В этой главе

Запыхавшись, Хан Союнг подошла к двери больничной палаты. Она стояла перед той самой палатой, которую посещала каждый день на протяжении последних четырех лет. Остальные спутники, поднимавшиеся по лестнице на шаг позади, теперь смотрели на неё. Она оглянулась и стала вспоминать последний абзац заключения, которое не успела написать. 「 Существует три способа выжить в разрушенном мире. 」 Затем она услышала голос кричащей Джун Хивон. «Хан Союнг!» Через окно здания было видно, как сюда бегут остальные товарищи, которые с запозданием узнали эту новость и не поехали с ними. 「 Я уже многое забыл. Но одно я знаю точно. 」 Хан Союнг дрожащей рукой взялась за ручку двери. Ей было страшно. Что, если за дверью ничего нет? Что, если всё это не более чем сладкая ложь? Она посмотрела в сторону и увидела Ю Джунхёка, который кивнул головой. 「 И это значит, что ты, читающий эти слова, сможешь выжить. 」 Что бы ни ждало их за дверью, они были готовы к этому. Дверь с шумом скрипнула, открываясь. Через широко распахнутое окно проникали слабые лучи солнечного света. Страницы рукописи, над которой она провела всю ночь, разлетелись по ветру. Буквы разлетелись в беспорядке. История, которую она не успела закончить, была здесь. Предложения, которые ей очень хотелось написать когда-нибудь, пусть и не сейчас. Размышляя об этих предложениях, Хан Союнг ухмылялась, как идиотка. 「 Эта история только для одного читателя. 」 *** Эта умная маленькая ведьма, — хором произнесли голоса. Их было бесчисленное количество, из бесчисленных уголков вселенных. Всё стало одним целым, и Ким Докча открыл глаза. Он улыбнулся глазам, которые смотрели на него, начиная слезиться. Некоторые уже плакали, хотя с момента его пробуждения прошло меньше секунды. Они смотрели, как тот, по кому они так скучали все эти годы, тот, кто выглядел как маленький бессильный ребёнок, мирно спящий, теперь снова выглядел как взрослый. Шрамы по всему его телу сияли, словно за бледной кожей скрывалась целая галактика, а линии романа Хан Союнг кружились вокруг, воссоздавая его тело и внешний вид, знакомый им всем. "Я вернулся", — сказал он. Голос, который все знали и жаждали услышать ещё раз из этих уст. Голос, который создал бесчисленные планы. Голос, который вел их через бесчисленные битвы. Голос, который нарушил бесчисленные обещания. Это был голос умного, хитрого человека, который мог заставить звезды склониться перед ним. Но теперь в их ушах он звучал так хрупко, пугая их мыслью о том, что он исчезнет навсегда, как пламя свечи, задутое ветром. Двое, которых он когда-то знал как маленьких детей, побежали к нему, прыгая на его кровать и издавая приглушенные крики сквозь крепкие объятия. Он обнял их, успокаивающе поглаживая обоих подростков. Остальные спутники почувствовали ностальгию от знакомого вида, и их сердца наполнились ещё больше, слишком много эмоций, чтобы успокоиться. Хан Союнг побежала к нему, следуя тем же действиям, что и Шин Юсунг и Ли Гильюнг, её тело дрожало, когда рука Ким Докча легла ей на спину. Это было непохоже на неё, проявлять такие искренние чувства. Но все поняли её действия, и за ней последовали Ли Джиё и Ю Сангах. Увидев это, Джун Хивон тоже сдалась и бросилась в групповое объятие, ещё больше слез пролилось, когда она почувствовала тепло, исходящее от её друзей. Ли Хюнсунг последовал за ней, и его огромное тело накрыло всех в надежных объятиях. Все плакали и смеялись вместе, выпуская наружу эмоции, которые они скрывали в себе на протяжении более чем четырех лет. Лишь один человек не присоединился к ним, наблюдая за всем со стороны с невыразительным лицом, но теплыми глазами. Они выпустили наружу всё, что сдерживали до сих пор. Плач и смех, рыдания, крики и ругань, извинения, шутки и истории, которые Докча пропустил, пока его не было. И к концу дня они разделили новое невысказанное обещание, которое никто не собирался нарушать. *** Стоял теплый солнечный день, а Ким Докча до сих пор лежал в своей больничной палате. Они сказали, что он всё ещё находится в слабом состоянии, поэтому ему нужно отдохнуть, но он знал, что его друзья просто используют это оправдание, чтобы держать его взаперти. Он решил поиграть в их игру и не двигаться, по крайней мере, некоторое время. Он видел, как они вздрагивали каждый раз, когда он засыпал, и чувствовал их облегчение каждый раз, когда он просыпался. Это было нормально — волноваться по этому поводу, ведь он так долго был в коме. Они также никогда не оставляли его одного, по очереди оставаясь рядом с ним. Ким Докча совсем не возражал против этого — пока он был Древнейшей Мечтой, он наблюдал, как другой он был со всеми остальными, в то время как он не мог. Теперь, когда он наконец оказался здесь, с ними, он был рад, что может слушать их истории, даже если они не оставляли ему личного времени. Ким Докча осознавал, что создал шрамы, которые никогда не будут полностью исцелены, в обмен на то, что его друзья будут жить; и чувство вины не исчезало, даже если он знал, что это единственный выход. Именно поэтому он без особого сопротивления смирился с отсутствием доверия к нему и с тем, что за ним наблюдают двадцать четыре часа в сутки. Он не мог заставить раны исчезнуть, но мог прикрыть их уверенностью в том, что ничего подобного больше никогда не повторится. "Я хочу тебя кое о чем спросить", – сказал он, переводя взгляд с экрана телефона на Хан Союнг, которая печатала на ноутбуке рядом с его больничной койкой. Друзья подарили ему телефон, скорее, для того, чтобы проверить, появится ли файл "Пути Выживания" снова. Так и случилось, он знал об этом еще до того, как прикоснулся к устройству. Подарок от аватара Хан Союнг, которая пожертвовал всем ради него, подаренный ему Королём Доккэби, который стал Четвёртой Стеной и защищал его от начала и до конца сценариев. Поскольку часть системы вновь появилась в этом мире, не могло быть и речи о том, чтобы этот подарок не последовал за ним сюда. Когда его спросили, он честно ответил. "Это оригинал". Это не