Один вечер в островной провинции

В островной провинции вечерело. Багряный диск солнца уже больше чем на половину окунулся в море, пуская ярко-алую рябь по его поверхности. Резвый ветер нёс со стороны воды далёкий аромат рыбы и водорослей. Мэй пытливым взглядом провожала последние лучи солнца, будто поторапливая его. День был тяжким, последняя неделя и того хуже. Жизнь наследницы императора оказалась не такой, как она представляла в детстве, когда по всему окия, как простуда, среди юных майко кочевали разговоры о том, какой была бы их жизнь, будь они наследницами императорской семьи. Сейчас Мэй Хаттори чувствовала себя самозванкой. Девчонкой полной пустых амбиций, возомнившей себя императрицей. Хватило того, что местный правитель счёл её лгуньей, недостойной даже аудиенции. Полно, устала. Хотелось обратно в деревню Наито. Выпить чаю с дедушкой Чонганом. Покидаться друг в друга шпильками с Сатоши. А ночью под мерное пение цикад засыпать в объятиях её синоби. Но желания далеки от реальности. Потому всё что оставалось кицуне – ждать пока на небо взойдёт луна и наконец-то сделать то, что задумала. Когда на небосводе показался серп молодого месяца, Сино-Одори подлила ещё чаю. Она спрятала руки в рукавах и, немного склонив голову, обратилась к кицуне: – Ты моти есть будешь? – она кивнула на тарелку с нетронутым десертом. – Нет, можешь брать мой. Она говорила спокойно. Годы тренировок не позволяли голосу дрогнуть. Но внутри её просто разрывало от желания поскорее совершить задуманное. – Пойдёшь к нему? – с тёплой улыбкой спросила ёкай. – Пойду, – тихо согласилась. – Мне сказать страже, что ты уже легла? – Да, пожалуйста. В ответ та лишь кивнула и направилась к сёдзи, за которыми дежурила стража.

