Птица Сирин

– Офигеть. – Офигеть. – Офигеть. – Офигеть. – Офи… – Прекратите это повторять. – Офигеть, как сложно прекратить это повторять, – произнесла Стелла и сунула руку Дань Хэну в рукав. Дань Хэн отпрянул и скрестил руки на груди. – Ты себя видел вообще?       Конечно он себя видел. На каждой гладкой поверхности Звёздного Экспресса отражался величественный облик старейшины видьядхара, за которым тянулась мрачная тень чужого греха. Так это видел Дань Хэн. Но Март и Стелла его видения не разделяли. – Интересно, что это за ткань? – спросила Март, трогая полы его одеяния. От того, как она присела и окинула его снизу вверх оценивающим взглядом, щупая расшитое полотно, Дань Хэну вмиг стало ещё более неловко, он попятился, но с другой стороны его зажала Стелла, которой всё не давали покоя его рукава. – Они внутри полые? – поинтересовалась она. Дань Хэн задёргал рукой, вырывая её из захвата. – Бутылка вискаря влезет? – Не влезет. – Кстати, такие рукава до пола – это признак твоего дворянского статуса, – авторитетным тоном сообщила ему Стелла и опять сунула руку в рукав, почти до локтя. По коже побежали мурашки от прикосновения тонких пальцев с аккуратно подстриженными ногтями. Дань Хэн замер. – Они означают, что у тебя есть слуги, которые делают за тебя ручную работу. – Р… ручную работу? – переспросил Дань Хэн, у которого это словосочетание в свете происходящего вызвало не самые культурные ассоциации. – Ну да, – ответила Стелла, продолжая его трогать, – полы моют, есть готовят, в полях работают. Не будет же молодой господин сам возделывать целину, правда?       Март тронула его за ногу, изучая ткань штанов, Стелла прижалась сзади, шарясь в его рукаве, а Дань Хэн остолбенел с каменным выражением лица, чувствуя запах её фруктовой жвачки и думая – правда ли во фразе “возделывать целину” тоже есть что-то двусмысленное, или у него разыгралось воображение от того, что его беспардонно лапают две девицы. Которые и правда озабочены его новым впечатляющим внешним обликом, а не им самим. – Рога ещё такие интересные, – произнесла Стелла у него над ухом, – как стеклянные.       Он почувствовал, как она привстаёт на носочки, и ткань её футболки трётся о вырез у него на спине. Одна ладонь легла ему на обнажённое плечо, а другая коснулась волос, скользя от затылка к макушке, перебирая пряди. И если каменное лицо девчонкам, не имеющим представления о личных границах, Дань Хэн демонстрировал целенаправленно, то каменный стояк, вызванный их действиями, он предпочёл бы скрыть. Пальцы коснулись основания рога, ровно в том месте, где его, и правда похожая на стеклянную, холодная гладкость переходила в кожу головы, и Дань Хэн отпрыгнул, как ошпаренный, пряча за широкими рукавами зрелище, не предназначенное для посторонних взглядов. Нужно бежать, второго такого приятного прикосновения к, оказывается, очень чувствительному месту на голове он не выдержит, он и от первого-то едва не застонал. – Хватит. – Да ладно тебе, дай потрогать… – Стелла протянула руку к его лицу, Дань Хэн увернулся. – Вы осознаёте, что я живой? – Выглядишь ты, как статуэтка из сувенирного магазина, – заметила Март, – надо тебя сфотографировать. – Не надо, – отрезал Дань Хэн. – Ни фотографировать, ни трогать. – Сначала одеваются вот так – ткнула в него пальцем Стелла. – а потом жалуются, что их трогают! – Не вижу никакой связи между моей одеждой и вашим поведением. – Связь самая прямая – ты выглядишь необычно, я хочу тебя потрогать. И понюхать. И послушать. Чтобы понять, что ты такое, я должна задействовать все пять органов чувств. Можно лизнуть твои рога? – Нельзя. – А если за деньги? – Кто вас воспитывал? – вспылил Дань Хэн. – Меня – мистер Янг, – ответила Стелла. – Меня тоже, – согласилась Март. – Незаметно, – буркнул Дань Хэн и двинулся в сторону спального вагона. – Ещё Кафка что-то там бухтела про то, что она меня воспитывала, – добавила ему вслед Стелла, – но я ей не верю.       Дверь вагона отъехала с шуршащим звуком, и с ним же закрылась за Дань Хэном, спешащим покинуть весёлую компанию. Излишне весёлую, наглую, бесцеремонную, не проявляющую ни капли уважения к своему товарищу. И это конечно всё на самом деле было о Стелле. Как только она присоединилась к их команде, Дань Хэн понял, как сильно ошибался насчёт Март, считая её чудовищно непосредственной и инфантильной. Нет, Март очаровательна в своей инфантильности и мила в своей непосредственности, а вот Стелла – форменное чудовище без совести и тормозов. Но очень симпатичное чудовище, надо признать. С ласковыми руками, прикосновение которых к его голове заставило Дань Хэна сомлеть и на секунду пожелать, чтобы она касалась его ещё и ещё. Он закрыл дверь своего купе, привалился к ней спиной и потёр ладонями лицо, которое аж свело в попытке удержать непроницаемое выражение, пока Стелла трогала его волосы и прижималась грудью к его спине. Надо выкинуть это из головы, она просто любопытная, как кошка, всюду лезет, всё изучает, обнюхивает и пробует на вкус, дело не в нём – на его месте мог быть хоть фонарный столб. Дань Хэн представил Стеллу, прилипшую языком к столбу в Белобоге, и улыбнулся. И вот она спрашивает у него: “Что ты такое?”