Второе дыхание

      Еще две недели назад Юнги спокойно сидел в своей комнате в общаге вместе с Хосоком и угорал с вариантов выступления, которые тот накидывал. А сейчас он готовится выступать на сцене перед всем университетом. «Юнги, ты сказочный долбоем, иначе как это всё объяснить». Вопреки тому, что в тревожные моменты надо успокаивать себя, Юнги только мысленно материл себя.       Всё началось с того, что среди многочисленных вариантов, предложенных Хосоком, он остановился на танце под японскую кавай-метал группу «Babymetal». А именно, он выбрал их песню «Gimme chocolate!!». Так как тут сочетался и металл, и милота. Хотя сначала Юнги смеялся над идеей танцевать в пышном платье, потом он понял, что такое будет смотреть эффектно. Хосок сказал, что не забудет такое, даже если ему совсем отшибет память. У Юнги всегда были худенькие ножки, которые он умело скрывал за широкими брюками. А если сейчас он надеть пышное платье до колен, а на ноги черные колготки, образ что надо. Хосок сказал, что наряд берет на себя. И уже через несколько дней, как они выбрали песню, Хосок притащил в пакете всё, что нужно: парик с черными волосами, два красных банта, платье, вверх которого из черной блестящей ткани чем-то напоминал доспехи, облегающие рукава из черного кружева, а низ представлял из себя пышную юбку, в которой чередовались ярко красная и черная ткань, черные колготы. Черные кожаные ботинки с красной подошвой Хосок сказал, что одолжил у кого-то.       Впервые примерив сей наряд, Юнги подумал, что зря он всё это затеял.       - Хосок, а ты уверен, что это нормально вообще? Я имею ввиду, я буду танцевать на глазах всего университета в женских шмотках, так еще под кавай-металл.       - Да.       - Пизда.       - Ахахпахпхах. Да чего ты переживаешь. Сначала же факультетский отбор надо пройти. Если это уж слишком эффектно и вычурно, тебя студсовет факультета сразу же выгонит. А если они одобрят, то, значит, переживать нечего. Идея хорошая, значит.       - Точно. Сначала же на факультете надо пройти…       Как только песня была выбрана, Хосок сразу начал обучать Юнги движениям. Какие-то можно было тренировать даже в небольшой общажной комнатке, а чтобы разучить весь танец Юнги ездил с Хосок за несколько остановок от общаги в полузаброшенный парк, где в основном прогуливались собачники.       - Знаешь, Юнги, даже если ты не пройдешь факультетский отбор, я никогда не забуду, как мы с тобой подрывались с утра пораньше, чтобы поехать черт знает куда репетировать танец.       - Ох, незабываемые воспоминания. Разве молодость не должна из них состоять?       - Ты прав! А еще у тебя останется наряд. Думаю, на Хэллуин самое то будет, в нем прийти.       - Если я доживу до Хэллуина, а не умру со стыда.       - Ахпхахпха.       Заявку Юнги отправил в последний день. В субботу. А уже в понедельник факультетское прослушивание. Всё было, как и рассказывал Чимин. Чтобы заранее никто не растрепал, какие номера будут представлены от факультета, в актовый зал приглашали по одному, давали время подготовиться за сценой, а потом выйти и представить свой номер. В зале было темно, Юнги совсем не видел судей из студсовета, поэтому даже не мог предположить, как они отреагировали. Но вечером ему написал Чимин:       «Поздравляю! Тебя выбрали как одного из представителей факультета. В эту субботу в актовом зале главного корпуса будет происходить само мероприятие. Как участнику, надо будет прийти пораньше. Но перед этим, в пятницу, будет прогон. Вам расскажут структуру, кто за кем выходит. На прогоне номер не надо будет показывать. Просто прийти и запомнить, как всё будет по порядку проходить. Молодец! Горжусь! Удачи тебе с подготовкой! Если нужна будет помощь, обращайся!».       Это одновременно обрадовало Юнги, но одновременно заставило волноваться еще больше. Внешне он был камнем. Но внутри…       И вот он пришел как участник, за час до начала мероприятия в актовый зал основного корпуса. В корпусе филфака актовый зал был раза в три меньше. Тут уже стояли организаторы, бегали туда-сюда, какие-то люди, настраивалась аппаратура. Жизнь кипела. Как и мозг Юнги.       - Юнги, привет! – поздоровалась Соми, а за ней и Чимин.       - Юнги, я придумал, как смотивировать тебя на победу! Если выиграешь, я исполню любое твое желание! – радостно воскликнул Чимин и на его лице появилась довольная улыбка.       - О, боже, Чимин, давно в золотые рыбки записался?       Юнги мило захихикал. Ему понравилась идея с желанием, и он очень сильно надеялся, что Чимин серьезно это сказал. Получить желание от Чимина. Юнги аж воспылал. Ровно до момента, когда надо было готовиться к выходу на сцену.       Сначала Юнги накрасился, потом оделся, уложил парик и начал нервничать. Внешне он сидел и просто скучающе смотрел в пол. Словно он сейчас возьмет подушку и прям здесь заснет. За сценой многие из тех, кто тоже готовился, удивленно рассматривали парня. Слишком уж его скучающее лицо не подходило вызывающему наряду. Но внутри Юнги молился, чтобы метеорит упал на него прямо сейчас. Сердце билось бешено. Юнги уже не чувствовал ни своего сердцебиения, ни дыхания, ни рук, ни ног. «Я так волнуюсь, что ничего не чувствую. А может, это бог смилостивился надо мной, и я уже умер? Сейчас здесь появятся ангелы и проводят меня в лучший мир. Хотя, в таком прикиде, пустят ли меня в рай?». А ведь Чимин тоже это будет смотреть. А что, если всё будет настолько плохо, что Юнги никогда не сможет отмыть этот позор. Или ректор возмутиться, что в университете такое танцевать неприемлемо и его отчислят? А что родители тогда скажут? «Сынок, почему тебя отчислили, ты прогуливал пары?». «Нет, мам, пап, я танцевал кавайные танцы в пышной юбочке под кавай-метал на весь вуз». «Лучше бы ты спился!». У Юнги, как у человека с богатым воображением, в голове вырисовывались ужасно нереалистичные картины. Одна ужасней другой. Вот уже подошла очередь Юнги выступать. А метеорит всё никак не падал.       Как только он вышел на сцену, он потерял способность запоминать. Он не помнил, как он двигался, как дышал, как в конце выступления поклонился, как ему кричал зал.       Он выступил, пошел за кулисы и свалился в обморок. Когда он открыл глаза, то уже лежал на полу, кто-то поднял ему ноги, чтобы кровь пошла в мозг, кто-то немного придерживал голову, кто-то подносил к его носу нашатырный спирт. Как только Юнги открыл глаза, все трое вздохнули. А Юнги, поняв, что он не умер и не попал в рай, а просто упал в обморок и лежит на родной земле грешной, вымученно вздохнул.