Fera nobilis

Пышные рыжие волосы, мягкими волнами лежащие на изящных женских плечах, слегка трепетали в такт дрожанию вагона пыхтящего Хогвартс-экспресса. События последних пяти лет были весьма сумбурными и настолько невероятными, что даже не каждый волшебник сможет в здравом уме в это поверить. Вероятно, что этот год обещал быть не менее нелепым, а также опасным. Уже подтвержденная министерством новость о возвращении Темного лорда и так пугала, а факт нахождения детей пожирателей смерти в школе — наводил еще больший ужас. Все это сильно волновало седьмую Уизли. Она волновалась за близких ей людей. Или же за себя? Она была готова умереть за них. Или убить? Что-то слизеринское играло в ней еще со второго курса, не давая понять кто она есть на самом деле. Иногда Уизлетта испытывала некое отвращение от слабоумия и наивности своих гриффиндорских друзей, а иногда сама кидалась в огонь, не боясь обжечь руки. Да и в целом ее можно было описать одним словом — огонь. Снаружи — волосы, в которые будто бы солнце вплетало собственные лучи. А внутри — тоже солнце, наполняющее девушку своим жаром, отражающимся в каждом ее движении или слове. Изредка, туда-сюда носились люди, через окошко заглядывающие в вагон с Джинни. Ее определенно знал весь Хогвартс — это неоспоримый факт, играющий как и в пользу, так и во вред. Девушка считала, что заслужила это, так как была ни капли не хуже слизеринских красавиц и когтевранских умниц, а возможно и лучше. Что уж там, даже слизеринские юноши, тонущие во внимании девушек на любой вкус и цвет, часто обращали внимание на Уизлетту, осмеливаясь приглашать ее на прогулку в хогсмид, или свидание на астрономической башне. Слишком много она думает о змеях, и сама замечает это. Но непреодолимое желание вкусить слизеринскую жизнь и окончательно узнать всех ее тараканов поименно раздавливало мысль «Это неправильно» в лепешку. Эти мысли заставили Джиневру зацепиться взглядом за мелькнувшие зеленые галстуки. Несколько девушек-змеек пробежали мимо, а один парень, не спеша шагающий сзади, задержался. Дверь скрипнула, отъезжая в сторону, и из-за нее показалось темное лицо, со светлой улыбкой. — Сама Гриффиндорская принцесса, так еще и одна? Мне удалось выиграть эту никчемную жизнь? — пару секунд он разглядывал девушку без какого-либо зазрения совести, но в итоге вернулся к глазам немой собеседницы. — Позволишь? Парень плюхнулся напротив Джинни, продолжая сверлить взглядом и улыбаться. В какой-то степени это даже пугало, но в данный момент преобладало чувство искреннего удивления. — Сам Блейз Забини, какими судьбами? — с маленькой долью сарказма выдавила она, в ответ на неожиданный визит итальянца. — Я польщен вашей осведомленностью о моей персоне. Но как вы, Уизлетта, оказались в вагоне совершенно одна? — чрезмерная заинтересованность смущала, но рыжая держалась стойко. — Огородила себя от всей ереси за пределами собственных мыслей. Не сочти за самолюбие, горькая правда. Да, она правда любила побыть одна, но большие компании, шумные вечеринки и оживленные разговоры все-таки были ей ближе. И лишь ее огненные чертики знают, почему эту поездку было решено провести в одиночестве. Но они этого никогда не расскажут. — Я надеюсь, что ты не против если я составлю компанию тебе и твоим мыслям? — пропел Блейз с ноткой надежды, будто бы ему больше некуда было идти. — Все равно нам еще вместе предстоит пережить обед у Слизнорта. К слову, чем ты его зацепила? Точно, профессор. Она забыла про приглашение на обед буквально через пару секунд после его озвучивания. — Захария Смит удостоился чести испытать на себе мой летучемышиный сглаз. Слизнорт проходил мимо. Я подумала, что наказания уже не избежать, но он, вопреки моим ожиданиям, довольно льстиво озвучил приглашение в клуб. Честно, я думала не приходить.