.       Сам Дань Хэн знал – что он или кто. Очередное воплощение старейшины видьядхара – носящий его титул, владеющий его силами, мучимый его воспоминаниями, облечёнными в ночные кошмары. Помилованный, оправданный, наконец-то желанный гость на Лофу Сяньчжоу. Он задавался другим вопросом – кем же он теперь хочет быть? И сам себе отвечал – он член экипажа Звёздного Экспресса, Безымянный, идущий по пути Освоения. Для него ничего не изменилось, разве что, он обрёл немного покоя в знании, что он больше не изгнанник. А под внешним обликом видьядхара всё тот же Дань Хэн. Но Март и Стелла при виде его рогов и рукавов как с цепи сорвались. Вот и сегодня – он, после демонстрации некоторых своих навыков Химеко и Вельту, собирался быстро прошмыгнуть к себе и принять менее экзотический вид, а девчонки поймали его в общем вагоне и начали офигевать на разные лады.       Он прошёл в комнату, чувствуя, как с каждым шагом обличье Пожирателя Луны уступает место давно ставшему привычным образу, стекает с него, словно вода, скользит по телу, как шёлковый покров, мягко обнимает, прежде чем исчезнуть до следующего раза, когда в нём возникнет необходимость. Дань Хэн прихватил со стола недочитанную повесть о призраке, который не может обрести покой, пока не сбудется его заветное желание – стать главой Комиссии по полётам, и опустился на матрас. Нужно отвлечься. От мыслей о своём предназначении и особенно – от воспоминаний о руке Стеллы в волосах. Читать смешную художественную литературу, забравшись в свой уютный угол с книгами, слушать мерное гудение двигателей поезда, смотреть на проекцию на полу – умиротворяющую и навевающую мысли о том, что все горести бесследно растворятся во времени, текучем, как вода бескрайних мировых океанов…       Телефон издал звук оповещения, Дань Хэн стянул его со стола. Он бы с радостью отключил все звуки, но нужно быть на связи с командой экспресса. А если Стелла обнаружит что-то незнакомое, то лучше сразу ей ответить, иначе она завалит чат бесконечными: “А что это?”. Ну вот, он опять думает о Стелле. Он, не глядя, нажал на всплывшее окно сообщений, оно развернулось на весь экран, Дань Хэн перевёл взгляд с книги на телефон и увидел… Стеллу.       Она взирала на него снизу вверх с фотографии, которую, очевидно, сделала не она, ведь Дань Хэн видел её опущенные вдоль тела руки. Вдоль обнажённого тела. На ней была только юбка, и та задралась и повисла на талии, как широкий пояс, ничего не скрывая. Дань Хэн сразу же решил, что увидел достаточно, и уже собрался закрыть чат и пойти к Стелле, чтобы разъяснить ей, что подобные фото нужно отсылать только тем, кто о них чётко и ясно просил, как вдруг понял, что за спиной у стоящей на коленях, судя по позе, Стеллы он видит проекцию воды. На полу. На его полу. В его комнате. Она стоит на полу, на коленях, голая, в его комнате. Какого…       Отправителем фотографии значился неизвестный контакт. Дань Хэн, ошарашенный видом Стеллы в чём мать родила, если о ней можно так сказать, не сразу заметил, что кроме фото в чате ничего нет. Он пригляделся, думая о том, что с ракурсом что-то не так – снято чуть сбоку, и его настигла новая догадка. Это не фото – это стоп-кадр из видео, снятого камерой над дверью, направленной на его стол. Неработающей камерой, подключенной к системе аварийной тревоги. Включиться она должна была только в случае какого-то кризиса, а рассекающая по поезду голышом Стелла к угрожающему жизням экипажа явлению не относилась.       Он встал и склонился над планшетом на столе, проверяя, есть ли в архиве какие-то записи с камеры в его комнате, но, как и ожидалось, они либо были удалены, либо сохранились в какое-то другое место, скорее всего – не на экспрессе. Дань Хэн опять посмотрел на фотографию. Падающая сбоку тень намекала, что Стелла в комнате была не одна. И, если бы это были кадры из её спальни, он бы на этом закончил своё расследование и отправился докладывать Химеко и Вельту, что у них дыра в системе безопасности, потому что это совершенно не его дело – перед кем она стояла на коленях, но она делала это в его комнате, так что он имеет право знать, кто это здесь, кроме неё, утратил всякий стыд.       Видео с камер в общем вагоне, которые работали постоянно, хранились три месяца, а затем безвозвратно удалялись, но Дань Хэн примерно представлял, когда могло быть сделано видео, из которого вырезали присланный ему кадр. Когда он отлучался на Лофу несколько недель назад. Он прокрутил отсортированные по датам файлы, включил тот, что запечатлел первый день его отсутствия и ускорил его. Ничего. Химеко пьёт утренний кофе, Март капнула мороженым на диван, Пом-Пом, судя по активной жестикуляции, её отчитывает, Стелла танцует у музыкального автомата, Март чистит диван… Дань Хэн отмотал немного назад и улыбнулся, наблюдая, как Стелла пытается изобразить, видимо, движения из какого-то музыкального клипа с тем же изяществом, с каким она обычно размахивает битой. Следующий файл тоже не пролил свет на загадочные обстоятельства в его комнате. Обычная ежедневная рутина. Кофе, Пом-Пом, Стелла читает вслух журнал посещений экспресса. Судя по мимике – читает с выражением. Без особой надежды Дань Хэн открыл третий файл и быстро нажал на паузу, когда в кадре появились новые действующие лица. Кафка и Блэйд. Не в виде голограмм, а собственной персоной. Точно, Химеко говорила, что Кафка явилась с предложением о постоянном сотрудничестве Безымянных с Экспресса с Охотниками за Стеллароном, а в качестве жеста доброй воли предстала перед экипажем лично. В сотрудничестве, конечно же, было отказано. Но про Блэйда Химеко не упомянула. Нет, не может быть. Да ладно, Стелла, не можешь же ты быть настолько безголовой.       