Жизнь

Однажды моя мама, запершись в ванной комнате, Кому-то яростно кричала по телефону, попутно кидая вещи на пол, звук, каждой упавшей щётки, вызы, бутылки отдавался болью в моей груди, концом которой становилось небольшое молчание в ванной, через некторые время прерываемое криками мамы. Мамин голос дрожал, но был яростен, наверное, я никогда не пойму, что чувствовала мама в тот момент. Но сейчас в моих воспоминаниях та злощасная комната пропитана грустью и гневом, обезумевшего от боли человека. Мама продолжала что-то говорить по телефону, только теперь её голос больше напоминал шёпот, тихий, но он не мешал ей продолжать кидать вещи на пол, а моё сердце продолжало ломаться на маленькие осколки с томной лёгкостью, не спеша, надрываясь с каждым ударом об пол чего-то. Всё это оставляло за собой бабочек в животе. Кто бы мог подумять, что эта нездоровая тревога вызывала привыкание, и когда я съехала от мамы, мне стало её не хватать. Её отсутствие напоминало мне о себе каждый Божий день, без этой тревоги, я была как без любви. Это была та единственная любовь на которую была способна мама, отдавая мне её своими криками или жутким порой молчанием. Что ж С моих плеч спал груз, когда мама чуть ли не выбежала из ванны, на коврике виднелись остатки флаконов духов, разбросанные щётки, ватные диски, а на них падал синеватый свет, этот синий убивал, убивал медленно, сея в тебе тоску.И белые стены, серые уже от времени, выложенные плиткой, выглядили не красиво, а как стены камеры в психушке.Все выглядело белым Странное описание, да? Но так оно и было, этот белый каждый раз вселял какую-то тревогу, которую было не объяснить. И теперь вед разбросанных на полу ванной делал эту комнату ещё страшнее. Мама вышла оттуда тяжёлой, щатающейся походкой, однозначно замтив меня, она помялась у двери, а потом, прислонившись к стене, сползла вниз, её руки и колени дрожали, лицо выглядело уставшим… Хол выглядел простенько: незамысловатые, уже немноговыгоевшие обои с каким-то узором, вход в него был загрцглан и предтслвля собой арку, выглядтвшую немного колхозно, потрепанный ковёр на пороге и чёрный, весьма старый деревяный шкаф прям и открыто твердили о нашей бедности. Впалые щеки, мешки под глазами, зрачки, бывшие такими тёплыми и приветствую, сейчас были холодны, как глубина океана. На тусклом экране телефона высветился контакт «КРЕДИТ», записанный большими буквами.Я подбежала ближе к маме, я чувствовала что что-то не так, не как обычно, не так, как я привыкла, отчаяние для меня было тогда чем-то непонятным, то чувство, которое пятилетний ребёнок просто не способен понять. Мама выглядела так же отсутсвуеще, правда она бормотал про себя я какие-то слова, чей-то номер или вроде того. Некоторые детали уже стёрлись из памяти. Я опустилась на колени, пытаясь обнять маму, издавая радостные звуки. Я протягивала маме свои ручки, чтобы она меня затянуть в свои объятия, но к моему удивлению этого не произошло, произошло что-то координально другое, совершенно противоположное ожиданьям 5 летнего наивного ребёнка. Звук, разрушивший гнетущую тишину, как и мое понимание ситуации.Тот звук, раздавшийся от удара мамы о мою щеку.Я не поняла, что произошло, в моем детском мозге кажется не было пункта на то, как реагировать, я просто смотрела на Маму, ясными глазами, слезящимися от боли.Глазами, полными недопонимания и отвергнутой любви.Мама не смотрела на меня, мама смотрела через меня, ее ужасный холодный взгляд, который кажется поглазел все живое и счастливое в комнате.Ее глаза не выражали ничего, но одновременно в них модно было увидеть поток эмоций, спрятанный за ледянящим, холодным взглядом.Я боялась смотреть на Маму, мне хотелось встать и убежать, ведь это точно не была она, но ноги были предательских скованы и не отрывались от пола.Я в застывшее тишине пустого коридора, смотрю на маму, пытаясь хоть что-то понять, найти подсказку, найти утешенье в чём-то, но не могу ни за что зацепится, поэтому только слезам остаётся литься по моим щекам.