— Джинни тяжело вздохнула, признаваясь в своем абсолютном равнодушии к данному мероприятию. — Как так? Тебя оценили по достоинству и пригласили в клуб к таким же оцененным, разве это не повод пойти? Хотя бы потешить свое самолюбие. — парень, с каплей ехидности, но так же тепло улыбался. — Не уверена, что мне это по душе. Подобные светские мероприятия — дела душных аристократов. Если и получится меня приписать к высшему слою общества, что уж очень натянуто, учитывая мое положение, то только с приставкой «дикий».— на подсознательном уровне рыжую беспокоила ее открытость и красноречивость, учитывая что знакомы они всего пару минут. — «Fera nobilis»*. Звучит более чем элегантно, поэтому я уверен — ты определенно впишешься. Лучшего кандидата из всей гриффиндорской оравы на роль аристократа — нет. — мулат акцентировал внимание на последнем слове, подчеркивая свою в этом уверенность. — Ох, Забини, ну раз ты настаивае.- — Блейз. Давай по именам. — Без проблем, Блейз. Так уж и быть, тебе удалось польстить мне. Я пойду.— она понятия не имела, почему согласилась. Возможно и правда приятная лесть обволокла сознание, заставляя подчиняться. А возможно так сошлись звезды, как бы не любила гриффиндорка использовать данное выражение. — Я рад, Джин. Наконец-то это душное аристократичное общество пополнит кто-то по-настоящему интересный. — его лучезарная улыбка стала еще ярче, и девушке стало интересно — он такой со всеми? Спустя несколько секунд неловкого молчания, Забини решил отвлечь Уизли от ее размышлений о новом знакомом. — Играешь в этом году? — любой другой возможно и не понял бы вопрос, но не она. Квиддич — особая часть ее жизни, заставляющая сиять при любом его упоминании. — Естественно, других вариантов и быть не может! А что? — мгновенно повеселела Джинни, выныривая из транса, как из Черного озера. — Тогда мне и всем нашим прийдется не сладко, — юноша усмехнулся, с небольшой долей грусти, заставляя улыбку появиться на лице девушки, — Драко был краснее феникса от злости, когда ты утерла ему нос в прошлом году. Драко. Первый раз рыжая услышала, как кто-то называет его по имени, не считая воздыхающих по нему девушек Хогвартса, встречающихся на каждом углу. — Я рада, что смогла вывести Малфоя из себя, — «Рада»–это еще мягко сказано. — Гарри снова возвращается на роль ловца, поэтому в этом году я охотник. И мне это намного больше импонирует. Гарри. Впервые мулат услышал, как кто-то называет его по имени, не считая профессоров на совместных уроках. «Такие тотально разные компании» — подметили оба, начиная немного колебаться в правильности происходящего. Снова молчание. Тягучее, как смола, и нелепое, как хорьковая морда Малфоя. Джинни усмехнулась своим мыслям, и уже хотела что-то сказать, но кое-кто сделал это раньше. — Джи! — Рон влетает в купе без всякого предупреждения, заставляя девушку подпрыгнуть от неожиданности, а парня закатить глаза от его бестактности, — А он что тут делает? — Моментально достав палочку, второй староста факультета Гриффиндор уже готовится «защищать сестру от проклятого слизеринца» — Он тебя обижает? Забини невольно прыснул, сдерживая смех, а Уизлетта прикрыла веки, осознавая какой же у нее брат придурок. — Во-первых, он ничего не сделал, а во-вторых, если бы и сделал, я уже не маленькая и могу за себя постоять. Или ты забыл как повезло Захарии? — Девушка слегка оскалилась, чем вызвала недоумение на лице братца, — А в-третих, тебя стучаться не учили, болван? — Но это же неправильно! — после пары секунд раздумий, с той же вспыльчивостью выпалил рыжий, не опуская палочку. — Новый закон в Хогвартсе: «Ученики не могут общаться друг с другом»? Ты надышался воздухом рядом с розовой жабой? Слушай, Рон, Мерлин тебя подери, закрой дверь с той стороны и иди куда шел, — Раздражению Джинни не было предела, но она упорно сдерживала порыв заавадить Рональда на месте. На удивление, он послушался и вышел из