Дань Хэн запустил видео, глядя, как Химеко, Вельт и Кафка покидают общий вагон, а Блэйд усаживается на диван. Стелла заняла место на противоположном конце дивана, что-то говоря этому безумцу. Камеры не писали звук, так что Дань Хэну оставалось лишь гадать, что же за монолог она ему там вещает, и жалеть, что он не умеет читать по губам.       По вагону прошла Пом-Пом, везя на тележке чай и пирожные. Дань Хэн почти уткнулся в планшет носом, напряжённо следя за тем, как Стелла несёт Блэйду чай и… встаёт на колени. Дальше произошло что-то совсем странное – она попыталась швырнуть ему в лицо пирожное, что ей, конечно же, не удалось. Жалкая и нелепая попытка обставить в скорости реакции опытного мечника. Спустя ещё несколько мгновений, Блэйд за шиворот протащил Стеллу к выходу в спальный вагон, и Дань Хэн растерянно уставился на опустевшее помещение на видео. Затем разблокировал телефон и посмотрел на фотографию, сам не до конца понимая, что он пытается на ней разглядеть. Признаки насилия? Синяки на теле? Ужас в глазах? Стелла не выглядела избитой и напуганной, может, немного… рассеянной. Слегка расфокусированный взгляд и приоткрытый рот скорее говорили о том, что она пребывает в эйфории, а не в смятении или шоке. Взгляд Дань Хэна уцепился за дефект кадра на щеке Стеллы, он присмотрелся и понял, что никакой это не дефект. И что она точно занималась в его комнате… тем, чем должна была заниматься в своей комнате. А его комнату теперь остаётся только сжечь, потому что неизвестно, куда ещё попал этот “дефект”. Он отложил телефон и потёр лицо ладонями, борясь с желанием сейчас же пойти к этой чокнутой и высказать всё, что он думает о её выборе половых партнёров и мест для соития. Тем временем, чокнутая снова появилась на ускоренном видео на планшете, растрёпанная и виновато озирающаяся. Еще через несколько мгновений она прошагала обратно в сторону спального вагона с тазом, набитым чистящими средствами. Дань Хэн выключил видео и склонился к полу, принюхиваясь. Ничем химическим не пахло. Ну да, столько времени прошло. Она что, думала, если она тут после себя уберётся – это уменьшит степень её вины, серьёзно? Что в голове у этой девчонки.       Руки снова потянулись к телефону, открывая его взору непристойное зрелище стоящей на коленях Стеллы, на лице которой застыло выражение, природа которого Дань Хэну, после того, как сложились все детали паззла, стала абсолютно ясна. Взгляд упал на округлую грудь с торчащими сосками, Дань Хэн резко сунул телефон в карман, чуть не промахнувшись. Не будет он с ней об этом разговаривать. Не его дело, с кем Стелла спит, жертвой насилия она не выглядит, а уже совершённого в его комнате разговорами не исправить. Полы помыла – и на том спасибо. Нужно разобраться со взломом камер, удалить эту фотографию, забыть о том, что он видел свою подругу голой, и больше никогда к этой теме не возвращаться.

***

      Конечно же, фотографию он не удалил. Более того, он на неё ещё неоднократно смотрел, что совершенно не помогало выбросить образ обнажённой Стеллы из головы, в то время, как одетая Стелла постоянно маячила перед глазами, раздражая Дань Хэна каждым своим движением. Стелла закусывает губу, читая книгу. Стелла, порезавшись страницей, слизывает кровь с пальца. Стелла закидывает ногу на ногу, и её юбка задирается, открывая вид на обтягивающие бёдра короткие шорты. Стелла поправляет волосы и смешно морщится от того, что прядь щекочет ей нос. Стелла потягивается и издаёт довольный стон, разминая затёкшие мышцы. Стелла победно вскидывает руки, услышав по радио результаты какой-то межгалактической лотереи, и край футболки ползёт вверх, демонстрируя плоский живот с ямкой пупка. Кстати, это нормально, что у неё есть пупок? У неё была пуповина? Куда она крепилась?       Её так много. Она везде. Ходит, разговаривает, ругается, споткнувшись о плохо закреплённое ковровое покрытие, гремит ложкой в чашке, включает музыку, шуршит страницами. Дышит, в конце концов. А он, как маньяк, следит за ней исподтишка, не способный взять под контроль внезапно накрывшую его с головой аддикцию. Он бы и хотел не смотреть, как Стелла крутит на пальце тонкое серебряное колечко, подаренное Март, но просто не может оторвать от неё взгляд. И как он раньше не замечал, насколько она привлекательна?       