Второе дыхание

      - Ты чего такой счастливый, Сокджин?       - О, Юнги, а ты не слышал? Меня в постановке попросили участвовать к роли главного героя.       - Вау, поздравляю! Просто удивительно, что тебя еще раньше никуда не позвали!       - Хихи, да театр факультета не целый год напролет же постановки ставит, я так понял.       - И кого ты будешь играть?       - Ромео, - гордо заявляет Сокджин улыбаясь во всей рот и размахивая неуклюже руками.       - Серьезно? Шекспира «Ромео и Джульетта»? – удивленно спросил Юнги.       - Ага.       - Это так… Банально? Такое известное произведение…       - Да как раз таки в том и соль. Очень известное произведение, интерпретаций у него тьма тьмуща. А мы классический вариант будем показывать, чисто по Шекспиру.       - Тогда кто будет Джульетту играть?       - А это еще не ясно. Актерская трупа еще не полностью собрана.       - О как.       Юнги был рад за Сокджина, но внутри под ребрами что-то скрипело.       - Хотел бы я быть твоей Джульеттой, - буркнул себе под нос Юнги.       - Чего? – не поверил услышанному Сокджин.       - А, да ни…       Не успел Юнги придумать какую-то вразумительную отмазку, как вошел преподаватель и началось занятие. При кажущемся внешнем спокойствии уши Юнги периодически розовели в течении всей пары. И, о боги, как Сокджину нравилось за этим наблюдать.       Альфа решил не смущать Юнги, пока они на парах, а поговорить с ним в общаге. После пар ему надо было еще зайти в деканат и решить пару проблем, так что в общагу он пришел позже, когда уже в комнаты проникал приятный полувечерний свет. В преддверии весны темнеть стало не так поздно.       Постучавшись в комнату и не услышав ничего в ответ, Сокджин осторожно приоткрыл дверь в комнату Юнги и Хосока. В комнате был только Юнги. Сидел в наушниках и что-то усердно писал, сидя за столом спиной к двери.       - Ку-ку, - сказал Сокджин, легонько коснувшись плеча омеги, чтобы как-то обозначить своё присутствие.       - А, ой, напугал! – от неожиданности Юнги вздрогнул.       - Что делаешь?       - Да так, пишу себе конспектик небольшой для ответа по философии.       - Не вижу смысла тебе что-то писать, когда ты в ней свободно разбираешься.       - Я разбираюсь не так хорошо, во-первых, а, во-вторых, я бы и таких результатов не добился, если бы усердно не занимался.       - Ага, ты большой молодец, - Сокджин расплылся в счастливой улыбке, прислонился к столу и протянул руку к волосам Юнги, чтобы погладить его, как примерного котика.       А Юнги и не сопротивлялся. Он получал неимоверное удовольствие от действий Сокджина. Но, когда тот убрал свою руку, Юнги недовольно посмотрел на него. Как это понимать!?       - О, я смотрю, моя Джульетта чем-то недовольно, хихи, - по-доброму тихо засмеялся Сокджин. Юнги смотрел на него и тоже невольно улыбнулся. Уже всем понятно, кому принадлежит сердце Юнги, так что смысла нет что-то недоговаривать.       Юнги встает со стула и, сделав буквально пару шагов, оказывается впритык перед Сокджином, облокачивающимся на стол. Юнги переплетает свои руки с Сокджиновыми и прислоняется к нему лбом.       - Я люблю тебя.       Сокджин хочет ответить, что тоже любит. До безумия, всегда любил, еще с первого шуточного поцелуя. Но всё, что он в силах сейчас сделать, это просто светиться любовью. Он закрыл глаза. Как же долго он мечтал услышать эти слова, а еще дольше он запрещал себе даже мечтать о таком. Это точно не сон? А вдруг он ослышался? Нет, он не мог ослышаться. Нежность, с которой Юнги мягко сжимал руки Сокджина, обдавала теплом. С закрытыми глазами Сокджин невесомо провел носом по щеке Юнги. А потом еще. Юнги ответил тем же, нежно потеревшись своим носиком о нос альфы. И тут же чихнул.       - Будь здоров, хихи, - не передать словами как Сокджин умилился с Юнги в этот момент.       - Спасибо.       Они взглянули друг другу в глаза, и в них не было ничего, кроме светленького огонька любви.       - Ох, Юнги, я зачем вообще пришел к тебе! – спохватился Сокджин. – Помоги мне отрепетировать эту сцену. Её скорее всего изменят для постановки в универе, но я хочу с тобой её проиграть.       Сокджин достал из кармана штанов телефон и быстренько нашел нужный отрывок.       - Вот, это из первого акта, пятая сцена.       Юнги хотел было пожаловаться, что Сокджин только что порушил такую идеальную атмосферу, но, прочитав отрывок, усмехнулся и даже обрадовался этой затее.       - Хорошо, я тебе помогу, горе-Ромео.       На такую дерзкую реплику Сокджин отпустил голову, чтобы незаметно посмеяться и в очередной раз восхититься своим возлюбленным. Юнги отошел на небольшое расстояние, чтобы разыграть сценку. Начинать должен был Сокджин. Поэтому, как только он взял себя в руки, поднял голову и начал говорить:       - Я ваших рук рукой коснулся грубой.       Чтоб смыть кощунство, я даю обет:       К угоднице спаломничают губы       И зацелуют святотатства след.       Юнги, войдя в роль, пытался изобразить девушку, напускающую на себя серьезный вид, но явно заинтересованную в происходящем:       - Святой отец, пожатье рук законно.       Пожатье рук - естественный привет.       Паломники святыням бьют поклоны.       Прикладываться надобности нет.       - Однако губы нам даны на что-то? – на этой реплике Сокджин хитро улыбнулся, смотря прямо в глаза Юнги с некоторым озорством.       - Святой отец, молитвы воссылать.       - Так вот молитва: дайте им работу.       Склоните слух ко мне, святая мать.       - Я слух склоню, но двигаться не стану.       - Не надо наклоняться, сам достану.       Сказав это, Сокджин подошел вплотную к Юнги, взял обеими руками его за белоснежную кожу лица и нежно соприкоснулся своими губами с губами Юнги. Тот отреагировал на нежные прикосновения слегка сбитым дыханием и также нежно поддался в поцелуй. Это был легкий чмок в губы, но такой прилив чувств охватывал обоих, что вскоре после прекращения поцелуя, они сцепились в объятиях и, покачиваясь из стороны в сторону, проводя руками по спинам друг друга, стояли так еще несколько минут.       - Сокджин, мне кажется, этого не было у Шекспира.       - Ххпххпхп, зато будет у нас. И можешь меня просто Джинни называть.       - Серьезно?       - Да, Юнии, - Сокджин чуть отстранился лицом от плеча Юнги, чтобы его видеть, и продолжил, - Юни, я люблю тебя. Люблю каждую родинку на твоем теле и, надеюсь, увидеть больше. Ты для меня словно звездное небо темной ночью. Я хочу встречаться с тобой, быть твоим парнем, просто быть твоим. Я…Ах, я люблю тебя, Юнги.       - Я согласен! То есть, я тоже хочу быть твоим! Я твой! Я люблю тебя!       - Хихи, хорошо. Я счастлив.       Собственно, и говорить они больше ничего не могли, только согревать друг друга в теплых объятиях. Неизвестно, сколько бы они так стояли и наслаждались друг другом в полной тишине, если бы Хосок не вернулся с подработки. Застав влюбленных голубков в объятиях, он сразу же понял, что тут накануне было, с чем непременно поздравил парочку.       Перед сном Юнги прокручивал снова и снова прошедший день и никак не мог насладиться. Он уже снова хочет на перекресток широкий рук Сокджина, а тот, лежа у себя в кровати, думал точно также о Юнги.       Для обоих сегодняшний день стал первым актом их долгой пьесы о любви.