редакция, присланная позже, когда сценарии уже начались. Это была первая версия, которая поддерживала его жизнь на протяжении всего детства и взрослых лет. Услышав это, группа стала обсуждать, стоит ли держать его подальше от телефонов или нет, боясь мыслей, которые могут прийти ему в голову, если он снова прочтет "Пути Выживания". Удивительно, но именно Ю Джунхёк заговорил и сказал, чтобы они оставили это. Наверное, он понял, глядя на Ким Докча, что, возможно, никогда не наступит день, когда он снова откроет этот файл. "Что это?" – спросила Хан Союнг, закончив печатать. Это был еще один подарок для него. Поскольку Ким Докча обещал, что он будет первым читателем её нового романа, она хотела написать новый. Ведь "Точка зрения всеведущего читателя" уже была прочитана их друзьями. Поэтому, пока она придумывала новую историю, он предложил ей закончить первую. Он сказал это скорее в шутку, но его слова словно всколыхнули что-то внутри Хан Союнг, и она начала писать. Не новую историю, придуманную ею, а запись того, что пережил Ю Джунхёк. История "Пути Выживания", созданная наполовину Хан Союнг, закончилась тем, что главный герой убил Короля Доккэби. Продолжение, теперь уже полностью написанное Хан Союнг, содержало то, что произошло после – как он достиг Последней Стены, но не смог её пройти. Как он стал внешним богом и потерял свое имя, приняв модификатор "Скрытный Интриган". Как он нашел регрессию, не похожую ни на одну другую, наблюдал за ней, стал её частью, нашел ответы, которые искал, вернул себе свое имя и выбрал собственный эпилог. В конце концов он, его Мастер и его компаньоны отправились в новый мир, где их ждало начало новой истории. Это была запись того, что было создано и принесено в жертву ради выживания Ким Докча. Мемориал. Даже если она была неполной, с большим количеством пробелов, Хан Союнг была полна решимости написать её лучше, чем первую часть "Путей Выживания". В итоге она получилась довольно короткой и плохо написанной из-за недостатка информации с точки зрения Скрытного Интригана, но она знала, как много значило для Ким Докча завершение этой истории. Возможно, она и сама больше всего хотела закончить её. "Ким Докча?" – спросила она снова, когда ответа не последовало. Этот идиот, казалось, не хотел задавать свой вопрос, и она уже догадалась, что это была щекотливая тема. "Ты... с самого начала и до конца придумала "Точку Зрения Всеведущего Читателя?"" "Что?" "Я говорю о том, что последние главы – это ложь". "Ах, это?" – она сделала недовольное лицо. – "Это всё вина этого ублюдка. Наверное, мы не рассказали тебе, как всё было на самом деле". В последних главах "Точки Зрения Всеведущего Читателя" Хан Союнг из этой истории не смогла отправить эпилог Ю Джунхёку, в результате чего ему пришлось написать его. В итоге он прибывает на Землю, воссоединяется со всеми и говорит, что не стал создавать эпилог, оставив выбор за Ким Докча. Поскольку, если они напишут о его пробуждении, он будет совсем другим человеком, чем тот, которого они помнят. Затем система вновь появляется в их мире – знак того, что с Ким Докча что-то случилось, поэтому они отправляются в больничную палату, в которой находилось его тело. Неясно, что они видели после того, как открыли дверь, но предполагается, что это та история, которую хотела Хан Союнг – то есть он проснулся. "Я отправила две последние главы Ю Джунхёку", – рассказала Хан Союнг. – "Это был идеальный финал – ты проснулся, и всё закончилось хорошо. Но этот ублюдок вдруг сказал, что не хочет писать её дальше. Он сказал, что ты не будешь тем, кого мы знаем, если мы отправим это. Он был прав, но мы всё равно некоторое время спорили. Поскольку мы знаем, какой ты идиот, мы не могли рисковать, что ты представишь себе плохой конец после того, как увидишь, что эпилога нет". Хан Союнг открыла конфету и рассеянно бросила её в рот. "Была и другая проблема с вероятностью. Поскольку для финальной главы требовалось очень много, Ю Джунхёк после отправки застрял бы в космосе, и тогда, даже если бы ты проснулся, ты бы... Ты понимаешь, о чём я. Поэтому мы придумали другое решение. Мы написали о том, что Ю Джунхёк прилетит на Землю, чтобы Древнейшая Мечта увидел именно такой сон, который станет реальностью. Затем мы написали о том, как мы попадаем в больничную палату, и что там что-то произошло. Мы не упомянули, что именно, чтобы ничего не изменить в тебе и не создать по ошибке другого Ким Докча. Но также, поскольку мы сказали, что там что-то произошло, вероятность того, что ты проснешься, гораздо выше, чем если бы мы вообще не отправили эпилог". Ким Докча тупо моргнул, глядя на её ухмыляющееся лицо. "На самом деле этот ублюдок был довольно милым. Было несколько строк из оригинала, которые я бы очень хотела чтобы ты прочитал, и этот идиот включил их". Затем на её лице появилось раздражение. "Но он решил остаться ублюдком до конца и добавил часть о том, что я "ухмыляюсь как идиотка". Кто вообще дал ему право редактировать мой роман, а?!" Послышался треск конфеты между безжалостными зубами Хан Союнг. Она продолжала бормотать что-то невнятное, хотя иногда слышались ругательства и имя Ю Джунхёка. Ким Докча безучастно наблюдал за происходящим. "Ты расстроен?" Он вздрогнул, когда увидел, что Хан Союнг прекратила что-то напевать и снова посмотрела на него. "Ты расстроен тем, что мы солгали?" – пояснила она. "Нет, я думаю, это была блестящая идея". Настала её очередь удивляться его словам. "Я... ну, часть меня, хотела быть со всеми вами. Но остальная часть меня знала, что должен быть Древнейшей Мечтой, так что история будет продолжаться". Чувство ностальгии закралось в душу Хан Союнг, когда он начал говорить. Ким Докча был человеком, который больше думал, чем говорил, заставляя своих друзей требовать объяснений каждый раз, когда они не могли понять его действий. Но с ней всё было иначе. Единственная причина, по которой она смогла написать "Пути Выживания", единственная причина, по которой она смогла написать "Точку Зрения