купе задним ходом, продолжая сверлить находящихся в нем однокурсников. Резким взмахом палочки, гриффиндорка захлопнула дверь у него перед носом. — Ты когда-нибудь думала о том, что попала не на тот факультет? — ухмылка не сходила с лица мулата, наблюдавшего за перепалкой рыжуль. — Постоянно. Вот вроде бы гриффиндор для меня родной, комфортный, но в тоже время я бывает чувствую себя не в своей тарелке, — девушка закусила губу, понимая что возвращается к тем же мыслям, с которыми зашла в поезд, — Какого это, быть слизеринцем? — Вечно жить в уже выстроенном сценарии поведения: пренебрежение к другим факультетам, особенно к вашему, идеальные манеры, которые скорее не факультет побуждает соблюдать, а семьи учащихся на нем. Ну и вся подобная бесовщина. Конечно, это относится не ко всем, но если хочешь иметь уважение среди своих — веди себя подобающе. Но лично я стараюсь расширять эти рамки. Иначе бы не сидел здесь. — Это слишком очевидно. Неужели внутри змеиного общества так скучно? — небольшое разочарование и маленькая доля надежды прозвучали в ее голосе жаркой ноткой. Хотелось как можно больше узнать о их жизни. Это как мысли о космосе, скрывающем в себе бесчисленные тайны небосвода, до сих пор неразгаданные человеком. Интересно, их вообще когда-то раскроют? — Ни с коем случае! Каждая наша вечеринка входит в историю Хогвартса отдельной главой! И вообще, друг с другом мы общаемся совершенно не так, как с остальными, — поиграв бровями, Блейз вновь улыбнулся, вызывая легкий смешок Уизлетты, — А вообще, нам следует уже отправляться к Слизнорту. — сделал вывод итальянец, бросив взгляд на свои наручные часы, к слову, весьма дорогие, как подметила Джин, испытав давящее чувство легкой зависти. — Пойдем. Не хочу быть в числе опоздавших, среди которых точно окажешься кто-то из моих бестактных друзей. — получив одобрительный кивок собеседника, оба поднялись со своих мест и направились к выходу из купе. Забини, как истинный слизеринский джентльмен, пропустил даму вперед. Добравшись до купе «C», оба заметили, что пришли одни из первых. Слизнорт добродушно поприветствовал ребят, приглашая за стол. Через некоторое время сухих разговоров ни о чем, в купе зашли еще несколько человек, среди которых были Гарри, Невилл и Гермиона. Все трое довольно искренне удивились, заметив Джиневру, спокойно сидящую рядом со слизеринцем. — Гарри, мой мальчик! — воскликнул Слизнорт при виде него и вскочил на ноги, — Рад видеть, рад видеть! А вы, долж­но быть, мистер Долгопупс! — Невилл кивнул. По приглашающему знаку Слизнорта они уселись друг против друга на единствен­ные оставшиеся места — у самой двери. Джинни невольно поморщилась, от явного изменения в тоне Слизнорта. При входе Поттера он с таким приторным энтузиазмом поприветствовал Избранного, будто остальные присутствующие совершенно его не интересовали. Хотя, скорее всего оно так и есть. По дороге в купе, выслушав небольшой рассказ Блейза о страсти Слизнорта «коллекционировать» перспективных личностей, в голову сразу пришла мысль, что без Мальчика-Который-Выжил тут не обойдется. — Ну-ка, вы здесь всех знаете? — спросил Слиз­норт Гарри и Невилла, — Вот Блейз Забини с ваше­го курса… — Забини ничем не показал, что узнает их, и Джинни даже усмехнулась этому. Поттер и Долгопупс ответили ему тем же. — Это Кормак Маклагген — вы, быть может, встре­чались? Нет? — Кормак с первого взгляда показался рыжей противным, а спустя пару минут разговора с ним — почти приписала его по уровню противности к Малфою. — А это Маркус Белби, не знаю, знакомы ли вы? — Когтевранец не выделялся абсолютно ничем. Его дядя является видным зельеваром, что и стало причиной приглашения Белби в клуб. Большего Джиневра не знала, да и не хотела знать. — А эта очаровательная юная леди говорила, что знает вас обоих! — закончил Слизнорт. Джинни скорчила рожицу из-за его