Вопрос был риторическим, ведь рациональная часть мозга Дань Хэна знала ответ – раньше он её не хотел. Не рассматривал её с точки зрения… ну… с той, с которой она выглядит не боевым товарищем, а красивой девушкой. Да что скрывать – соблазнительной девушкой. Всё в ней – голос, движения, жесты, взгляды – навевало Дань Хэну фантазии, в которых боевых товарищей представлять не положено. Особенно если боевые товарищи уже спят с кем-то другим. Даже если этот другой – психопат, у которого личные счёты к тому, чью тяжкую долю Дань Хэн вынужден был принять.       Разумеется, был лёгкий способ избавиться от этого морока, превращающего всё, что исходит от Стеллы, в дразнящую Дань Хэна эротическую игру. Он мог бы запереться в своей комнате, взять в одну руку телефон, открыть ту самую фотографию, а другой рукой… облегчить свои страдания. И Стелла снова будет просто дышать, просто ходить, просто болтать, как самая обычная девчонка, а не видеться ему сквозь замутнённый похотью взор манящим, влекущим, распутным, разнузданным божеством разврата. Но как он сможет смотреть ей в глаза, зная, чем занимался, держа в руке телефон с её фотографией? Так что Дань Хэн терпел. Но терпение уже подходило к концу.       Сегодняшнее утро выглядело так, как будто не готовило ему никаких потрясений. Химеко, как и каждое утро, пила кофе. Дань Хэн составлял ей компанию и пил чай. Светская беседа текла легко и непринуждённо, космос за окнами экспресса был тих и прекрасен, как ему и положено, Март и Стелла тёрли страницу какого-то журнала и тыкали друг другу в нос свои запястья, Пом-Пом поливала цветы. Как вдруг её пристёгнутые к мундиру карманные часы отвалились и закатились под диван. Стелла рванула к дивану вперёд проводницы и опустилась на четвереньки, шаря рукой в узком зазоре. Если вид этой позы – с задницей выше головы – Дань Хэн ещё смог бы как-то пережить, то открывшееся ему отсутствие шорт под юбкой стало последней каплей в чашу его болезненного влечения.       Стелла и Пом-Пом всё искали часы, а Дань Хэн пытался одновременно прикрыть ногой стояк и нащупать на столе свою кружку, чтобы притвориться, что он в полном порядке и всего лишь пьёт чай, как абсолютно нормальный, повседневный Дань Хэн. Кружка никак не находилась, потому что он продолжал смотреть на узкую полоску нежно-розовой ткани, прикрывающую промежность его боевого товарища. Наконец, Стелла нашла часы, а Дань Хэн – кружку, и вместо мягкой свежести зелёного чая его рот обожгла бодрящая горечь зернового кофе с каким-то привкусом, который он не опознал. Он повернулся к Химеко, невозмутимо наблюдающей за покушением на её главную утреннюю радость, и отставил кружку. – Прости. Чудесный кофе. – Да блин! – воскликнула Стелла, оттянув край футболки, на которой оставила след её пыльная пятерня. – Ну и грязища. – Хочешь сказать, я плохо убираюсь? – с угрозой в голосе спросила Пом-Пом, уперев лапки в бока. – Нееет! – протянула Стелла, пятясь от проводницы. – Я имею в виду… я… это… Слышите! Кто-то меня зовёт!       Она одним скачком переместилась к выходу из общего вагона, а затем исчезла за дверью, так и не повернувшись к Пом-Пом спиной. Проводница погрозила закрывшейся двери лапой, потрогала пол под диваном, поднесла лапу к носу и чихнула. У Дань Хэна вдруг всё поплыло перед глазами, а тело на секунду расслабилось так, что он сам себе показался ватным. – Ч… что в кофе? – спросил он у Химеко, когда язык перестал ощущаться огромным и неповоротливым. – Коньяк, – доброжелательно-сочувственным тоном ответила Химеко, – ложечка. Тебе нехорошо? – Да… нет… нет, я…– он заморгал, фокусируя взгляд на двери, в которую удалилась Стелла, – сейчас всё пройдёт. Я не пью. – Я знаю. Хочешь прилечь? – Да, – он неуверенно поднялся с дивана, – да, я пойду прилягу. – Тебя проводить? – Не надо. Я дойду, правда.       Он, слегка отклоняясь от курса, вышел в спальный вагон и прислонился спиной к подоконнику, чтобы собраться перед последним рывком в свою комнату. Алкоголь в его организм уже попадал, ни к каким катастрофическим последствиям это не привело, но и удовольствия он не получил. Зато узнал, что видьядхара мгновенно пьянеют и так же мгновенно трезвеют. Может, даже прилечь не придётся, вагон под ногами уже не шатается. Дань Хэн прикрыл глаза, глубоко вдыхая, и милые девчачьи трусы возникли в его воображении, напоминая, почему у него во рту вообще оказался чужой кофе. Он страдальчески замычал и стукнулся затылком о прохладное стекло. Так больше продолжаться не может. Сейчас он пойдёт к ней и скажет… что он скажет? Он скажет ей всё!       Преодолев путь до комнаты Стеллы в считанные секунды, Дань Хэн, не стучась, сдвинул дверь, зашуршавшую в полозьях, шагнул внутрь, грохнул дверью, закрывая её за собой, и задохнулся от возмущения, потому что на стоящей посреди комнаты Стелле обнаружились только злосчастные розовые трусы, испортившие ему чаепитие. – Зачем ты всё сняла – тебе же надо было только футболку переодеть?! – вскричал Дань Хэн, тыкая в неё ладонью. – Чё? – спросила Стелла, прикрывая голую грудь майкой.       