Трое в храме, не считая матриарха

Ярко-розовая вспышка лишила мир оттенков — расчертила землю полосами глубоких теней, потушила рассветное небо над облаками, испачкала речку переливами радуги — лишь чтобы бесследно впитаться в нетронутую природу. — Мой Алмаз... — хриплый бас раздался на весь лес, — так нечестно! Яшма оставила стойку, в которой встретила вспышку. Она выпрямилась, отвела белую гриву за спину и нахмурилась, сначала от нестерпимого свечения, кутающего проекцию госпожи, а потом и от вида этой самой госпожи, потрусившей навстречу с обезоруживающей ухмылкой. Хмуриться Яшма умела по-разному, хмуриться, наверное, ей приходилось больше, чем любому другому кварцу на свете, но даже самые вооружённые её гримасы оказывались бессильны. Радостную Розовую... нет, Розовую, вне зависимости от настроения, хмурым видом не проймёшь. Не та огранка. — Я смогла! — у правительницы на всё было своё мнение, в том числе и на наглое попрание правил боя. — И ничего плохого не случилось! Проекция меняет свойства, если камень... ну... — Менять проекцию, когда того не требует задача, — начала Яшма, больше для проигравшей себя, чем для улыбчивой госпожи, — это серьёзное прегрешение. Будь вы рядовой, мой Алмаз, вас бы мигом осекли за подобное. — Настолько серьёзно? — Розовая погрустнела, переходя на шаг, и опустила взгляд так... по-свойски, что Яшма мигом стала оправдываться. — Солдаты тоже исполняют волю Алмазов... ну, через приказы их... э-э, исполнительниц, — кварц сильно дрейфила, а потому звучала так, будто вернулась в Бету, к остальным маломеркам, и стала талдычить о важности службы. — Они делают лишь то, для чего созданы. Ни меньше, ни больше. Госпожа, обойдя валун, встала прямо перед ней. Столь странно смотрелась она на фоне зарослей органики, и кварц не смогла не отбросить волнение, не заулыбаться. В голову сразу пошли и плюсы спарринга. Например, солдат похвалила себя за самоконтроль, ведь место "тренировочного боя", как эти светопреставления обозвала Розовая, полностью уцелело, а значит им не придётся тащиться в другой сектор, едва госпожа захочет опять чем-то занять себя. И так накренделяли всласть, никаким "сопровождением рабочей группы перидотов" это дело прикрыть не удастся. Пока Розовая, рассмеявшаяся от её улыбки, впала в раздумья, Яшма коснулась собственного камня. Глаза ослепило вспышкой и кварц мигом зажмурилась, выжидая, пока вспышка не станет экраном. Это, говоря начистоту, больше подошло бы какой жемчужине. Многое, чем они занимались, подошло бы жемчужине, но прежде, чем эта мысль — которая всплывала всякий раз, стоило госпоже поручить что-то, рядовой яшме несвойственное — пустила корни, напряжение в камне пропало. Воин, слезясь, посмотрела секунду-другую на рыжий экран и притянула его поближе, неловко взмахивая руками. Раз госпожа хочет, чтобы её приближённая умела много и хорошо, то идеальный самоцвет будет выбивать из себя эти экраны хоть каждую встречу. Хоть на глазах у агатов, которые, говорят, уже на подходе, хоть при остальной свите. — Сражаетесь вы хорошо, — признала Яшма, начав набирать что-то вроде отчёта. — Вы Алмаз, вы сильны. Чужой личины мало, чтобы такое скрыть. Пальцы вмазывали по полупрозрачным клавишам, выбивая из экрана нестройную мелодию. Если смотреть на всё, как оно есть, то идея с документацией была целиком её, но Яшма методично отнекивалась, представляя, словно это госпожа надоумила свою слугу. Это — тоже попытка избавиться от неуверенности. Если она верно исполняет чужие указания, если спрашивают только с неё, а не у неё, то всё остаётся в безопасных рамках. Поединки и отчёты, фавор и поручения. — Если так... тогда тебе не стоило оправдываться... ну то есть, — Розовая замешкалась, подбирая слова. — Чтобы эта форма стала приемлемой, мне следует знать, как не быть в ней Алмазом. Как стать этой формой и быть рядовым воином. Понимаешь меня? Яшма удивлённо воззрилась на неё. Экран сам собой потух. Правительница, изображавшая из себя кварца, в этот миг меньше всего на кварца и походила. Какие здесь могут быть рамки? Невозможно было понять, к чему Розовому Алмазу, представителю власти, снисходить к кому бы то ни было, притворяясь солдатом. И объяснение госпожи — хотя, конечно, чего ей вообще что-либо объяснять простой слуге — помогали мало. Возможность заранее узнавать о том, что делается в колонии? Бред, с этим легко справится свита, доверху набитая слабаками с уймой прока и мизером обязанностей. А если свита не справляется, владетельнице колонии хватит лишь слово сказать, выбрав подданную поважнее, и та, если не схлопнется на месте от смущения, мигом выдаст всю подноготную. Иначе и быть не может, Яшма так свободно рассуждала об этом, потому что у неё перед глазами был