спины, закатив глаза. — Ну вот и прекрасно! — с удовольствием про­говорил Слизнорт, — Я смогу получше со всеми вами познакомиться. Берите салфетки. Обед из моих соб­ственных припасов. Кусочек фазана, Белби? — Маркус вздрогнул и покорно взял здоровенный ку­сок — примерно с половину холодного фазана. Для такого большого парня — совсем неудивительно. — Кормак, — моментально переключился профессор, — Я случайно знаю, что вы часто видитесь со своим дядей Тиверием. У него есть великолепная фото­графия, как вы с ним охотитесь на штырехвостов — в Норфолке, если не ошибаюсь? — О да, это было классно! — выпалил Маклаг­ген, — С нами еще были Берти Хиггс и Руфус Скримджер… Ну, он тогда еще не был министром… — Он так гордится этим. Неужели большая часть присутствующих тут только из-за влиятельности их родственников? Бред. — Ах вот как, вы и Берти знаете, и Руфуса тоже? — заулыбался Слизнорт и принялся угощать всех пи­рожками на маленьком подносике, каким-то об­разом пропустив при этом Белби, — А скажите-ка мне… — примерно на этом моменте Джинни перестала слушать скучные разговоры о влиятельных знакомых смазливого гриффиндорца. После Маклаггена настала очередь Забини, и рыжая вновь навострила уши. Оказалось, что его мама — зна­менитая красавица-колдунья, выходившая замуж семь раз, причем каждый из ее мужей погибал при загадочных обстоятельствах, и каждый оставил ей кучу золота. Даже Блейз оказался тут вовсе не из-за своих заслуг. А жаль. Но история куда интереснее, чем у остальных присутствующих. Следующим до­просу подвергся Невилл. И спустя какое-то время, у Джин осталось впечатле­ние, что Слизнорт решил не делать оконча­тельных выводов по поводу Долгопупса, а сперва вы­ждать и посмотреть, проявятся ли у него родитель­ские таланты. — А теперь, — провозгласил Слизнорт, повора­чиваясь всем корпусом на сиденье, объявляющего гвоздь программы, — Гарри Поттер! С чего же начать? У меня ощущение, что при нашей встрече летом я лишь чуть-чуть копнул у самой поверхности! — С минуту он любовался Гарри, как будто это был особенно большой и вкусный кусок фазана. Серьезно, он взглядом будто бы пожирал Поттера, при этом облизывая пальцы. — Вас теперь называют Избранным! — Гарри молчал. Белби, Маклагген и Забини друж­но уставились на него. Уизли не хотела отводить взгляд от своей идеально-белой тарелки. За все время она не съела ни кусочка — от душноты мероприятия в горло не лезла даже маленькая виноградинка. — Разумеется, слухи ходят уже несколько лет… Говорили, что у вас, должно быть, какие-то невероятные способности. Блейз тихонько кашлянул, как бы выражая со­мнение и насмешку. Рыжая довольно громко прыснула, привлекая внимание присутствующих. Словив недовольный взгляд Забини, та моментально улыбнулась от потешности ситуации. Слизнорт также усмехнулся, оглянувшись на Джинни. — Берегитесь, Блейз! Когда я прохо­дил мимо купе этой юной леди, я видел, как она вы­полнила великолепнейший Летучемышиный сглаз! Я на вашем месте поостерегся бы вставать у нее на пути! — Забини ответил ехидной ухмылкой, а Джиневре становилось все сложнее сдерживать смех. — Во всяком случае, — сказал Слизнорт, снова повернувшись к Гарри, — этим летом ходят такие слухи! Не знаешь, чему и верить, ведь у «Пророка», как известно, случаются ошибки, но при таком ко­личестве очевидцев не приходится сомневаться, что кое-какие беспорядки в Министерстве имели место, а вы были в самой гуще событий! — Поттер кивнул, так ничего и не сказав в ответ. Слизнорт лучезарно улыбнулсям, — Такая скромность. Ста­ло быть, вы действительно были там? Что касается подробностей… они так сенсационны… Просто не знаешь, чему и верить! К примеру, это легендарное пророчество… — Мы не слышали никакого пророчества, — ска­зал Невилл, становясь пунцовым, как куст герани. В эту же секунду он уставился на Уизли, ожидая поддержки. Та лишь кивнула, слегка