Он покачал головой, шагнул к Стелле, хватая её за щёки, и впечатался в её губы отчаянным поцелуем, пытаясь вложить в него всё, что так и не удалось сформулировать в связную речь, которую он собирался ей высказать. На вкус поцелуй был как мюсли с малиной и шоколадом, которые она ела на завтрак, и, чувствуя малиновое дыхание на своих губах, Дань Хэн понимал, что поцелуй ему облегчения не принёс. Этого недостаточно, ему нужно ещё, он хочет её всю. Он дёрнул Стеллу за талию, прижимая к себе крепче, блуждая дрожащими ладонями по её телу, гладя спину, спускаясь к ягодицам, прикрытым тканью. Зря он столько ждал, нужно было сделать это раньше. Резкий тычок кулаком в грудь вывел его из этого возбуждённого транса, когда он уже подцепил её трусы и потянул их вниз. – Спятил? – возмущённым басом спросила Стелла, отпрыгивая и спешно напяливая на себя одежду. – Мы же с тобой друзья! Братаны мы с тобой! Братишки! Братишек не трахают! – Я постоянно думаю о тебе! – выпалил Дань Хэн. – Нет! – Каждый день! – Не хочу ничего слышать! – Стелла заткнула уши пальцами. – Лалала, я тебя не слышу! – Стелла, пожалуйста… – Как мы друг другу в глаза после этого будем смотреть?! – Я уже не могу тебе в глаза смотреть! – Хочешь, чтобы я тоже не могла тебе в глаза смотреть?! – Нет, я хочу тебя! – Да я уж вижу! – Стелла указала ему в область паха обеими руками сразу. Дань Хэн смущённо потупился. – Что на тебя нашло? – В кофе Химеко был коньяк, – ответил Дань Хэн, решив, что это прозвучит лучше, чем: “Я знаю, что ты делала с Блэйдом в моей комнате, и считаю, что на его месте должен быть я”. – Ааа… – Стелла почесала затылок, – так вот почему у неё всегда улыбка такая добрая. – Я хочу тебя, – произнёс Дань Хэн гораздо тише, чем в первый раз. Стелла мастер переводить тему, но ему необходимо получить отказ или согласие. Закрыть волнующую его тему, а не уйти от неё. – Это говорит Дань Хэн или коньяк? – уточнила Стелла. – Это говорит Дань Хэн. Коньяк выполняет роль… второго пилота. – Знаешь… – Стелла отступила ещё на шаг, – давай… вот что сделаем… отложим этот разговор. До вечера. Даже если бы я хотела… то есть… даже если бы я тоже постоянно думала о тебе, я бы не стала сейчас это обсуждать, потому что я не вполне уверена, что ты соображаешь, что делаешь. Приди в себя, возвращайся вечером без второго пилота – и мы попробуем поговорить. Хорошо? – Хорошо, – согласился Дань Хэн, не зная, чувствовать ему облегчение от того, что она не отшила его окончательно и бесповоротно, или ужас от того, что к вечеру она может смягчиться, и тогда к утру, как она и сказала, они не смогут смотреть друг другу в глаза. – Ты же не станешь прятаться от меня по всему поезду? – Нет. После ужина я буду здесь. – Тогда до вечера.

***

      Стелла была уверена, что Дань Хэн не придёт вечером. Что он протрезвеет, подумает, как следует, над своим поведением, устыдится, всю ночь пролежит без сна, принесёт ей извинения за завтраком – и между ними всё будет, как прежде. Ей бы этого очень хотелось, потому что так было бы проще. Зачем портить такую прекрасную дружбу сексом? Тем более, что за ней и так водится не то, что грешок, а огромный косяк по отношению к Дань Хэну. Она трахалась с Блэйдом в его комнате, это залёт. Если Дань Хэн об этом узнает – он разозлится. Если Дань Хэн узнает об этом после того, как Стелла потрахается ещё и с ним – кому-то из них точно придётся сойти с поезда. И вообще – так нельзя! Нельзя спать с друзьями, которых ты видишь каждый день, с которыми сражаешься бок о бок! Сегодня Дань Хэн, завтра Март, а послезавтра кто? Пом-Пом? Как в анекдоте: “Сынок, мы так до мышей доебёмся”!       В благоразумие Дань Хэна Стелла верила больше, чем в своё, поэтому когда он, в этот раз постучавшись, вошёл в её комнату через сорок минут после ужина в общем вагоне, она внутренне запаниковала. Так нечестно. Он мог бы не прийти, избавив её от необходимости участвовать в этом разговоре. Взять всю ответственность на себя. Как мужчина. Как старейшина видьядхара. Как кто угодно, только не Стелла. Она выдавила из себя мученическую улыбку, глядя на стоящего у порога друга, быстро сочиняя в голове вежливый и, насколько это возможно в её случае, деликатный       отказ, который произнесёт, когда он снова скажет: “Я тебя хочу”. Но он сказал: – Ты когда-нибудь чувствовала себя одиноко?       Стелла сощурилась и в недоумении приоткрыла рот. Что это за вопрос такой? Из какой-то книжки коуча по отношениям, который советует показать девушке свою чувствительную, уязвимую сторону, если хочешь затащить её в постель? С ней это не прокатит, ещё посмотрим, кто тут чувствительней. – Да, – ответила она, – да, постоянно. – Я тоже, – ответил Дань Хэн, проходя в её комнату и подходя к письменному столу. Он остановился, глядя на фотографию в рамке, такую же, как у него в комнате. Которую трогал Блэйд. Стеллу снова одолел жгучий приступ вины и стыда. – Постоянно. То есть, раньше чувствовал. – Наверное, это было не самое худшее из всего, что ты чувствовал раньше, – заметила Стелла. – Да. Да пожалуй, – он провёл по рамке пальцем, – но мне кажется, я всегда верил, что всё плохое пройдёт. Кроме одиночества. Что я буду изгоем до конца своих дней, расплачиваясь за ошибки, которые совершил не я. – На Лофу дебильные