кроме неё, и после того, как они вернулись из Тартара всё стало ещё хуже. Пайпер бы сказала, что болезнь прогрессировала, а остальные восхищённо смотрели на них и в один голос восхищались, что теперь их любовь стала крепче. А на деле Перси волновался и не находил себе места всякий раз, когда Аннабет не оказывалось рядом, и в этом Пайпер видела начинающуюся манию. Он был неспособен провести и нескольких часов без неё. Это был тяжёлый случай. Легче было соблазнить Аннабет, чем обратить внимание Перси на себя, и именно это и придавало интерес этой затее. Но с ребятами, у которых любовь была в крайне запущенном состоянии нужны были срочные меры. Например, заговорить его. Перси бесспорно обладал сильной волей и смог бы сопротивляться её голосу. Разве что он не станет искать подвоха и даже не будет думать о том, чтобы противиться её словам. Надо было постепенно наладить с ним отношения и найти предлог остаться вдвоём. И так как такое небывалое везение встречалось только в драмах и ромкомах, Пайпер решила немного помочь «обстоятельствам». Они пришвартовались на порту в каком-то городе из-за неполадок с кораблём. Джейсон, Фрэнк и Хейзел отправились на своё какое-то мини-приключение, тренера Хэджа здорово укачало в море и он вполне бодро ускакал подышать свежим воздухом, особенно после небольшого разговора с Пайпер. Оставалось только избавиться от Лео и Аннабет, но и тут Маклин взяла всё в свои руки. Используя только лёгкое убеждение, она отправила Лео и Аннабет в город за недостающими материалами для починки корабля. — Я и Перси позаботимся о Фестусе, не переживайте, — улыбнулась Пайпер. Джексон явно был недоволен такому раскладу, но Аннабет сказала, что оставлять корабль на одну Пайпер не хорошо. Чейз, как и всегда, была права. Только ей бы переживать не дочь Афродиты, а за себя. Пайпер провела всех героев и теперь обратила всё своё внимание на Перси. Как и всегда, когда его накрывало беспокойство, он умостился на носу корабля и задумчиво уставился в горизонт. Пайпер, немного подумав, надела купальник, достала свою доску для сёрфа. И как можно шумно она прошлась по палубе, пока Перси, наконец, её не заметил: — Ты что делаешь? — спросил он, нахмурившись. — Хочу прокататься на сёрфе, — ответила Пайпер, улыбнувшись ему. — Может, хочешь со мной? Как раз организуешь нам волны. Перси призадумался, явно не зная, что решить, но тут Маклин затопала ножками и, чуть ноющим голосом, законючила: — Ну давай, мы будем рядом с Фестусом. Когда ещё получится просто поплавать в океане?! И больше Перси не нужно было уговаривать. Он согласился, и Пайпер начала создавать свою собственную клишированную мелодраму. Она знала, что Перси хорошо чувствует себя в воде. Его счастливое настроение играло ей на руку, когда они разделили всего одну доску на двоих. Он создавал волны, чтобы можно было на них качаться вдоволь, и, обнимая её сзади, пытаясь удержать равновесие на доске. Для Перси это, конечно, ничего не значило, кроме простого сёрфинга с другом. Но Пайпер хотела для начала расположить его к себе, успокоить и расслабить. Он даже не должен был догадаться, что Маклин от него хочет чего-то большего. И она добилась своей цели. Перси, окунувшийся в воду, сложил руки на доске, и Пайпер сделала то же самое с другой стороны. — Как это классно, — на выдохе призналась Пайпер и в этих словах не было игры. — М? — вопросительно замычал Перси, обратив на неё внимание. — Вода, сёрфинг, я люблю всё это, — девушка игриво и легко оттолкнулась от доски и начала плавать на спине, раскрыв руки. — Смотри, не уплыви далеко, океан неспокойный, — улыбнулся Перси и мягко взял её за руку, не позволяя ей далеко отплыть от себя. — Может, повторим? — предложила Пайпер. — Когда это всё закончится. Давай