Закатное солнце

      Солнце кренилось к закату, заливая небо мягкими цветами. Голубоватые облака неровными кляксами виднелись на горизонте, складываясь в причудливые фигуры. Ода Сакуноске сидел за столом в своей старой кухне.       Стены и пол были залиты тусклым светом уходящего солнечного диска. Комната была пропитана покоем, наступавшим после того, как хищники шли спать. Утомлённый за день, город редел, — узкие улицы пустели, а неоновые вывески гасли одна за другой.       На небольшом столе ютились две низких фарфоровых чашки. От горячего чая в них шел прозрачный пар — он разносил по квартире запах полевых цветов и меда. Перед Одой лежала раскрытая тетрадь, но в ней не было ни одного слова.       Мысли в голове путались, сминаясь в один колючий клубок, и тяжело давили на уставшее сознание. На фоне общего шума выделялось только одно радостное напоминание о госте, что вскоре должен был прийти. Через пару минут, а может, часов, — но это не важно, ведь он его так ждёт, — на его кухне будет стоять Дазай.       Дазай с его теплыми карими глазами, шершавыми бинтами на теле и с самым красивым смехом. Дазай с очередными историями и ослепительной улыбкой. Дазай с самым глубоким и прекрасным взглядом.       Ода опустил взгляд на чашки и медленно вытянул сигарету из упаковки в кармане брюк. Чиркнула зажигалка, блеснув маленьким огоньком. Ода затянулся и выдохнул дым в сторону, подходя к окну. Он облокотился на тихо урчащий холодильник и взглянул во двор.       Деревья умиротворенно покачивались на ветру, а прохожие спешили домой, распуская волосы и снимая неудобные пиджаки. Все было так, как было до этого. Вокруг царил покой.       В каштановые волосы Дазая дул лёгкий, тёплый ветер. Он медленно брёл по старым и уютным улочкам весенней Иокогамы. Обычно, в такие прекрасные вечера улицы наполнены людьми, но сегодня, на радость Дазаю, вокруг не было ни души.       Он был занят мыслями о его самой ужасной миссии и нуждался в тишине. Ему нужно было собрать мысли в кучу перед тем, как рассказывать о столь отвратительном событии своему самому лучшему другу. Дазай очень сомневался, что сможет связать хотя бы пару слов под ослепительным взглядом синих глаз Одасаку.       Занятый размышлениями, Дазай дошёл до района, где жил Ода. Пройдя по давно знакомой и самой родной для него аллее, Дазай вспомнил, что без небольшого подарка для хозяина дома, который очень много сделал для него, будет просто неприлично входить. Взглянув на время, Дазай решил, что купить что-нибудь к чаю не займёт у него много времени.       Войдя в до боли знакомый магазин, Дазай вспомнил, как он первый раз купил, а не своровал сигареты.       — «Думаю, Оде бы не понравилось, что я курю, хотя он курит сам... Сказал бы, что я зря отравляю свой молодой организм...» — Думал Дазай.       Пройдя ближе к полке со сладостями, он вспомнил, что Ода когда-то пробовал клубничные моти, и на его лице играл восторг. Взяв пару пачек сладостей, Дазай пошёл прямиком к Оде.       Ода едва успел потушить сигарету о стеклянную пепельницу, когда послышался стук в дверь. Он чертыхнулся и быстро вытряхнул весь пепел в мусор — Дазай бы не одобрил количество окурков, появившихся за пару часов дома. Взъерошив волосы рукой, Ода вышел в коридор. Он отворил дверь и прислонился к стене, впуская гостя.       — Дазай, — словно вновь пробуя родное имя на вкус, пробормотал он. — Я рад тебя видеть.       Они не виделись всего пару дней, но Ода скучал по Дазаю, его увлекательным историям и красоте. Однако Осаму сегодня был тихим и странно растерянным. Он будто в чем-то сомневался, и этот страх плескался в глубине его карих глаз.       Увидев радостное лицо Оды, Дазай в сотый раз напомнил себе, что его другу можно доверять. Для Дазая было немалым облегчением понимать, что в этом доме ему всегда будут рады.       Переступив порог квартиры, Дазай вдохнул привычный запах недавно потушенных сигарет, чая и чего-то ещё... Чего-то особенного. Так пах... дом.       Ода молча ушел на кухню и взял в руки чашку, начиная греть о нее руки. Он не спешил начинать разговор, однако переживал, глядя на своего любимого ребенка.       Ода дал Дазаю пару минут собрать мысли, а затем тихо спросил, пытаясь его не испугать:       — Все в порядке?       Конечно, странный вопрос, ведь это был Дазай. У него никогда ничего не бывало в порядке. И сам по себе вопрос будто был тестом на доверие — расскажешь, что случилось?       