Всеведущего Читателя", заключалась в том, что Ким Докча всегда разговаривал с ней в свободное от работы над сценариями время. Передавая ей информацию из любимого им романа, о вещах, которые произошли, пока её не было рядом, каждое сообщение, которое он отправлял ей в детстве, когда общался с 'tls123'. Возможно, это было общение, способное существовать только между читателем и автором. И ей этого очень, очень не хватало. "Вот почему, даже после того, как вы все пришли за мной, я сделал этот выбор". Выбор разбить свою душу, рассеяв её по бесчисленным вселенным. Хан Союнг поняла невысказанные слова. "Это может показаться жестоким, но часть меня, которая хотела остаться Древнейшей Мечтой, была больше, чем часть меня, которая хотела покинуть то место вместе со всеми вами. Потому что мир бы закончился, если бы я это сделал". В её голове всплыли воспоминания о том, как она и Ю Джунхёк разговаривали с Четвёртой Стеной после того, как Ким Докча на их глазах превратился в безжизненного ребенка. "Это не моя заслуга. Это то, чего он сам хотел. В конце концов, он знал, что ваша группа сделает что-то подобное". Ей захотелось блевать. "Ваша история дошла не до меня в целом, а до каждой моей частички в отдельности. Заставляя каждую часть меня желать, чтобы тот, кем я когда-то был, вернулся снова. Ты знаешь, как это работает? Это что-то вроде голосования на выборах. Ты, вероятно, уже поняла это, поскольку вы распространили роман по всем мирам, вместо того, чтобы обратиться к одному единственному. У меня есть смутные воспоминания о других моих жизнях. Размытые образы и неразличимые звуки. Я помню, что многим людям понравился твой роман – читателей больше, чем общее число моих реинкарнаций. Видишь, ты можешь написать хорошую историю без плагиата оригинала". Хан Союнг насмешливо хмыкнула. "Ты всё ещё продолжаешь в том же духе?" Ким Докча некоторое время смотрел на неё с таким же выражением лица, затем опустил глаза и продолжил. "Мои настоящие воспоминания начинаются с того момента, когда моя душа начала восстанавливаться. Строки вашего рассказа появлялись передо мной, как стена, одна за другой, и я всё больше и больше приходил в себя, читая их. К тому времени, когда я дочитал её до конца, я очнулся в этой больничной палате, где все вы ждали меня. Забавно, что я умирал так много, но это был первый раз, когда я действительно почувствовал себя возрожденным. Может быть, это не так уж странно, ведь это был первый раз, когда моя душа как целое исчезла и была восстановлена". Он поднял взгляд от своих ладоней к дрожащим глазам Хан Союнг. "Знаешь, ваша история навсегда изменила всех этих людей. В них всё ещё есть частичка Древнейшей Мечты, и этот мир может продолжаться, потому что все они вместе читали и думали о нём, но частички меня в них теперь нет. Это значит, что "они" до прочтения "Точки Зрения Всеведущего Читателя" – это не те же "они", которые дочитали её до конца. Я не могу вспомнить ни одной из своих жизней, но мне интересно, как они живут сейчас". Хан Союнг на секунду замолчала, нахмурив брови, как это обычно делал Ю Джунхёк, но затем быстро вернулась к прежнему выражению лица. "Не думай о глупостях, Ким Докча. Разве не я это написала? Будь то ты, читающий эту историю, или кто-то другой, как бы они ни изменились, они выживут". Он улыбнулся. Она улыбнулась в ответ. Наступила приятная тишина, нарушаемая только щебетанием птиц за окном. "Кстати..." – начал Ким Докча через некоторое время. – "Они не могут использовать силу Древнейшей Мечты отдельно, но поскольку ты много говорила о "Путях Выживания", что ты будешь делать, если большинство будет думать об этом, и будет создана новая вселенная "Путей Выживания"? Тебе действительно нужно было так много об этом говорить?" "О, может, ты просто заткнешься?! "Спасибо", где моё "спасибо за спасение, Хан Союнг-сси", ублюдок?" – раздраженно прорычала Хан Союнг, в то время как другой смеялся над ней, по которому она так долго скучала. *** Темнота. Она отличалась от той, что окружала поезд, когда он был Древнейшей Мечтой – тот пейзаж был полон мерцающих звезд, насколько хватало глаз, в то время как тот, на который Ким Докча смотрел сейчас, был одинокой ночью, и только луна светила на него. Ли Хюнсунг крепко спал на второй кровати больничной палаты, кем-то принесённой сюда для друзей, которые были в "ночной смене", следя за тем, чтобы ничего не случилось с Ким Докча. Ким Докча задумался, каково это – иметь соседа по палате. До начала сценариев он не жил в общежитии колледжа и никогда не был в школьной поездке. Единственный раз он делил комнату в армии с другими новобранцами, и это были одни из худших лет его жизни. Теперь, когда рядом с ним был друг, которого он даже мог назвать семьей, всё было совсем по-другому. Тишину нарушил тихий трещащий звук, с которым Ким Докча был хорошо знаком. Вероятность. Он повернул голову, как раз вовремя, чтобы увидеть молодую девушку, появившуюся из воздуха, слабое свечение вокруг неё уменьшалось, пока полностью не исчезло, как и маленький рог на её лбу. Он впервые видел эту девушку, но Ким Докча сразу же узнал её. Это была та, кого он описывал в последних главах романа Хан Союнг, та, кого он раньше знал как меховой шарик, а теперь она выглядела как более молодая и женственная его версия. "Биё". Девушка улыбнулась и подошла к его кровати. "Разве ты не спишь, Докча аджосси?" "Хм. Я спал очень долго, и теперь у меня слишком много энергии", – пошутил он. Ким Докча присмотрелся к ней получше, всё ещё поражаясь тому, как необычайно они похожи. Хотя она была очень похожа на него, в этих звездных глазах была озорная искорка, которая напомнила ему обычное выражение лица Бихьюнга... Это также напомнило ему о его смерти, и у него сжалось сердце. "Прости, что пришла так поздно. Как только я узнала, что ты проснулся, я пошла и разыскала кое-кого. Я подумала, что ты захочешь с ним увидеться", – сказала она, и на её лице появилась широкая ухмылка. "С кем?" – переспросил он, не зная, как улыбнуться, увидев счастливое выражение лица девушки. Она сделала один шаг в сторону, показав, что за ней кто-то стоит. Это был человек, которого он видел впервые, но это был и тот, кого Ким Докча знал – и тот, кто знал его, возможно, лучше, чем кто-либо другой. Вот почему его глаза яростно задрожали при виде того, кого он никогда бы не подумал, что встретит. Это был мальчик, ростом чуть ниже Биё. У него были беспорядочные белые волосы и красные глаза – цвета доккэби – с фирменной фетровой шляпой на голове. "....