выйдем на сапах в открытое море. Перси мечтательно улыбнулся. Эта идея ему явно понравилась, и он был в шаге, чтобы согласится. Пайпер подплыла к нему и, используя уже магию в своем голосе, продолжила: — Ночь, море, доска для сёрфа и полная свобода. . Зелёные глаза Перси помутнели. — Звучит чудесно, — мечтательно улыбнулся он. Пайпер победно ухмыльнулась. Она пыталась просчитать время, когда Аннабет и Лео бы вернулись обратно на корабль, и когда она заметила какое-то движение наверху, она тут же сдавленно вскрикнула. — Нога! Перси сначала не понял, что случилось. Он посмотрел на Пайпер, а та начала уходить под воду. Юноша среагировал мгновенно. Окунувшись под воду, он взял Пайпер на руки и вспыл наверх, бережно укладывая её на доску. — Что случилось? — озабоченно спросил он. — Нога затекла, — зашипела Пайпер. — Помоги её размять! Изображая мучительные страдания, девушка прижимала к себе раненную ногу так, чтобы Перси пришлось коснуться её бедра, даже выше, чтобы распрямить и помассировать, убирая спазм. Пайпер ещё немного поохала и, наконец, выдохнула, расслабившись на доске. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Перси. Пайпер посмотрела на него. В его зелёных глазах не было ничего, кроме искреннего чистого беспокойства. Любой другой на его месте как минимум бы смутился, протирая ногу девушке, но в жизни Перси Джексона была только Аннабет Чейз. Жаль, сейчас, наблюдая за ними с палубы, сама Аннабет не видела того, что видела Пайпер. Но играть надо было до конца. Она дочь актера, всё-таки. Маклин благодарно ему улыбнулась. — Да, теперь я в порядке, спасибо. — Давай наверх, тебе надо отдохнуть, — решил Перси. До каюты он нёс её на руках, но Аннабет они не встретили. Перси никому не стал рассказывать про этот случай. Пайпер точно знала, что это просто потому, что для него это ничего не значит. Но этого не знала Аннабет. Она доверяла своим глазам, и совсем была слепа к своему сердцу. Жаль, урок с Дейсомом и Фобосом она не усвоила. Она видела, как Перси на доске поглаживает ногу Пайпер, и этого было достаточно, чтобы занервничать. А поговорить со своим парнем Аннабет не позволяла гордость. Неужели она, дочь Афины, станет устраивать истерику по поводу какой-то незначительной сцены в океане?! Да даже в мыслях этот диалог звучал отвратительно! А Маклин добавила огня. Когда она рассказывала Аннабет, что произошло тогда в океане, она смущалась и стеснялась, словно там был другой подтекст. А как вишенка на торте, она стала избегать Перси и больше времени проводила с Джейсоном. Перси мог быть иногда слепым к чувствам других, но Аннабет — нет. И вместо того, чтобы довериться своему сердцу, которое твердило, что всё в порядке и между Пайпер и Перси нет ничего, её разум — её слабое сильное место — вовсю подмечало все те детали, которые только подпитывали её страхи. Всё это вылилось в то, что после встречи с Афродитой, Пайпер, Аннабет и Хейзел чуть не погибли. Перси едва ли успел эпично появится с океана и помочь им, и уже на корабле, когда они вернулись, его терпение лопнуло. — Почему ты не позвала меня?! — сорвался Перси, а в его зелёных глазах плескался страх, который Аннабет бы обязательно увидела, если бы доверилась, опять же, своим чувствам. — Я думала, как выбраться из той ситуации, а не как тебя звать! — ощетившись, ответила Чейз. — Как в прошлый раз тебе стоило всего лишь бросить кинжал в воду, — рыкнул Перси. — Я вполне могу справится со всем сама! — остервенело ответила Аннабет. — Я и не говорил, что ты бы не справилась, но я беспокоился за тебя, — спокойней ответил Перси. Аннабет посмотрела на него затравленно-недоверчивым взглядом. Она ему не верила. — Перси... — выдохнула Аннабет. — Просто... Проехали. Давай действовать как