законы, – высказала своё откровенное мнение Стелла. Дань Хэн повернулся, удивлённо глядя на неё, но она не смутилась. – Генерал Цзин Юань крутой и очень горячий, но он старый пердун, то есть, простите, консерватор, который начинает какие-то подвижки в сторону пересмотра потерявших актуальность нравов, только когда уже припекло. А до него, наверное, там ещё более консервативный пердун сидел. – Ты… так пытаешься меня утешить? – Нет, я просто говорю, что думаю – это моя суперсила. То, как с тобой обошлись – скотство. Вся эта история про то, как тебе пришлось расплачиваться за чужой косяк – мразотная. И самое мразотное, что генерал назвал это компромиссом. Это не компромисс, когда власти, типа всех этих комиссий, которых на Лофу слишком дохрена, делают козла отпущения из невиновного, чтобы создать видимость, что преступник не ушёл от наказания. Зато как к дереву надо подобраться, этому, как его там… – Амброзии, – подсказал Дань Хэн. – Точно. Так сразу: “Дань Хэн, помоги! Нам нужна твоя сила, за владение которой тебе пришлось расплачиваться сидением в тюрячке!”. – Не совсем за это, но… – Ты классный! – перебила его Стелла. – Ты добрый, милосердный, сострадающий и прощающий. Я бы так не смогла. Я бы сказала им на твоём месте: “Ебитесь сами” – и отсиделась бы на экспрессе. Они тебя не заслуживают! Лофу тебя не заслуживает, и видьядхара тебя не заслуживают, потому что они не видят классного парня Дань Хэна за фантазией о самом лучшем и единственном достойном старейшине, на которого они там все дружно наяривают! Ещё и Байлу рикошетом прилетает, ведь она недостаточно хороша для будущей старейшины! Она ребёнок! Они к вам обоим относятся потребительски! Эксплуататоры! – Ты там какую-то коммунистическую литературу читаешь? – спросил Дань Хэн. – Коммунистическое аниме смотрю! – огрызнулась Стелла, глядя, как он расплывается в улыбке. – Чё ты ржёшь, я серьёзно! Ты заслуживаешь того, чтобы в тебе видели чело… видьядхара! По имени Дань Хэн! А не знамя, которое твой народ понесёт перед собой. – Можно я договорю? – Можно. – Я думал, что одиночество никогда не закончится, но я ошибался, – произнёс Дань Хэн, с лица которого так и не сошла улыбка, – на пути Освоения посещаешь так много новых мест, встречаешь так много новых людей, что кто-то из них неизбежно станет твоим другом, даже если ты всех сторонишься, уверившись, что с твоим прошлым тебе никогда ни с кем не сблизиться. Я встретил Химеко, Вельта, Пом-Пом, Март… тебя. –Ты выделил меня, потому что пора вернуться к утреннему разговору, да? – занервничала Стелла. – Ты… не тот друг, о котором я бы мог мечтать, – признался Дань Хэн, и Стелла возмущённо развела руками, – ты шумная. Ты шумнее Март, а мне казалось, что это невозможно. У тебя странная фиксация на мусорных баках… – Не шейми чужие кинки! – Ты бестактная и грубая. – Ты тоже бываешь бестактным и грубым. Особенно с Март, кстати. – Принято. Но хоть иногда мне хочется сунуть тебя в мусорный бак головой, чтобы немного побыть в тишине, будет не совсем правдой сказать, что я не считаю тебя отличным другом. – Это можно было сказать в три раза короче. “Стелла, ты отличный друг”. – Я сказал именно то, что хотел сказать. – То есть, не совсем правда, что я отличный друг и не совсем неправда, что я отличный друг? – Да. – То есть, я хороший друг? – Нет. – Да как нет-то?! – Ты… – Дань Хэн замялся, выбирая слова. Стелла пошарила сбоку от себя, ища биту, – ты… особенный друг. Тот, которого мне, как я сейчас понял, всегда не хватало. Наверное, я всегда хотел, чтобы рядом был кто-то, кто произнесёт вслух, что на Лофу “дебильные” законы. И, оказывается, это так важно для меня, что всё то, что делает тебя в моих глазах плохим другом, меркнет перед тем, что ты… так… заступаешься за меня. – Ясно, – Стелла перестала искать биту, – мы тут вообще-то все тебя любим и имеем общее мнение, что на Лофу заседают говнюки. – Но только ты выражаешь своё мнение так эмоционально. – Сам сказал – я шумная. Язык у меня, как помело. Все болтаю и болтаю с мусор… – Я очень дорожу нашей дружбой! – перебил её Дань Хэн. – И я боюсь совершить глупый, необдуманный поступок, который её разрушит. Но я… я правда думаю о тебе. И я не знаю, что мне с этим делать. – Ты хочешь, чтобы я за тебя решила? Чтобы, если что, я была виновата в нашей разрушенной дружбе? – Я хочу, чтобы ты согласилась или отказалась, – слишком уж прямо ответил Дань Хэн. Стелла присела на уголок застеленной кровати, думая о том, что у видьядхара даже по её меркам какие-то странные брачные игрища. – Предположим, я соглашусь, – осторожно начала она, – не потому что я даю каждому страдальцу, а потому что сама хочу. А дальше-то мы что будем делать? – Просто… – Дань Хэн зажмурился, – просто останемся друзьями? – Друзьями? После того, как переспим? – Так не бывает? – Я не знаю, – призналась Стелла, – обычно я сплю с теми, кого планирую больше никогда не встретить. – Обычно? – Я и после тебя с кем-нибудь пересплю. – Тогда… – Дань Хэн покачал головой, – выходит, нам не о чем волноваться. Ты не влюбишься в меня на утро, и никакая романтическая драма не испортит нашу дружбу. – Но ты можешь в меня влюбиться. – Я не влюблюсь. – Влюбишься. А я разобью твоё сердце. Я такое в девчачьих фильмах видела. Она говорит: “Только не влюбляйся в меня”. А он говорит: “ В кого – в тебя?”