Четвёртая Стена", – проскрипел Ким Докча. После возвращения на землю со всеми ответами этого мира в голове, Ким Докча много раз спрашивал себя, был тот, кто стоял сейчас перед ним, плохим или хорошим парнем. Именно он в прошлом принял аватар Хан Союнг и нашёл его молодого себя. Благодаря ему Ким Докча остался жив, но бесчисленные миры были разрушены. Благодаря ему Ким Докча сохранял рассудок на протяжении всех сценариев, всегда зная что может рассчитывать на Четвертую Стену, чтобы уберечься от психических повреждений и страха. Но это также заставляло Ким Докча делать выбор без эмоций, Стена всегда отделяла его не только от врагов, но и от друзей. Он был человеком, который любил истории больше, чем кто-либо другой. Король Доккэби, который не хотел, чтобы сценарии заканчивались. Как Ким Докча, когда он читал "Пути Выживания". Действительно, эти двое очень похожи друг на друга. Джун Хивон однажды сказал ему, что хороший компаньон – это не тот, кто беспрекословно следует за тобой, хороший компаньон – это тот, кто будет сомневаться и принимать решения вместо тебя, когда ты выбираешь неправильный путь. Четвёртая Стена был тем, кто следовал воле Ким Докча с самого начала и до конца. С самого начала, защищая его от врагов, и до конца, когда он держал своих друзей на расстоянии, пока он ломал свою собственную душу, чтобы они не могли добраться до него. Всегда Четвёртая Стена смотрел историю именно так, как хотел показать её Ким Докча. Был ли он неправ в своих действиях? Для единственного читателя этого мира ответа не существовало. Для Ким Докча Четвёртая Стена был виноват не меньше, чем тот ребёнок, писавший в блокноте на скамейке станции метро. Оба они выжили единственным известным им способом. И так получилось, что мир был разрушен. "Четвертая Стена", – повторил он, на этот раз немного громче. Мальчик улыбнулся. Как ни странно, хотя он впервые видел мальчика-доккэби, выражение его лица наполнило Ким Докча ностальгией. Каждый раз, когда он делал комплимент Четвёртой Стене, он чувствовал, как счастлив его навык. Теперь это чувство превратилось в реальное выражение лица живого существа. [Технически, я теперь Король Доккэби, Ким Докча]. Он не удержался и рассмеялся шепотом, стараясь не разбудить Ли Хюнсунга. Он не знал, как отреагируют его друзья, если увидят мальчика-доккэби. "Так, теперь ты вернулся к своему старому титулу. Значит, у вас обоих одинаковый статус?" После того, как душа Ким Докча разорвалась, оставив после себя лишь детское тело, он оказался отделен от Четвёртой Стены. Он был уверен, что всезнающее существо всё ещё живо, но только сейчас, когда они снова встретились, все его тревоги развеялись. Биё кивнула. "Хотя я уверена, что сильнее его". Ким Докча увидел, как Четвертая Стена – или Король Доккэби – закатил глаза на это утверждение и что-то пробормотал себе под нос. Улыбка появилась на его лице, когда он наблюдал за двумя детьми, похожими на Шин Юсунг и Ли Гильюнга. Хан Союнг очень удачно описала мальчика в романе как "чистого" – его лицо выглядело очень невинным. Одна мысль о том, что это тот самый Король Доккэби, против которого сражался Ким Докча, но из альтернативной вселенной, пугала его. С другой стороны, время, проведенное им в качестве одного из навыков Ким Докча, а не настоящего доккэби, должно быть, сильно изменило его. Это напомнило ему... "У тебя вернулись все воспоминания?" – спросил он, вспомнив, как его воспоминания также были стёрты вероятностью. [Почти все]. Ответ успокоил Ким Докча. Это означало, что даже с этими воспоминаниями его личность не изменится и он снова станет Королем Доккэби, который даже принял облик его отца, чтобы победить Ким Докча. "Как насчет твоего имени?" На это мальчик-доккэби покачал головой. [Это было потеряно давным-давно, Ким Докча]. Это было ожидаемо, если подумать, как долго существовало это существо, но всегда можно было надеяться. "Аджосси, может, дашь ему новое имя? Как ты дал мне!" "Можно? Тогда я придумаю". "Четвертая Стена" радостно покачивается. Почему-то большие светящиеся глаза мальчика напомнили ему эту фразу. Ким Докча хихикнул. "Что вы двое будете делать теперь? Останетесь ли вы здесь?" А вот с остальными членами группы возникнут проблемы. Хан Союнг может испытывать симпатию к Четвёртой Стене, ведь они прожили вместе более десяти лет, пока писали "Пути Выживания", и она сможет убедить остальных. Но если Ю Джунхёк увидит его первым... Пока Ким Докча строил планы на будущее, Биё покачала головой. "Когда-то я была человеком, но это было в прошлом. Я не могу изменить то, кем являюсь сейчас, аджосси. Но я думаю и чувствую как доккэби, а цель доккэби – это истории". "Что это значит?" Девочка радостно схватила мальчика за руку, заставив своего нового спутника вздрогнуть от прикосновения. "Мы путешествуем вместе! Конечно, мы будем навещать тебя много раз, но знаешь? После того, как Капитан выполнил свое обещание и мы отправились в путешествие вместе, я поняла, что мне действительно нравится путешествовать с кем-то. Это отличается от того времени, когда я пересекала миры в одиночку по приказу капитана. Весело видеть новые места, где никогда не было сценариев, рядом с другом". Она улыбнулась более низкому мальчику. "Он также никогда не видел никаких мировых линий без Звёздного Потока, так что будет приятно увидеть новые истории вместе." "...