раньше. — И я этого хочу! Но я не могу, когда ты мне не доверяешь! — устало воскликнул юноша. Аннабет сокрушенно покачала головой. — Ты изменился, — этот итог подводила не Аннабет, а куча её страхов и комлексов. — После Нового Рима ты стал совсем другим, и я тебя не узнаю. Пайпер, наблюдала не за скандалом. Пайпер наблюдала за тем, как медленно и верно рушатся отношения самой крепкой из пар. Что там говорили про Перси и Аннабет? Что они доверяют друг другу? Пайпер усмехнулась. Она готова была рассмеяться каждому верующему в это в лицо и показать эту сцену. Перси доверял Аннабет. Пайпер была уверена, что как раз таки Джексон и любит её этой маниакальной любовью вместе и навсегда. Проблема была в том, что Аннабет не верила, что кто-то может любить её настолько сильно и слепо. Пайпер больше ничего не делала. Она снова переключилась на Джейсона, наслаждаясь тем, что выбрала себе классного целеустремлённого парня, который не сын какого-то там мелкого божка, а сам наследник Юпитера. Пайпер нравилось об этом думать всякий раз, когда она была рядом с ним. Это была жирная золотая галочка в её списке побед. И где-то рядом с ней должна была быть синяя. Когда Перси и Аннабет крупно поссорились прямо в том же месте, где когда-то началось противостояние Афины и Посейдона, Пайпер мысленно подбирала оттенок синего для своей галочки. Война с Геей уже закончилась, а ещё раньше закончились отношения Перси и Аннабет. По их собственной легенде, они решили взять бессрочную паузу. И вот после окончания всех их бед и приключений, Перси сидел один на берегу моря. Пайпер тоже здесь оказалась неспроста. Пайпер собиралась довести дело до конца и разыграть перед притаившейся Дрю сцену, после которой эта разукрашенная мымра будет пресмыкаться перед Маклин и плясать под её дудку, примерно, вечность. Перси и Аннабет расстались, Маклин вела счёт и уже выиграла, но она собиралась пойти чуть дальше. О да, Пайпер покажет, кто тут на самом деле истинная дочь Афродиты. В ночном свете луны девушка выглядела очень загадочно и романтично в своём чёрном легком платье. При любом дуновении ветерка оно красиво очерчивало её нежную фигуру. Но Перси всё ещё не обращал на неё никакого внимания. — Почему не празднуешь со всеми? — спросил юноша, когда Пайпер, тяжело выдохнув, села рядом с ним. — Да так... Настроения совсем нет... — с наигранной грустью выдохнула девушка. — А Джейсон? Пайпер теперь совсем стушевалась. — Видишь ли, мы с Джейсоном расстались. Когда наши воспоминания оказались просто чьим-то вымыслом... Пайпер не стала продолжать говорить, но зато отлично разыграла трагедию, хотя на самом деле с первых секунд знакомства она прекрасно понимала, что хочет только использовать Джейсона. И забавный факт о ней: причиной стала далеко не выдуманная история их первой встречи. Просто к концу их приключения из уверенного в себе парня Джейсон превратился в невротика, который не знал, выбрать ему греческий или римский лагерь. — Тебе, наверное, тяжело сейчас, — сочувственно сказал Перси, хотя от смущения и неловкости сам не знал, куда себя деть. Пайпер закивала головой, а сама уже думала о старой знакомой художнице в Нью-Йорке, которая гарантировано обеспечила бы ей весёлые выходные. Лагерь Полукровок ей порядком наскучил. Это место, полное греческих богов, для неё, девушки из племени чероки, так и не стало домом. Но сначала надо было закончить с Перси. — Да нет, просто... Да, мне тяжело, но не хочу об этом, — призналась Пайпер и, стараясь выразить страх в глазах, она посмотрела на юношу. — Тебе не хотелось отвлечься от этой боли, после того, как расстался с Аннабет? Перси выглядел растерянным то ли потому, что не ожидал таких эмоций от Пайпер, то ли хотел поспорить с её последней фразой, но не