прикрыв веки. — Вы оба тоже там были? — живо заинтересо­вался Слизнорт, переводя взгляд с Невилла на Джин­ни и обратно, но оба словно воды в рот набрали, не поддавались на его ободряющие улыбки. — Что ж, конечно, «Пророк» частенько преувеличи­вает… — продолжил Слизнорт несколько разочаро­ванным тоном, — Помню, дорогая Гвеног мне гово­рила… Я, разумеется, имею в виду Гвеног Джонс, ка­питана «Холихедских гарпий»… — Он пустился в долгие и запутанные воспомина­ния, которые никого особо не интересовали. Время все тянулось, Слизнорт сыпал история­ми о разных знаменитых волшебниках, которых он обучал в Хогвартсе и которые были прямо-таки счастливы вступить в Клуб Слиз­ней. Наконец поезд выскочил из очередного долгого участка тумана на свет красного закатного солнца, и Слизнорт огля­делся в полумраке. — Мерлин, уже темнеет! А я и не заме­тил, как зажглись лампы. Идите-ка все переодевай­тесь в школьные мантии! Маклагген, непременно за­ходите ко мне, возьмите почитать ту книгу о штырехвостах. Гарри, Блейз — просто так заходите, в любое время. Это и к вам относится, мисс, — обернулся он к Джинни с веселым огоньком в глазах. Девушка улыбнулась, прокручивая в голове, что уж точно не зайдет к нему.— Ну же, расходитесь, кыш! Забини отпихнул Гарри и первым вышел в полу­темный коридор, за ним юркнула и Джин. Не желая разговаривать с кем-то, они коротко попрощались и разошлись в разные стороны поезда. Уизлетте все произошедшее казалось до безумия смешным и абсурдным. Но из интересного — на обеде не оказалось Малфоя, с его то влиянием. Тем не менее, расспрашивать об этом Забини не хотелось, как бы не съедало любопытство. *** Пережив поток студентов, экстремально-быстрым течением выходящих из поезда, а также утомительную поездку на каретах до замка, Джин наконец-то смогла вздохнуть с облегчением. Хогвартс приветствовал учеников своим уютом и мерцанием огней, хотя в этот раз девушке показалось, что какой-то пробирающий до кончиков пальцев холод и атмосфера некого страха и отчаяния разрушали эту картинку. Хогвартс изменился. Теперь хочется жаться по углам и оглядываться, вместо беззаботных прогулок по этажам величественного строения. Даже свечи в большом зале как-то потускнели. Усевшись на «свое» место за столом гордых львов, облокотившись головой на кулак, Уизли обратилась взором к преподавательскому столу. Помимо нового преподавателя зельеварения, других изменений не произошло. Все тот же Флитвик, поправляющий круглые очки и поглаживающий усы, все те же Стебль и Трелони, обсуждающие что-то недоступное для слуха на таком расстоянии, все тот же Снейп, находящийся в своем нуаре с приподнятой головой. Классика, к которой Джинни давно привыкла. Единственное, что заставило удивиться — Дамболдор, чем-то явно обеспокоенный и немного нервный. Хотя в целом, он выглядел также на 4 курсе, во время Турнира Трех Волшебников. Значит ли это, что этот год тоже будет отличаться от остальных? Рыжая и не заметила, как пришло время распределения, но до него ей было никакого дела. Самое время осмотреть однокурсников, которые как раз были заинтересованы происходящим. Рон все стучит пальцами по столу, в ожидании еды (как же это раздражает). Гермиона накручивает локон на палец, вероятно сама того не замечая, и иногда проглядывает на Рона. Гарри прижимает к носу тряпку, из которой сочится кровь. И когда он успел? Вечно влипает в неприятности, героюшка. Да, Джинни считает его своеобразным героем, но уже не сходит с ума по Мальчику-который-стал-звездой, как на первом курсе. Было времечко конечно. Невилл теребит воротник рубашки, Симус ведет беседу с Дином, а Лаванда пялится на Рональда. Последнее смутило, но задерживаться на этом не имеет смысла. Оглянувшись, девушка видит Луну, как всегда вертящую головой, в поисках мозгошмыгов наверное? Кто ее знает. Захария до сих пор до конца не отошел от