Кажется, у вас уже есть планы". "Не скучай по нам слишком сильно, Докча аджосси", – засмеялась Биё. – "В космосе время идет по-другому, то, что для нас может быть тысячей лет, на Земле может быть всего лишь несколькими. Через два года мы уже можем вернуться и жить со всеми остальными". [Также ты создал мне много проблем за это время, будучи упрямым дураком. Теперь моя очередь отдохнуть]. "Извини за это", – доккэби, казалось, пошутил, но Ким Докча посчитал справедливым хотя бы раз извиниться за всё то время, что он не давал покоя его мастерству. [Не стоит. Мне понравилась твоя история]. Красные глаза сморщились от искренней улыбки, расплывшейся на его юном лице. "Ну что же", – Ким Докча протянул руку. Его старый друг, который оставался с ним дольше, чем кто-либо другой – на протяжении всех сценариев, а затем и бесчисленных лет, проведённых в качестве Древнейшей Мечты", – взял и пожал её. Не ребенок, но и не взрослый. [Ким Докча], – сказал тот, кого он раньше знал как Четвертую Стену. – [В следующий раз, когда мы встретимся, у тебя наверняка будет для меня подарок. Иначе...] Ким Докча улыбнулся. Приятно было снова увидеть его вечную игривость. "Я позабочусь об этом". Уже понимая друг друга, дальнейшие слова были не нужны. По-прежнему держась за руки, короли доккэби излучали теплый свет, а на их лбах вновь появились маленькие рожки. "Если вы когда-нибудь устанете от своего путешествия, знайте, что у вас есть место, куда вы можете вернуться", – сказал Ким Докча в сторону исчезающих фигур. Сияние скрывало их лица, но он был уверен, что они слышали его слова. Снова послышался отчетливый треск вероятности, и двое стали расплываться, пока совсем не исчезли. В комнате снова воцарилась тишина, не оставив после себя никаких следов поздней ночной встречи. *** В больнице был огромный внутренний двор, где пациенты могли заниматься спортом и дышать свежим воздухом. Благодаря Ли Сеолве и Айлин, настоявшим на том, что прогулки пойдут ему на пользу, Ким Докча тоже смог воспользоваться выделенным местом, несмотря на то, что друзья практически не выпускали его из дома всё остальное время. Он посмотрел на фонтан, где радостно плавали разноцветные рыбки кои, другие пациенты также наслаждались тем же расслабляющим видом, что и он. Он уже знал это, наблюдая за этой мировой линией как за Древнейшей Мечтой, но всё равно было удивительно видеть, насколько спокойным стал мир после нескольких лет, прошедших с момента окончания сценариев. "Ким Докча". Его голова повернулась после того, как его позвал безошибочный голос Ю Джунхёка. "Давай пройдемся". Не дожидаясь ответа, этот ублюдок, как всегда высокомерный, развернулся и начал уходить, лишь его медленный шаг говорил о том, что его ждут. Ким Докча последовал за высоким мужчиной по мощеной дороге, ведущей в сад. Шелест листьев, пение птиц, жужжание пчел, разговоры людей друг с другом. Слышались все звуки, кроме голоса Ю Джунхёка. Удивительно, ведь ему, похоже, было что сказать. Несмотря на свой обычный характер, Ким Докча также не смог поднять эту тему. С момента возвращения он старательно избегал определенного главного героя, и знал, что тот это заметил. Похвально, что Ю Джунхёк до сих пор оставлял его в покое. Они оба разговаривали о мелочах, когда рядом были другие, время от времени поглядывая друг на друга, но не более того. Они не встречались и не обсуждали, если оставались наедине, словно между ними висело негласное правило. Но не сейчас. "Как продвигается строительство? Хивон-сси недавно показывала мне несколько фотографий, и я знаю, что вы, ребята, держите меня здесь, пока дом не будет закончен", – спросил Ким Докча, не найдя лучшего вопроса. Ю Джунхёк лишь хмыкнул, не потрудившись опровергнуть обвинение. "Всё идет хорошо. Место уединенное и довольно тихое, так что дети никого не побеспокоят". ...Конечно, это была хорошая идея – дать много места сильнейшим людям нового мира. Похоже, что группа никогда не предъявляла больших требований государству, за исключением того случая, когда они чуть не разрушили музей и украли ковчег. Поэтому в качестве запоздалой награды за спасение мира Анна Крофт и другие члены государства позаботились о строительстве большого дома, о котором мечтали Ким Докча и компаньоны. Теперь, когда он вернулся, они наконец-то собирались его построить. Поскольку все сверхсильные люди должны были находиться в одном месте, участок для дома был выбран с учетом безопасности гражданских лиц. Сам дом был спроектирован членами группы, и, когда Ким Докча показали его фотографии, первой мыслью Ким Докча было то, что его вряд ли можно назвать домом. Он был огромным. "Что ж, хорошо, что можно играть, не сдерживаясь". Теперь, когда система вернулась в эту мировую линию, никто не знал, сколько из своих старых способностей люди смогут использовать. Никто не хотел бы, чтобы дракон или флот призраков был вызван в центре Сеула. "Ты также не любишь людные места", – напомнил ему Ю Джунхёк. Действительно, он никогда не любил. Четвертая Стена сыграла большую роль в его спокойном поведении перед созвездиями, но какая-то травма из детства, когда репортеры спрашивали о его матери и отце, всё ещё оставалась. Но что это было?... Неужели этот солнечный ублюдок действительно пытался проявить к нему сочувствие? Разве он не посчитал бы подобное жалким? "Ты пытаешься заработать очки сочувствия?" – пошутил Ким Докча, чтобы разрядить обстановку. "...Что?" – озадаченно спросил бывший регрессор и остановился. "Тебе не нужно притворяться, Ю Джунхёк. Теперь, когда ты не можешь пойти в Мурим, единственный способ снова попробовать те пельмени – это я. Ты узнал рецепт в более поздних регрессиях, но потерял воспоминания, верно? Тем временем меня научил их готовить не кто иной, как Ю Джунхёк из 999-й регрессии". "Ты..." На лице Ким Докча появилась раздражающая ухмылка, когда он увидел, как брови Ю Джунхёка дернулись в раздражении. "Тебе лучше быть вежливым со мной, если хочешь немного, Джунхёк-а". "Мне это не нужно", – прозвучал неожиданный ответ. – "Я знаю, что 999-й сказал тебе после прочтения романа Хан Союнг". Сердце Ким Докча упало при этих словах, тема, которую он избегал до сих пор, ударила его прямо в лицо. "...