Дазай всегда рассказывал. Он был обыкновенным ребёнком, но так много страдал. А Ода полюбил его и желал счастья своему Осаму.       Услышав свое имя, Дазай посмотрел в обеспокоеные глаза Оды. Ему очень не хотелось как-то разочаровать Оду своими ужасными поступками и действиями.       «Я рад тебя видеть».       Эти слова эхом звучали у Дазая в голове. Его рады видеть. Удивительно.       Дазаю очень бы хотелось кинуться Оде на шею прямо сейчас, но он держал себя в руках. Пробормотав что-то невнятное Оде в ответ, Дазай протянул ему пакет с моти.       — Это к чаю.       Криво улыбнувшись, Дазай вздохнул, и, сдерживая слезы, пошёл мыть руки в ванную, оставив Оду одного.       Взяв пакет со сладостями, Ода приподнял брови и проследил за Дазаем до ванной. Он успел заметить его застекленевшие, покрытые пеленой слез, глаза. Видеть своего Осаму таким печальным и потерянным было больно.       Дазай будто заблудился в глухом и мрачном лесу и теперь хотел закричать, попросить помощи, но боялся диких зверей поблизости. Ода бы хотел быть рядом со своим мальчиком в этот момент, чтобы вывести его к свету и стереть капли слез с щек.       Чай уже почти остыл, и солнце скрылось за серыми многоэтажками. Время тянулось медленно-медленно, будто кто-то тянул стрелку назад. Ода запрыгнул на подоконник и приоткрыл окно. В кухню пролились тусклыми красками глухие звуки с улицы — гудки машин на поворотах, детские крики и заливистый лай собак.       Нужно было сейчас же растормошить Дазая, узнать, что случилось, напоить его сладким чаем и укутать во что-то тёплое и мохнатое. Ода не мог смотреть на своего грустного ребенка и бездействовать. Пока Дазая не было, он успел сходить в гостиную за пушистым пледом и принести его в кухню. Свернув его у себя на коленях, он вернулся на подоконник, облокотившись на стекло.       Войдя в ванную, Дазай аккуратно прикрыл дверь, борясь с желанием с грохотом её захлопнуть. По его щекам начали течь слезы, которые он так долго сдерживал в себе. Вокруг не было ни одного острого предмета чтобы унять этот поток слез и боли. Отчаявшись, Дазай просто впился ногтями в нежную кожу запястья.       Осаму не было слишком долго. Ода успел пару раз похвалить себя за предосторожность в ванной. Все острые предметы были убраны в ящик в спальной комнате.       Спустя десять минут Дазай вышел абсолютно счастливым и опрятным к Оде. Единственной уликой против него были слишком сильно натянутые на запястья рукава рубашки.       Когда Дазай вошел в кухню, первой мыслью Оды было обречённое: «плакал». Следующей: «обнять согреть прижать успокоить узнать».       — Эй, Одасаку! Ты какой-то задумчивый. Не нравятся моти? Или же ты ждёшь меня, чтобы их попробовать? Хаха! Мне сказали в магазине, что у тебя неплохой вкус. Эти сладости приехали прямиком из Кореи!       Дазай старался не перестараться и вести себя естественно. Для Дазая желание не разочаровывать любимого человека было сильнее желания расплакаться прямо на его плече.       Ода молча покачал головой и кивнул на чашки.       — Моти вкусные. Спасибо. Жду тебя, — тихо ответил он охрипшим от недавно выкуренной сигареты голосом. — Как день прошел? — спросил Ода, желая услышать рассказы Дазая. Однако тот не собирался делиться своими неприятностями, и попытался уйти от его реплики.       — А-а, я очень рад, что тебе понравились моти! Мне стоит их брать в дальнейшем? Давай, я принесу тебе и другие вкусы, помимо клубничного? Хм, как прошёл мой день? Прекрасно, просто прекрасно! Я сегодня полон сил!       Дазай не хотел тревожить его своими проблемами. Глупый, любимый ребенок. Он прервался, заметив движения Оды. Не ожидая подвоха, он спокойно стоял и с интересом наблюдал за дальнейшими действиями друга.       Ода вздохнул и медленно поднялся, а затем укрыл плечи Осаму коричневым пледом и обнял, прижимая лохматую макушку к плечу.       Зарывшись сухими от мозолей пальцами в мягкие волосы Осаму, Ода начал легко водить ими туда-сюда, сюда-туда, чтобы успокоить Дазая физическим теплом и лаской.       — Ты же знаешь, что можешь мне рассказывать о всех своих, пускай даже самых мелких, проблемах? Мне важен ты. Важно все, что ты говоришь, — шептал он.       От ощущения того, как Ода прижал его к себе, по щекам Дазая начали течь слезы. Их невозможно было сдержать. Дрожь пробила его тело.       