. А потом влюбляется и не знает, как ей об этом сказать. Или даже хуже. Он говорит ей: “Я не занимаюсь любовью. Я трахаюсь. Жёстко. Я доминант”. А потом она из него верёвки вьёт. Ты этого хочешь? Там всё свадьбой кончилось! Я слишком молода! – Я вижу, что ты паясничаешь. Стелла, я не влюблюсь в тебя. Я уже тебя люблю. Как друга. Но меня влечёт к тебе, как… к красивой девушке. Моя любовь к тебе и моё влечение к тебе – в разных плоскостях. – Хорошо, – согласилась Стелла. – Хорошо? – переспросил Дань Хэн. – Хорошо, – подтвердила Стелла, – если пообещаешь, что мы просто займёмся сексом, и ты не будешь петь потом серенады под моим купе. Или исполнять брачный танец видьядхара. – А ты не откусишь мне голову после секса? – Я же не самка богомола. – А я не самец павлина, с чего бы мне исполнять брачный танец? – Ну я же не знаю, как у вас там всё устроено! – Стелла встала с кровати. – Ещё одно условие – я хочу переспать с настоящим видьядхара. Так что давай, доставай своего… имбибитора лунае. – Ты шутишь? – Нет. Каждый новый секс – новый интересный опыт. Хочу, чтобы этот опыт стал незабываемым. Ты, между прочим, со Стеллароном ходячим будешь спать. – Ладно. Отвернись, – приказал Дань Хэн. – Почему? – Потому что это личное. – Ты же понимаешь, что я через пару минут твой член чешуйчатый увижу? – проворчала Стелла, отворачиваясь. За спиной послышались звуки льющейся воды. – Он не чешуйчатый. Всё, можешь смотреть.       Несмотря на разочарование, настигшее Стеллу после сообщения о том, что чешуйчатого члена не будет, прекрасный облик Пожирателя Луны примирил её с этой потерей. Дань Хэн конечно же был очень симпатичным – с его серьёзными зеленовато-серыми глазами и всегда немного растрёпанными тёмными волосами. Но видьядхара Дань Хэн выглядел… сказочно. Как верно заметила Март – будто статуэтка из сувенирного магазина. Хрупкая, изящная вещица, выставленная на витрину по баснословной цене. Стелла часто заморгала. Сама только что говорила про потребительское отношение, а теперь думает о друге, как о доступном лишь избранным эксклюзиве. – У тебя очень милые острые уши, – произнесла она глупый комплимент, чтобы как-то развеять царящую вокруг Дань Хэна волшебную атмосферу.       Милые острые уши шевельнулись, Стелла подавила смешок и подошла ближе. Дань Хэн развёл руки, демонстрируя длинные рукава. – Можешь трогать, только вискарь там не прячь. – Тебе на сегодня алкоголя достаточно, – Стелла проигнорировала предложение потрогать рукава и вместо этого коснулась ладонью его шеи, трогая покрывшуюся мурашками кожу. – Почему одежда тоже меняется? – Не знаю, – тихо ответил Дань Хэн, – магия? – Ага, – согласилась Стелла, запуская пальцы в волосы на затылке. Дань Хэн потёрся о её руку, – особое кутюрье-дзюцу. – Дзюцу? – Мы с мистером Янгом начали смотреть “Наруто”, – пояснила Стелла и почти коснулась губами его подбородка. – мне нравится главный герой – похож на меня. Такой же шумный придурок. – Я тебя задел? – Ты меня задел. – Прости. Но ты правда шум…       Стелла прильнула к нему поцелуем, запуская обе руки в мягкие волосы. Провела кончиком языка по губам, протолкнула его дальше, между зубов, которые, конечно же тоже её разочаровали. Никакой экзотики – ни чешуйчатого члена, ни трёх рядов острых зубов. Обычные, человеческие, недавно почищенные зубы – Стелла почувствовала сладкий и свежий привкус перечной мяты. Готовился. Надеялся. Она что, правда это сделает? Переспит с другом, успокоившись его заверениями, что он в неё не влюбится? Ну, это же Дань Хэн. Ему точно можно верить.       Он робко обнял её за талию, и замер, позволяя себя целовать, а Стелла вспомнила, как он ворвался к ней утром на допинге из кофеина и алкоголя, строя из себя альфа-самца видьядхара. Может, плеснуть ему для храбрости? Нет, она же прогнала его именно поэтому – не хотела, чтобы он принимал важные решения в состоянии изменённого сознания. Ага, как будто она сама хоть иногда понимает, что делает.       Она провела рукой по вырезу на спине и проникла под одежду, трогая кожу – приятную, тёплую, гладкую. Последний раз скользнула языком по приоткрытым губам, поцеловала обнажённое плечо, сделала короткий шаг, вдавливаясь бедром в пах, прижимаясь своей грудью под футболкой к груди Дань Хэна, вздымающейся от частого дыхания. Опустила руки, трогая пряжку на роскошном поясе. Как его раздевать-то? Тут столько всяких деталей, что без слуг, которые разоблачат молодого господина перед соитием, не обойтись. Главное – ничего лишнего не снять, а то она подумает, что это брошка, а окажется, что часть тела. А раздеть Дань Хэна Стелле уже не терпелось, потому что его горячие и почему-то трясущиеся руки крепко сжимали её талию, его прерывистое дыхание опаляло ей шею, его вставший член упирался ей в ногу, и она страстно хотела запрыгнуть на этот член поскорей, пока её снова не одолеют сомнения. Ну чего этот дракон флегматичный стоит как истукан, ей что, всё самой делать?       