нашёлся, что сказать. Он промолчал. В его зелёных глазах что-то сломалось навсегда, и казалось, ровно в эту секунду он принял то, что Пайпер уже знала давно — он и Аннабет расстались. Все. Конец истории. Не было никакой волшебной паузы. — Не знаю... — рассеянно ответил Перси, совсем осунувшись. — Эй, прости, я не хотела тебя расстраивать, — тут же прошептала Пайпер. — Всё в порядке, правда, — принялся успокаивать её юноша. — Слушай, я знаю, тебе сейчас больно, — начала дочь Афродиты, и в её голосе тонкими нитями начала вплетаться её же магия убеждения. После того, как она усыпила саму Гею, использовать эту силу стало гораздо проще. — А может, ты злишься. Но помоги справится себе же с этой болью, посмотри на меня. Перси нахмурился. Он стал выглядеть так, будто его только разбудили, и он сонными мутными глазами посмотрел на Маклин. Пайпер мысленно себя похвалила, а потом, чуть уверенней, продолжила: — Я знаю, как ты можешь справится со всем этим. Я знаю, ты хочешь почувствовать тепло и ласку. И знаю, ты хочешь любви. Я могу дать тебе это. Просто... сделай то, что тебе на самом деле сейчас хочется сделать, — велела Пайпер и приоткрыла губы, наклонившись ближе к нему. Перси, чуть подумав, приблизился к ней и поцеловал в губы. Пайпер, как и обещала, дала ему на короткий миг ощутить эти эмоции. Они ответила ему на поцелуй. Медленно, нежно и трепетно. Так, как умела целовать только она, накрывая их обоих теплым приятным чувством, от которого кружило голову ещё сильней. Перси стал целовать настойчивей, и Пайпер позволила ему и это. Пусть юноша хоть раз в своей жизни познает ласку. А потом он сам отстранился. Пелена с его глаз развеялась так же быстро, как рассеивается туман в свете дня. Он нахмурился, словно пытался понять, что произошло и что он на самом деле делал, и прежде, чем у него появились бы вопросы, Пайпер встала. Она победила, остался последний штрих: — Не скрывай этого ни от кого, — велела она. — Пусть все знают, что мы больше не скучаем по ним. Пайпер ушла с пляжа, оставив Перси наедине. Встретившись у домика Афродиты со взбешённо Дрю, которая была свидетелем этого, Маклин самодовольно ухмыльнулась. — Ну что, зайчик, насладилась представлением? — Этого быть не может, ты его заговорила! — возмутилась Дрю. — Дорогая моя, во-первых, я и не обещала играть честно, — ощетинилась Пайпер. — Во-вторых, это была не единоразовая акция, Перси и Аннабет действительно расстались. Ну и в-третьих, иди и расскажи, что видела, всем. И ах да, зайчик, — язвительное обращение девушка выделила особо пренебрежительным тоном. — Вот так нужно разбивать сердца. А не влюблять в себя и бросать. Пайпер прошла в домик Афродиты, а Дрю так и осталась стоять снаружи, пытаясь смириться с тем, что её обставили. А Пайпер на следующий же день уехала. Как она и хотела, она бросила Джейсона. Причем сказала она ему об этом на утро после того вечера, когда заставила Перси поцеловать себя. Грейс был отличным другом и очень заботливым парнем. И он тоже её любил. Проблема была в том, что Пайпер тоже начала к нему привязываться. Поэтому она рассталась с ним именно так: после того, как он узнал, что его девушка целовалась с его другом. После такого все чувства превращались в ненависть, и назад дороги не было. Пайпер, впрочем, и не жалела сильно. Этому месту она не принадлежала, и в этой истории она была лишь второстепенным персонажем. Эту роль она, как дочь актера, приняла с пониманием и достоинством. И когда пришла пора выпускать свой собственный спин-офф, именно это она и сделала. Её ждала жизнь в городе, привычный быт и очередное приключение с художницей из Нью-Йорка. Её ждала жизнь, лишённая любви. Но не то, чтобы Пайпер это сильно расстраивало. Она сама сознательно себя её лишала.