***

Ночь полноправной хозяйкой опустилась на землю, поползла по чистому от облаков небосводу, зажигая первые звезды. Лиса двигалась тихо. Осторожно, наученные произошедшим во дворце сёгуна, переступали мягкие лапы. Ведомая желанием, кицуне продвигалась всё дальше от своих покоев. Туда, где слабым лучиком сверкало почти забытое тепло. Вперёд за недостающей лаской. За ним. Притормозила у знакомого балкона. Сквозь открытое настежь сёдзи пробивались яркие всполохи от очага и едва уловимый звук скольжения метала по точильному камню. Из-за проёма немного высунулась лисья голова. Всё ещё сомневаясь туда ли забрела, она оглядела помещение и мужчину у очага. Среди морока его профиль явно очерчивался отблесками огня. Мужчина был погружён в свои мысли. Его движения были чёткими, заученными за много лет. Продолжая своё занятие, он даже не заметил рыжую гостью. Отпружинив на коротких ногах обратно за сёдзи, кицуне замерла и, выждав лишь секунду, быстро, будто боясь передумать, слилась с тенью и юркнула в проём, оказываясь в комнате. Сначала он почувствовал её присутствие. Потом плюшевый хвост мазнул по его голой спине, заставляя отложить, пару секунд назад так увлечённо затачиваемое, оружие. – Аккуратнее, пушистая. Так перемещаться по дворцу небезопасно. Кто-то может заметить, – прошелестел его голос, и лиса ткнулась влажным носом куда-то ему в рёбра. Тут же, словно отброшенная морской волной, отпрянула дальше за его спину. Вглубь комнаты, ближе к нетронутой постели. Синоби слегка склонил голову в ту сторону, чтобы лучше слышать её, но поворачиваться не стал. – Зачем ты пришла? – едва слышным за абсолютной тишиной ночи, шёпотом спросил. Не таясь от правды, от него, от себя выдохнула ему в самое ухо… – Соскучилась, – обняв со спины двумя руками, пустила волны нежных прикосновений по его прессу, а нежные губы опустились на шею, оставляя чувственный поцелуй. – Нежная…– он шумно выдохнул, склоняя голову в сторону, подставляя шею под новые поцелуи. Она всё продолжала обжигать его кожу прикосновениями горячих губ, не останавливалась даже, чтобы вздохнуть свежего воздуха. Втягивала в себя его горький запах прямо вместе с кожей, разбрасывая по его телу розовые пятнышки. Целовала, упиваясь его тихим сопением и твёрдостью мышц, когда они перекатывались прямо под её пальцами. Она не могла так больше, он нужен был ей. Весь. – Сейчас, – сама не заметила, как вырвалось последнее. Она шустро перебралась вперёд на его колени. – Хочу твои руки. Синоби лишь усмехнулся, изучая изящные черты её лица, что в полумраке выделялись ещё ярче, делая её запредельно прекрасной. – Пожалуйста, Кадзу… – шептала словно в бреду, хватаясь за его плечи. Он на секунду задумался о своих грязных от оружия ладонях, а потом просто сгрёб её в охапку, обнимая самими предплечьями, чтобы не испачкать нагадзюбан. Она обняла его за шею, тая от таких родных объятий. – Я тоже соскучился, хорошая, – он прикрыл глаза, наслаждаясь теплом её тела. Её нежными руками, что массировали кожу головы, путаясь в распущенных волосах. – Мне тебя не хватает, – его сердце пропустило удар и сжалось, стоило её словам приобрести горький привкус под конец. Сжалось, наверное, впервые с тех пор, как он покинул разрушенную Аогавару. Он долгие годы жил сам. У него не было ничего, а значит и терять было нечего, но эта девушка одним своим появлением дала ему всё. Сделала его уязвимым, но почему-то его это совсем не заботило. – Я всегда буду рядом, смелая, – она отодвинулась, заглядывая ему в глаза. Жадно ловила взгляд злых глаз, которые для неё наполнялись нежностью и пониманием. Она плавилась под этим взглядом и больше не могла себя сдерживать. Её глаза метнулись к его губам, и через секунду он сам потянулся к ней за поцелуем. Долгожданное прикосновение губ вышло долгим, мокрым, непристойным. Совершенно непозволительным для гейши, но до дрожи нужным и правильным для той, кем она стала. Она утопала в этих несдержанных ласках, в нём. Его губы терзали её, выплёскивая всё напряжение, накопившееся между ними за то время, пока они вынуждены были свести время пребывания вместе к минимуму. Он целовал её грубо и резко, но не принуждал. Просто показывал какой он и чего хотел прямо сейчас. И она поддавалась. Льнула к нему всё ближе, демонстрируя взаимность. Но чего-то не хватало. Эта вроде незначительная мелочь раздражала до скрежета зубов и заставила её захныкать совсем по-детски. Он отпрянул, глядя на неё со смесью страха и непонимания. Она задышала через рот, с трудом выдавливая слова. – Почему же ты не используешь руки? – на грани шёпота. – Я так хочу чувствовать твои руки на себе. Он выдохнул напряжение, скопившееся от мысли, что мог причинить ей боль. Губы расплылись в облегчённой улыбке. – Руки у меня грязные. Испачкаю. Кисло будет, – объяснил он, наблюдая, как тяжело она дышит. Ясно, что выход только один – пойти и помыть их, но почему-то сейчас даже такое небольшое расстояние по ощущениям походило на непреодолимую пропасть. И всё же коснуться её хотелось сильнее. – Чай будешь? – совершенно спокойно спросил, будто и не было тех касаний пару секунд назад. – С удовольствием заварю, – так же невозмутимо ответила она, поднимаясь с его колен. Он лишь усмехнулся, глядя на неё такую. От той гейши, которую он повстречал около года назад, осталась лишь пара мелочей: дежурная улыбка, да изящество движений. Её наивная, даже детская, мягкость сменилась лисьей гибкостью, а острый ум и усердные тренировки окончательно заключили в выразительные грани образ непоколебимой и стойкой девушки. Когда он вернулся в комнату, вода в чугунном чайнике кипела. Девушка было потянулась за ним, но синоби мягко перехватил её запястья одной рукой, останавливая. Сам снял чайник и отставил в сторону. – Этот тяжёлый. Не такой какими гейши пользуются. Обожжёшься, – объяснил, взяв обе её руки в свои. Она как заворожённая смотрела в его глаза, когда он прильнул губами к нежным ладоням. Целовал так, как отдают честь императрицам. Стоило ей хлопнуть ресницами, и он бы пал ниц.