Верно. Но она не включила все детали, которые он мне рассказал, поэтому даже сейчас..." – он не смог закончить эти слова, шутливое настроение уже улетучилось. "Зачем ты привел меня сюда, Ю Джунхёк?" – спросил он вместо этого. Джунхёк вздрогнул. Он знал, что Ким Докча спросил о том, почему они сегодня шли вместе, но, вспоминая все события, произошедшие за последнее время, его слова могли иметь не один смысл. "Почему ты написал эти слова?" Неясный вопрос, но достаточный для того, чтобы Ю Джунхёк понял. "Точка Зрения Всеведущего Читателя" была написана Хан Союнг с помощью предиктивного плагиата и воспоминаний тех, кто знал Ким Докча. В последующих главах, когда он разбил свою душу, история меняется с точки зрения Ким Докча на точку зрения другого. Хан Союнг не могла знать, что происходило с Ю Джунхёком в космосе, поэтому, даже если бы она сказала ему написать свою точку зрения на события, в обычных обстоятельствах этот парень не стал бы вставлять много деталей в свои части. Ю Джунхёк был человеком, который ненавидел, когда его лишний раз беспокоили или когда ему приходилось объяснять свои действия другим. Именно поэтому он испытывал гнев, когда Ким Докча говорил о "Путях Выживания" и о Ю Джунхёке. Он не хотел быть главным героем какой-то жалкой истории, о которой другие будут свободно читать. Несмотря на это, "Точка Зрения Всеведущего Читателя" содержала строки, которые не мог написать никто другой, кроме него. Мысли и чувства, о которых он не мог говорить, превратились в строки романа Хан Союнг. Для него не было никакой логической причины делать что-то подобное. Разве что... "Я хотел, чтобы ты их прочитал", – прозвучал ответ низким голосом. Фразы из рассказа, который они читали вместе, тихо проплывали между ними, ни одна не была произнесена вслух, но ни одна не была забыта. Строки, которые Ю Джунхёк написал для Ким Докча. 「 58-й день дрейфа. В тот момент, когда в иллюминаторе ковчега отразилось исхудавшее лицо, Ю Джунхёк вспомнил о забытом вопросе. "В мире, где все сценарии подошли к концу, что ему делать, чтобы продолжать жить дальше?" "Такой дурак должен знать", – подумал он. Если это был Ким Докча, то он должен знать о Ю Джунхёке больше, чем Ю Джунхёк знал о себе. Так ему казалось 102-й день дрейфа. Ю Джунхёк начал читать роман Хан Союнг. Он думал, что, читая его, сможет как-то противостоять времени. Читая историю Ким Докча, он начал испытывать слабый намек на предвкушение. Он подумал, что Ким Докча из этой истории должен быть в состоянии ответить на его вопрос." ...Он внимательно читал о жизни Ким Докча. Для него фигура Ким Докча, полагающегося в своем выживании только на "Пути Выживания", казалась чужой. Он читал много раз, но так и не смог ничего понять. "Как такая простая история может поддерживать жизнь?" Постепенно Ю Джунхёк привык к чтению романа. Он даже нашел несколько отрывков, которые ему нравилось перечитывать снова и снова. 155-й день дрейфа. Когда он открыл глаза, он по-прежнему был один. Ю Джунхёк в оцепенении сидел и снова начал читать роман. Он продолжал читать эту историю в одиночестве, и... снова читал историю. 279-й день дрейфа. Наконец-то он хоть немного понял Ким Докча. Ким Докча внутри повести говорил следующее. "Вот почему ты должен был прочитать это до конца, ты знаешь". Что означало прочитать историю до конца? Хотя Ю Джунхёк и не мог до конца понять, он все же решил прислушаться к этому совету. 」 Почему, Ким Докча не мог понять. То, что Ю Джунхёк прочитал эту книгу, было достаточно плохо. Почему же он посчитал необходимым, чтобы Ким Докча знал об этом? Оставалось только надеяться, что история не слишком сильно затронула Ю Джунхёка. Может быть, ему не понравилось, и он прочитал её только потому, что ему нечем было заняться. А может быть, даже если он читал ее все эти разы, Ким Докча надеялся – молился, чтобы Ю Джунхёк не понял её. Но с первого момента, когда их глаза встретились в больничной палате, он понял, что ни одна из его молитв не была услышана, и главный герой теперь мог понять его на таком уровне, до которого никто, кроме Четвёртой Стены, никогда не доходил. Ким Докча увидел свое лицо и тут же позорно отпрянул назад, почувствовав себя голым перед этими черными глазами. Он проклинал Хан Союнг за то, что она включила всю личную информацию, которую он когда-либо ей рассказывал, в этот роман, открытый для прочтения определенным человеком. Он знал, что теперь нет смысла притворяться спокойным. Ю Джунхёк прекрасно понимал его чувства. Возможно, со стороны Ким Докча было бы несправедливо обижаться на него за то, что он читал о его жизни, когда он первым читал о Ю Джунхёке, но в "Путях Выживания" не было чувств главного героя к читателю, черт возьми. Он ожидал, что Ю Джунхёк даст ему однозначный отказ, кто знает, может, даже использует это для шантажа, но случилось... ничего. Ким Докча избегал оставаться с ним наедине, а Ю Джунхёк просто подыгрывал ему. Все в порядке, подумал он, не обращая внимания на горечь внутри себя. Если они оба будут игнорировать это, всё будет как прежде. Как будто ничего не произошло... Как будто Ю Джунхёк не понимает, что он значит для Ким Докча. Но тогда зачем они здесь? Этот придурок, неужели он передумал притворяться, что не знает, и решил посмеяться над ним? Нет, если бы Ю Джунхёк хотел просто игнорировать его, он бы не стал записывать все те бесчисленные разы, когда он читал "Точку Зрения Всеведущего Читателя" для Ким Докча. Он хотел, чтобы тот знал, что он знает. Но... но почему? "Мы собирались поговорить об этом позже, но раз уж ты спросил, я могу сказать об этом сейчас", – заговорил так называемый придурок. Как мило с его стороны, значит, он хотел подождать, пока Ким Докча поправится, прежде чем отказать ему? Чёрт, где же Четвертая Стена, когда она так была нужна? "Ким Докча", – прозвучало предупреждающим тоном. – "Я скажу всё, что нужно. Так что слушай до конца". Ю Джунхёку не нужно было говорить ему это. Ему не нужно было