собственный пример — её, смущённой вниманием, старательно внемлющей чужим приказам, готовой выдать Алмазу хоть землю под собственными ногами. Да и как иначе? Она единственный идеальный воин планеты, может себе позволить. Розовый Алмаз не смогла бы не обратить на неё внимание, как и она не смогла бы подвести. — У вас обязательно получится, мой Алмаз, — нашлась Яшма. "Но это всё равно бессмысленно" так и повисло, недосказанное. Улыбка Розовой подувяла, но не сменилась гримасой — она всегда, даже когда грустила или разочаровывалась в чём-то, находила повод продолжать улыбаться. Кварц хотела было извиниться, но, припомнив, чем закончилось последнее такое извинение, лишь встала ровно, свела руки за спиной и подступилась к госпоже поближе, отворачиваясь. Неловкости по роже кулаком не заедешь, увы. Очередной бой и очередной, похожий на все предыдущие, разговор — не смогли переубедить Яшму. Хоть сделай из Розовой... кварца, невозможно понять, что к чему. Её непослушность, непринуждённость той, которой хватило бы дать приказ и ожидать его выполнения, они лишь настораживали, как настораживал и розовый самоцвет, примерно её роста, с невесомыми кудрями, обрамлявшими крепкое тело, и с самым обычным, похожим на её собственное, лицом. Она слушала, казалось бы, сослуживицу, то и дело поправляющую розовый ромб на униформе. С ней говорила, вот уж захочется себе такое представить, напарница, с которой они появились плечом к плечу и с которой тут же стали костерить криворуких зелёных, налепивших не пойми что вместо пробных Яслей. Неприятные мысли о том, что её роль заключается в другом, что это всё неправильно, что, наконец, госпожа заблуждается, громче всего звучали именно тогда, когда Яшма признавала, что её госпоже не удалось достучаться до неё. Когда она не приказывала ей, а советовалась с ней, как с равной. Нет, не поняла она чужой замысел, но, возможно, сможет его когда-нибудь понять. Как сможет переступить через себя, выполняя всё то, что захочет правительница. Как сможет сдержать громкий вздох, завидев невыносимую Висмут. — Эй, Косая! О, и вам... э-э... приятной прогулки, мой Алмаз, — низшая, бросив ей едкую усмешку, сварганила идеальный ромб, сплавив воедино руки, и с придурковатой гримасой склонилась перед Розовой. Их Алмаз рассмеялась, всплеснув руками, и, оставляя позади Яшму, бросилась обнимать нахалку. Кварц помечтала, конечно, что это такое прикрытие и сейчас кого-то наконец расколют, но, увы, мечтать не вредно лишь только потому, что мечты никогда не сбываются. Одно радовало — Розовая спешно вернула себе прежнюю форму, не желая светить ей. Чем-то Яшма, пусть и не умеет шутить или, на худой конец, зубоскалить, успела занять подле правительницы уютную нишу. — Висмут, Висмут! Уже возвели первый сектор? — госпожа, как всегда, говорила громко; кварц мало что упустила из разговора, пока медлила, решая, подходить или нет. — Не знаю, как остальные бригады, но мы уж пару циклов назад доделали каркас. Дело за декоративной фигнёй. Скоро доложат, что можно затаскивать свиту. — Замечательно! Даже не терпится... Жёлтая пообещала, что, как подарок, выделит мне пару своих самоцветов! Но я, правда, не знаю, какие они... сказала, последние линейки. — У Жёлт... Жёлтый Алмаз наверняка отправит вам могучих воинов! — Это так неожиданно! Яшма предпочитала отмалчиваться, слушая болтовню госпожи с низшей, потому что вклинивалась неловко и говорила невпопад. Сейчас, например, так и хотелось сказать Розовой, что, наверное, самоцветам жутко неловко за то убожество, которое будущая колония получила вместо Яслей, и Алмазы спешат исправить их тупость, но не рядом с Висмут же это говорить? Старуха умела болтать не хуже госпожи. Вывернет ещё... Висмут осталась с ними и после разговора, наговорив себе на очередное посещение лунной базы. Розовая поспешила к кораблю, а пока Яшма ровняла шаг, чтобы выдержать после госпожи интервал, нахалка решила и с ней поболтать. — Рожу попроще сделай, не то она подумает, что ты всегда такая, — заметила Висмут, скалясь, — а с ней просто делаешь усилие. — Сама и сделай, — Яшма откровенно терялась в этих перепалках, уповая на пусть и насквозь прозрачную, но всё равно каменную мину. — Боюсь попасть в немилость. — Ты? Боишься немилости? — Знаю, знаю. Такой прямой струнке, как тебе, трудно посочувствовать не столь идеальным... — Не отчаивайся, даже кривые, вроде тебя, находят себе место, — что там за струна, кварц не поняла, но смогла хоть как-то укусить в ответ и потому обрадовалась: Висмут аж зависла, приоткрыв рот. Хохот соперницы сбил Яшму с толку, но сама Висмут лишь потрепала её по плечу и потрусила вперёд. Когда Розовая обернулась, чтобы окликнуть их, кварц стояла как вкопанная в гордом одиночестве.