Клинки и книги

Зоро не любил женщин. Точнее, у него не было на них времени — в погоне за силой и титулом он считал самым важным развитие и преодоление препятствий на пути к цели. Его раздражали похабные и слащавые комплименты его товарища-повара, тягу людей к романтике он категорически не понимал, а все эти нежности считал чем-то лишним и ненужным. Да и еще не встречалась такая девушка, которая бы заставила его чувствовать подобные потребности, а Нами была лишь близкой подругой. Но даже самый стойкий боец рано или поздно ломается, увы и ах. С тех пор, как Нико Робин присоединилась к команде, Зоро завладели странная тревога и тяжесть в груди. Безусловно он ей не доверял — кто знает, какие еще хлопоты может принести команде эта хитрая женщина? Она была их бывшим врагом, одной из самых разыскиваемых преступниц в мире. Только дурак станет ей доверять безоговорочно, но кажется, будто на корбале это понимал только парень. Безусловно, только дурак поддастся ее чарам, и Зоро дураком быть не хотелось. Слишком честная, чтобы быть таковой, слишком открытая для человека, который был в бегах двадцать лет. Все было для нее игрой, и мечник только и ждал того, что она поставит всей команде шах и мат. Когда улыбалась ему уголками губ, прищурив глаза; заботливо интересовалась настроением, легко смеялась над происходящим — все это заставляло его злиться. Дуру из себя строит!? „Ее глаза — как два тумана,
 Полуулыбка, полуплач,
 Ее глаза — как два обмана,
 Покрытых мглою неудач”. В Робин было изящно все — даже на пластиковом стуле она восседала как царица на троне. Она выглядела впечатляюще даже после битвы или бессонной ночи, словно любое неудобство могло быть обращено в достоинство по ее желанию. Мечник часто наблюдал за ней из-за спины — как черные волосы, словно чистые ручьи, послушно ложились прядями на ее плечи-горы, и сама она была в непоколебимом спокойствии как старый непроходимый лес, и только легкий ветер мог нарушать ее покой. Зоро вспоминал о том, что она человек, только когда синие глаза закрывались от яркого света, или когда она вздыхала. «В наблюдении за врагом самое главное — замечать мелочи», — твердил парень, бездумно обманывая самого себя. У Робин были необычные глаза. В этих глазах можно было утонуть, если долго в них смотреть — казалось, что даже оттенки в них расходятся от темного к светлому так, как появляется рябь от малейшего беспокойства водной глади посторонним лицом. Они были большими, смотрели прямо в душу, сознательно и безжалостно пронзали сердце. Цвета океанской глубины. Каждый раз, когда Зоро имел неосторожность взглянуть новому товарищу в глаза, он сталкивался с этим коварным капканом и, как бы он не старался, выбраться у него не получалось. А еще Робин много читала. Зоро думалось, что для нее это так же, как для него тренировки. Она могла не спать ночи напролет, уединившись с чашкой кофе, книгой и свечой, и иногда, когда мечник оставался в дозоре, он украдкой подсматривал в женскую каюту: тихо сопящая Нами и эта женщина, чей силуэт заботливо согревал неяркий свет огня. В такие моменты она выглядела особенно таинственно: глаза больше не смотрели на всех со снисходительностью, она не улыбалась, но и не выглядела грустной. Задумчиво подпирая щеку рукой, она перелистывала страницу за страницей, и как никогда казалась настоящей. Зоро читал мало книг, но почему-то ему казалось, будто в руках Робин каждая книга была ценной кладезю знаний, даже азбука. Сам того не осознавая, Зоро в такие моменты засматривался на нее больше, чем обычно, но резко прогонял все мысли об этой лисице прочь, возвращаясь к своим делам. Должно быть, девятнадцатилетнему мечнику никогда не приходила в голову мысль о том, что тревога при виде этой женщины появляется не только на фоне ее предыдущих деяний и "темной" личности. За ней хотелось наблюдать все больше и больше, ее томные легкомысленные речи бросали в жар — Дьявол, даже от ее тела было невозможно оторвать взгляд! Каждый раз, когда ее грудь была прикрыта лишь легкой блузкой, он чувствовал жар, как во время тренировки, и это заставляло его злиться и махать мечом еще усерднее. Что это — страх? Враждебность? Мимолетная страсть? Одному Богу было известно, но Зоро в Бога не верил. „Соединение двух загадок,
 Полувосторг, полуиспуг, 
Безумной нежности припадок,
 Предвосхищенье смертных мук”. — Мечник-сан, вам что-то нужно от меня? — обернулась брюнетка, полуприкрытым взглядом осматривая товарища. Книга мягко захлопнулась и была отложена в сторону, а кофе был предательски оставлен остывать. Огонь свечи едва вздрогнул, как только капля воска скатилась на подсвечник. — Ничего. — Как некстати, Зоро прокряхтел и отвернулся, чувствуя как тревога постепенно отдается ощутимым биением сердца. — Вы мне не доверяете, да? Очень жаль. — Луффи взял тебя на корабль, мне нет дела до решений нашего идиота капитана. Но если ты… — Вы достаточно сильны, чтобы справиться с такой хрупкой девушкой, как я, — Она улыбнулась своей фирменной фальшивой улыбкой, но что-то в ней было иное. Частичка радости? — Но давайте работать вместе, накама. Эта женщина…! Зубы скрипели от ее наглости, сердце бешено стучало, и даже на лице выступил румянец. Видит в нём лишь сердитого мальчишку, над которым потешаются взрослые! Сердце продолжало пульсировать в груди так, что его хотелось вырвать и выкинуть за борт. Что-то точно было не так: то, как предательски руки не сжимались в кулаки, как ее силуэт заставлял вздрагивать Охотника на пиратов, как ком застревал в горле когда она прикрывала глаза и улыбалась ему так. Кто дал ей право так хитро с ним играть!? „Когда потемки наступают
 И приближается гроза,
 Со дна души моей мерцают 
Её прекрасные глаза”. В ночи шелестели страницы книг, пока саке поглощалось в безумных количествах из-за той, от чьих речей можно было впасть в транс, а в глазах утонуть без шанса на спасение.