выглядеть так, будто он задушит его, если тот уйдет, ведь Ким Докча и так застыл на месте, не в силах пошевелиться. Возможно, это было потому, что какая-то его часть хотела услышать слова Ю Джунхёка. Даже если это будет больно, даже если ему будет больно, возможно, плохой конец лучше, чем незнание мыслей другого. Но даже в этом случае Ким Докча оставался Ким Докча. Этот крысиный ублюдок всегда старался избегать событий, даже если не мог покинуть место преступления. "Мне это и не нужно. Я и так знаю, что тебе нравится Ли Сеолва". "Что? Это потому что ты прочитал ту историю?" Ким Докча замер, вспомнив слова 999-го, сказанные ему однажды. "Ты всё ещё веришь, что сможешь понять кого-то всего лишь по нескольким строчкам текста в паре глав?" Но. "Я знаю это, потому что я видел твою жизнь в 0-й регрессии". Но разница была в том, что они оба проводили время рядом друг с другом. Они не были просто персонажами. Они были компаньонами. Ю Джунхёк посмотрел на него, внимательно изучая каждое движение, прежде чем снова открыть рот. "Ли Сеолва – хороший человек. Даже если бы никогда не было сценариев, если бы мы встретились, без сомнения, мы бы сблизились. Возможно, я бы даже захотел с ней встречаться". "Тогда..." "Но она бы не приняла меня". Ким Докча окончательно замолчал, потрясенный уверенностью слов Ю Джунхёка. "Ким Докча, люди – слабые существа, которым всегда нужен кто-то, на кого можно положиться. Не все знают будущее или имеют Четвёртую Стену, чтобы блокировать повреждения психики. В ситуации, подобной появлению сценариев, все они знают, что вокруг происходят ужасные вещи. Никогда не знаешь, станут ли они следующей жертвой, кто их предаст или когда они умрут. И никто не знает, когда этот ад закончится, если он вообще имеет конец". Выражение лица Ю Джунхёка было нечитаемым, и Ким Докча в очередной раз вспомнил, как сильно изменился человек перед ним за то время, что они были вдали друг от друга. Это был уже не тот Ю Джунхёк, который убивал по любой прихоти, и не тот солнечный ублюдок с проблемами гнева, с которым он познакомился давным-давно. Нет, этот Ю Джунхёк был ближе к Скрытному Интригану. Это нормально, ведь они оба прожили бесчисленные годы в космосе, ходили по мирам, видели бесчисленное количество людей и сценариев. Разница была в том, что у этого Ю Джунхёка была цель, и его решимость только укреплялась, а у Скрытного Интригана не было ничего, кроме его прошлых неудач, он просто потерял себя во времени. Тот, кто стоял перед ним, был... спокойнее. Даже мудрее – впрочем, это было не то слово, которое Ким Докча когда-либо употребил бы по отношению к нему. "В таком мире", – продолжил Ю Джунхёк, – "люди либо находят эмоциональную поддержку, либо сходят с ума. Кто-то может найти Бога, которому можно молиться. Другой может найти цель, например, отомстить тому, кто его обидел. Кто-то, кого можно использовать, чтобы остановить растущее разрушение внутри их души". Ли Джиё, которая хотела стать похожей на свой пример для подражания в жизни, Ю Джунхёка. Ким Намвун, который хотел, чтобы Ли Джиё влюбилась в него, потому что это означало бы, что он превзошел Ю Джунхёка. Солдат Ли Хюнсунг, который хотел следовать и слушать каждую команду своего командира Ю Джунхёка. Анна Крофт, которая хотела убить всех созвездий, разрушивших её дом, тех, кто виноват во всём, что произошло. "Как я уже сказал, даже в обычном мире мы с Ли Сеолва были бы близки. Но скажи мне, Ким Докча, что было бы, если бы мы встретились в разрушенном и уничтоженном мире, когда нам обоим нужен кто-то, на кого можно положиться?" "Но, но ты только что сказал! Что даже если бы мир был в порядке, ты бы..." Ким Докча замолчал, так как уже понял ответ. Брошенный родителями, внезапно появившийся в мире в один прекрасный день, без воспоминаний и людей, на которых можно положиться. В полном одиночестве он пытался сделать себе имя, и когда он, наконец, достигает успеха, у его двери появляется ребенок. Брошенная, как и он сам, сестра появляется из воздуха, как будто мир хочет посмеяться над ним. Сколько бы денег он ни потратил на детективные агентства, он так ничего и не нашел. Ни родственников, ни родителей, никого. Это было прошлое, которое было создано для него. Сценарии ломали Ю Джунхёка как никогда, но это не означало, что он был нормальным изначально. Словно прочитав мысли Ким Докча, он улыбнулся. "В отличие от меня, в мире без сценариев у Ли Сеолва была бы нормальная жизнь. Мы бы стали хорошими друзьями, если бы встретились, но я был бы ей не нужен". "..." Это была совсем иная боль, не та, которую он ожидал. Ким Докча хотел что-то ответить, но не смог. Ведь он солгал бы, если бы попытался что-то отрицать. Единственное, что он мог сделать, это спросить себя, что Ю Джунхёк хотел этим сказать. "Когда я встретил тебя, я ожидал, что ты умрешь внутри того ихтиозавра. Но ты вернулся живым и с тех пор продолжал превосходить мои ожидания. Неизвестная переменная, пророк, лжец, мой компаньон. Ты был всем этим, и угрозой, и необходимостью. Я не собирался доверять тебе, но прошло время, и ты умер как дурак, чтобы спасти всех, включая меня. Ты каждый раз возвращался, и там, где я столько раз терпел неудачу, ты преуспевал, даже когда сталкивался с самыми страшными угрозами". Ю Джунхёк посмотрел на свои покрытые шрамами руки. Эти шрамы были результатом безчисленных сражений. "Именно тогда я подумал, что не имеет значения, жив я или нет. Моей единственной целью было дойти до конца сценариев. Будучи единственным, кто регрессировал, единственным, кто сохранил свои воспоминания, я подумал, что это то, что могу сделать только я". Его жизнь без цели обрела цель, и он думал, что в конце своего пути найдет ответы, которые искал. "Но я ошибался. Даже если это буду не я, найдется ты, который решит всё быстрее и лучше, чем я. Все мои многочисленнве сражения были напрасны". "Ты знаешь, что это не..." "Но я не знал. В то время. Когда мы достигли последнего испытания Тёмного Замка, я хотел умереть, потому что считал