Немного погодя, Дазай ответил на объятия Оды; аккуратно обвил дрожащие руки вокруг шеи старшего.       — Прости меня, пожалуйста... Мне сложно говорить... Об этом. — Рыдал Дазай, обнимая шею Оды.       Ода лишь крепче прижал к себе Дазая и медленно опустился на пол.       — Ты не виноват. Не нужно говорить, кот. Я просто волнуюсь. Не скрывай, что тебе плохо, — тихо проговорил он, облокачиваясь на ножку старого стола, из-за чего он скрипнул.       Его ребёнок плакал. Ода не хотел знать, что за этим стояло, но он понимал, что это слишком больно ударило по Дазаю. Они просидели на теплом паркете много молчаливых спокойных минут, прежде чем Ода встал и бережно поднял ребенка на руки.       — Чай остыл, — слабо улыбнувшись, заметил Ода. — Сиди.       Опустив Дазая на стул, он развернулся к раковине и набрал воды в чайник. Поставив его на плиту, Ода сел рядом с Дазаем и опустился, чтобы смотреть ему в глаза снизу вверх.       — Осаму. Как ты себя чувствуешь?       Конечно, Дазай сейчас был не в настроении говорить много.       Думая, что ответить, или же просто придумать ответ на заданный вопрос, Дазай вздохнул и решил сегодня говорить лишь жестокую правду, раз так хочет Ода.       — Чувствую себя опустошенным. Жизни людей, которые я так легко забираю, стали приходить ко мне во снах, и я не могу забыть их после. Чувствую, скоро мои запасы снотворного иссякнут.       Дазай тяжело вздохнул и посмотрел на реакцию Оды. Понимая, что его другу вряд ли понравилось сказанное, Дазай спрятал свое лицо в ладони.       — «Какой глупый жест... Проявление слабости в столь открытом виде...» — пронеслось у него в голове.       До ноздрей Дазая донесся запах свежезаваренного чёрного чая. Убрав плохо забинтованные руки с усталого лица, он посмотрел на чашку перед собой. Дазай нехотя взял чай, — не расстраивать же друга. Ода старался...       — Ох, ребенок... — Ода вздохнул и слегка нахмурился, опуская глаза в пол.       Что он мог сказать? Что должен был? Как можно успокоить человека в такой ситуации? Дазай ведь не обычный ребенок с пустяковой проблемой. Ему было тяжело, настолько, что он не желал спасения. Он действительно винил себя.       — Ты не слабый, — вдруг сказал Ода. — Если думаешь, что все происходит из-за того, что ты слаб... Это не так. Далеко не так. Совсем.       Он перевёл дух, отстраненно глядя в окно.       — Я понимаю, о чем ты. Ты не плохой человек, Дазай, но попал в плохое место. Ты не заслужил находиться здесь... Даже по своей воле. Будь я рядом в момент, когда ты решил вступить в ряды мафии, надавал бы по шапке.       Ода встал и непринужденно взъерошил волосы Дазая.       — Мы не вправе решать, кто должен жить, а кто умереть. Но, знаешь... Мы можем защищать себя. Если бы ты не выполнил приказ — пострадал бы. Не бери на себя слишком много. Сейчас помощь нужна именно тебе, а не людям, которые погибли на миссиях мафии. Может быть, потом все изменится, и ты сможешь противостоять Мори. Скорее всего, так и будет. А сейчас заботься о себе. Не бойся ничего — я рядом с тобой. Мы это проживём вместе.       Пожав плечами, Ода слабо улыбнулся.       — Ребёнок, мы не можем изменить прошлое, но можем взять сладкое прямо сейчас и пойти гулять. Или посмотреть фильм. Или просто поговорить о чем-то хорошем — если только ты не хочешь поговорить еще на эту тему.       Дазай состроил что-то наподобие улыбки и выдохнул. Самая сложная часть признания своего ужасного положения была позади. Но ещё ему предстоит выпить этот слишком крепко заверенный чай...       — Я думаю, противостоять Мори сейчас будет слишком тяжело. Может быть в будущем, может, лет через восемь, я убью Мори и стану сам управлять мафией. Будет ли это правильным выбором? Я стараюсь пока что думать о столь сложном этапе в моей жизни чуть меньше, но меня терзает слишком много сомнений, — на этом Дазай остановился, не зная, как продолжить диалог. Он уже и так рассказал слишком много, стоит ли продолжать?       — А что насчёт прогулки... Будет совсем неплохо прогуляться, только потом мы обязательно вернёмся сюда, хорошо? Знаешь, хоть это не моя квартира, но я могу назвать это место своим домом, как бы странно это ни звучало.       На окнах домов за пределами квартиры меркли блики уходящего солнца. С ними уходила вся встревоженность Дазая. Солнце последний раз отсветило фигуры Дазая с Одой и скрылось за горизонтом. Город охватил лёгкий туман и ветерок, предвещающий прохладную ночь.