сглаза, легкая усмешка озарила веснушчатое лицо. Дальше, Слизерин. Итак, сестры Гринграсс, будто в синхроне рассматривают маникюр, не нова. Нотт и Забини посмеиваются неизвестно с чего. Паркинсон лезет к Малфою, а сам Малфой. Черт, что? Джин передернуло. Прямо сейчас, в эту самую секунду, белобрысый хорек смотрит прямо ей в глаза, о чем-то глубоко задумавшись. Ну не нагло ли? И вообще, какого Мерлина? Стоит девушке в ответ просверлить его взглядом, вырисовывая на лице ухмылку, мол «Пойман с потрохами», Малфой отводит взгляд в сторону преподавателей. Псих. Распределение окончено, каждый факультет пополнился новыми людьми, которых стали встречать другие студенты. По традиции, со своего места поднимается директор, начиная вступительную речь перед началом года. Помню, как на первом курсе эта речь состояла из парочки несвязных и смешных слов. Теперь же, его речи стали довольно длительными, и содержащими в себе множество предупреждений и новостей. Что ж, послушаем, что будет в этот раз. — Дорогие учащиеся школы чародейства и волшебства Хогвартс! Поздравляю всех с новым учебным годом! — как в трансе, почти каждый в зале зааплодировал, — Приветствую наших новых студентов, и добро пожаловать обратно старым! Следующий год, полный магического образования, ждёт вас. Сразу предлагаю перейти к тому, что изменилось в школе за время вашего отсутствия. В первую очередь хотелось бы сказать, что к преподавательскому составу присоединился мой бывший коллега, который согласился занять свой старый пост учителя Зельеварения — профессор Слизнорт! — «Зельевария»? «Он точно ничего не перепутал?» — подобный шепот заполнил зал до краев, и голова начала гудеть. Но к счастью, Дамблдор быстро утихомирил студентов. — Новым преподавателем Защиты от Темных Искусств становится уже знакомый вам профессор Снейп. Новая волна шума состояла уже из ругательств и недовольных вздохов. Но и он быстро прервался. Далее последовали уже отскакивающие от зубов школьные правила и предупреждения насчет вернувшегося Волан-де-Морта. Жуть. Как бы рыжая не хотела заставить себя слушать, небольшая дрожь в пальцах все не давала ей сконцентрироваться на словах директора. Но вдруг, слух зацепила совершенно новая, еще ни разу не звучавшая за все года ее обучения в Хогвартсе новость. — Насколько я знаю, многие студенты давно думали о том, как бы проходило их обучение, попав они на другой факультет. В этом году преподавателями было решено, дабы разбавить атмосферу замка, обеспечить ученикам возможность исключительно на этот год перейти на любой факультет, который вас интересует! Послышалось? Галлюцинации? Вряд ли. Неужели сам Мерлин послал Уизли эту возможность? Да ну, бред. — Если у вас есть желание перейти, на стене у выхода из Большого зала будут 4 пергамента, на каждом из них название факультета. Просто запишите свое имя на нужный пергамент до конца недели. Разумеется, не без ограничений. Преподавателями будет рассмотрена запись каждого, дабы избежать бездумных переходов. Это шанс. Шанс, которого так ждала Джиневра. Она готова чуть ли не сейчас подскочить и бежать писать свое имя. Но это выглядело бы нелепо, пришлось воздержаться. Поймав взгляд Блейза из-за стола змеек, она слегка улыбнулась, получив то же самое в процентах. Остаток вечера прошел довольно неспокойно. Кто-то до сих пор был шокирован новостью про Снейпа, кто-то дрожал от одного упоминания Того-кого-нельзя-называть-но-Джинни-глубоко-плевать. Ее разум сейчас был занят только нововведением, которое могло бы помочь рыжей наконец понять кто она. Решившись все-таки оставить эту миссию на утро, девушка уже в приподнятом настроении направилась прочь из зала, в одиночестве преодолевая путь до гостиной. Сердце трепетало, костяшки на пальцах больше не пульсировали. Новая Джиневра Молли Уизли готова была рвать глотки, показать на что она по-настоящему способна.