это единственным способом помочь этому миру двигаться вперед. Но почему-то каждый раз, когда мне грозила опасность, ты сохранял мне жизнь. Даже если мир продолжал бы жить без меня, ты не позволял мне регрессировать, и я был вынужден увидеть Заключение, к которому ты так старался прийти. Поэтому я привык следовать за тобой. Если это тот дурак, то он справится. Если это Ким Докча, то он разгадает загадку". Он нахмурился, его выражение лица подсказало Ким Докча, что это были не самые приятные воспоминания. "Всё, что мне нужно было сделать, это сражаться рядом с тобой, не дать тебе умереть. Таким образом, ты наверняка сделаешь то, что не смог сделать я. Так я и думал. Когда мы победили и мир был спасен... Я понял, что не довел дело до конца. Это было только начало. Я наконец-то освободился. Именно тогда началась моя жизнь, и я понял, что понятия не имею, как её прожить. Ты помнишь мой вопрос, Ким Докча?" "...Помню". В мире, где сценарии подошли к концу, что он должен сделать, чтобы продолжать жить дальше? "Я отправился на твои поиски, потому что ты был мне нужен. Точно так же, как ты вёл меня через сценарии, я нуждался в твоей помощи ещё раз. Скажи, что ты об этом думаешь?" Он ответил без колебаний: "Это была нездоровая одержимость. Ты никогда не понимал, как жить собственной жизнью, поэтому рассчитывал на то, что кто-то, кого ты считал всезнающим, скажет тебе, что делать. Чтобы превратить тебя в марионетку". Ю Джунхёк улыбнулся. Для Ким Докча это всё ещё было странным зрелищем – видеть его таким открытым. "Действительно, это был неправильный образ мышления. Я покинул Землю и прошел сквозь измерения, чтобы распространить файл романа и разбудить тебя – тебя, у которого были ответы на мои вопросы. Не успел я закончить свое путешествие, как начал читать о твоей жизни, думая, что ответ будет в этих строках". "И ты нашел его?" "Да. Я перечитывал его снова и снова, и наконец понял, что такой дурак, как ты, не знает ответа на мой вопрос. Ты никак не можешь знать, как мне жить в мире без сценариев, потому что ты сам – тот, кто не может жить без них". Подавленный звук вырвался из горла Ким Докча при неожиданном ответе. Это был смех. Он не мог определить, какое выражение лица у него сейчас было, и надеялся, что Ю Джунхёк не видит, как он дрожит. Конечно, ничто из этого не ускользнуло от тёмных глаз, наблюдавших за ним. Он действительно не знал, что ему делать дальше. Жить дальше, потому что так хотели все его друзья. В будущем он проведет с ними много счастливых минут, но разве это всё? Будет ли он зависеть от них, как пиявка? Что ему делать со своей собственной жизнью? Вернуться в Мино Софт? Жить так, как он жил до того, как "Пути Выживания" стали реальностью? Как паразит, в прошлом он жил за счет страданий Ю Джунхёка в романе, но больше он так не мог. Он больше не хотел этого. Как и он, Ю Джунхёк полагался на Ким Докча в этой истории, чтобы получить ответы на свои вопросы, но он понял, что только сам может найти их. Ему больше не нужны были чужие ответы. И вот они встретились. Два читателя. Два главных героя. Как они могут жить в мире, который не находится внутри романа? "Тогда что ты хочешь сказать?" – спросил Ким Докча с полуулыбкой на лице. – "Ты с Ли Сеолва могли бы хорошо жить вместе теперь, когда сценарии закончились. Зачем ты закончил свое путешествие, если знал, что в конце не будет ответа? Чувствовал себя виноватым перед остальными членами группы? Ты мог бы просто сказать им..." "Ким Докча. Ты, кажется, забыл, что я уже давно выбрал тебя". Тишина. "Я закончил читать роман Хан Союнг, мне больше не нужен был ответ от тебя, потому что за время, проведенное в странствиях из мира в мир, я сам нашел ответ". По-прежнему молчание. "Тот же ответ, что и давным-давно, когда ты помог мне достичь идеальной жизни, и я бросил всё, чтобы узнать, кто ты. Чтобы встретить тебя. В тот раз у меня было всё, чего я хотел, но в итоге выбрал другой путь. Потому что в том, по которому я шел, не было кое-кого". Ю Джунхёк подошел ближе. Ким Докча задумался, какое у него сейчас выражение лица. Он не мог сказать, так как его мысли были в полном беспорядке, но ухмылка на лице этого ублюдка подсказала ему, что это, вероятно, смущение. "Мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять это. Возможно, я бы так ничего и не понял, если бы не роман Хан Союнг". Прочитав "Всеведущего Читателя" снова и снова, Ю Джунхёк наконец-то понял, что ему нужно не что-то от Ким Докча, а сам Ким Докча. "...Ты что, дурак? Чувствовать что-то подобное к мертвому человеку... Ты что, некрофил?" Не обращая внимания на насмешку, Ю Джунхёк подошел к нему, пока их лица не оказались на расстоянии дюйма. "Ты жив и дышишь передо мной, не так ли?" Все дальнейшие ответы были прерваны мягким прикосновением их губ друг к другу. Одна рука обхватила талию Ким Докча, удерживая его на месте, а другая легла на его затылок, притягивая глубже в поцелуй. Когда они наконец отстранились друг от друга, ниточка слюны всё ещё соединяла их губы, и Ким Докча невинно слизывал её, не подозревая о том, как это действие смотрится со стороны. "Ты...", – сказал он, пытаясь восстановить дыхание после вторжения Ю Джунхёка. – "Ты действительно хочешь получить очки за пельмени, не так ли?" Главный герой собирался убить его. "Ким Док..." Он не успел закончить свое ругательство, как Ким Докча обхватил шею Ю Джунхёка, притянув его к себе для очередного поцелуя. Он не мог понять, почему Ю Джунхёк рассказал ему все эти вещи. Он не мог понять, почему Ю Джунхёк в итоге выбрал его. Он не знал, как ему жить дальше в мире без сценариев, и не знал, к какому финалу приведут их отношения. Но эти вопросы были на потом. Может быть, хоть раз он послушает. Может быть, хоть раз он не будет думать ни о чем другом, кроме того, что перед ним. *** Спустя некоторое время строительство наконец закончилось. Ким Докча вышел из больничной палаты и направился к дому, который отныне будет принадлежать ему и всей его семье. Это было только начало.