Она потянулась к ширинке, трогая такую приятную и твёрдую выпуклость под тканью, но тут флегматичный дракон над её головой издал какой-то подозрительный и смутно знакомый звук – сдавленный стон, всхлип, мычание и скулёж одновременно, и Стелла уставилась на растекающееся под её ладонью мокрое пятно. В наступившей могильной тишине она, не убирая руку, в которой опадала приятная выпуклость после полученного Дань Хэном оргазма, подняла голову и посмотрела ему в лицо. На лице застыло обычное непроницаемое выражение, но в полупрозрачных бирюзовых глазах отражалась полная гамма всевозможных чувств – от стыда до ужаса. – Наверное, мне стоило заранее уточнить, сколько у видьядхара длится половой акт, – произнесла Стелла, убрав руку. – Ты издеваешься? – отмер Дань Хэн. – Что натолкнуло тебя на мысль, что половой акт видьядхара выглядит так?! – Да откуда мне знать! Это мой первый раз с видьядхара! – А у меня это вообще первый раз! – выпалил Дань Хэн, и Стелла отшатнулась, открывая рот, как выброшенная на берег рыба. – Что значит – в первый раз? – растерянно спросила она. – То есть… ты же имеешь в виду… в первый раз в виде Пожирателя Луны, да? Да?! – Нет. У меня ни с кем ничего не было. Ни в каком виде. – Почему?! – Как ты себе это представляешь?! Я подойду к девушке со словами: “Здравствуй, ты очень милая, давай займёмся сексом”, а на следующий день скажу: “Мне пора, мой поезд отходит от платформы”?! Так?!       Стелла развела руками, не зная, что ответить. Её личная жизнь именно так и выглядит. Перепихнулась с классным мужиком и свалила на следующую станцию. Всем спасибо, все свободны, пишите письма мелким почерком. Частный случай синдрома попутчика. – Стелла… – О таком надо предупреждать заранее! – Ты права! Я должен был сказать, но… я… ты же понимаешь, что о таком очень сложно сказать?       Стелле хотелось сейчас указать ему на дверь и ещё битой вдогонку наподдать. Это ж надо ей такую подставу устроить. Она и так на сделку с совестью пошла, а теперь, получается, она согласилась не просто переспать с другом, но и лишить его девственности. Она. Да она худшее, что могло бы с ним произойти в его первый раз! Она как-то видела хентай, там какого-то парня гоблины в пещере уестествляли, и вот они для первого раза были бы лучше, чем Стелла. – Прости. Мне, наверное, лучше уйти, – бесцветным тоном произнёс Дань Хэн, глядя, как эмоции на её подвижном лице сменяют друг друга.       Стелла тут же представила, как потом у него появится девушка, если после сегодняшнего опыта он вообще подойдёт к какой-нибудь девушке, и вот они в романтической обстановке, она красивая, он влюблённый, она кладёт руку ему на ширинку, и перед его глазами проносится, как в неслучившийся первый раз он кончил в штаны, и Стелла выгнала его из комнаты с криком: “Кастрат! Импотент! Неудачник!”. Она, конечно же, не будет этого кричать, но его травмированное воображение дорисует жестокие подробности. – Нет, – произнесла она настолько спокойно, насколько ей позволяла всё ещё клокочущая внутри злость на этого дракона-девственника, – не надо уходить. Нет, если ты получил от меня, что хотел, воспользовался мной, и тебе больше ничего не нужно – иди конечно. – Я не этого хотел. – Тогда оставайся. Сколько раз видьядхара могут за ночь? – Я не знаю. – Ты что, даже не мастурбируешь, что ли? – удивилась Стелла. – Да… нет… почему… я… – Ну так и подрочил бы заранее! И такой лажи бы не случилось! – она указала на пятно на его штанах. – А это не… не было бы… невежливо по отношению к тебе? Что я заранее… вместо того, чтобы с тобой… – Я не знаю, я не разбираюсь в этикете, – Стелла отошла к столу и протянула Дань Хэну две пачки салфеток – влажных и обычных. – Давай, снимай всю эту красоту и… приводи себя в порядок.       Она села на крутящийся стул, наблюдая, как Дань Хэн медленно разоблачается, вылезая из своих шикарных аристократических одежд, крайне заинтересованная, как он будет протаскивать рога через узкий ворот. На вороте обнаружилась потайная пуговица, так что Стелла снова осталась разочарованной. Пока он разматывал пояс, в котором тоже можно было бы упрятать пару маленьких литров вискаря, она думала о том, почему он может сменить одежду магией, но не может снять одежду магией, и надо ли ему стирать своё барахло, или он просто превращается туда-сюда – и одежда каждый раз чистая. Дань Хэн, тем временем, разделся полностью, сложив одежду на краю кровати, устранил последствия неприятного инцидента и кинул использованные салфетки в мусорное ведро у письменного стола. – Где хвост? – спросила Стелла, окидывая взглядом стройную фигуру. Без одежды ещё изящней, чем в ней. – Какой хвост? – У Байлу есть хвост, у тебя тоже должен быть. – Хорошо, у меня есть хвост. – Показывай. – А больше тебе ничего не показать? – возмущённо спросил Дань Хэн, но уголок его рта дрогнул в сдерживаемой улыбке. – Остальное я и так вижу. И я разочарована. Я думала, у тебя будет чешуя. И два пениса. Как у ящерицы. А ты просто очень красивый рогатый человек. – Два пениса? – Дааа… – мечтательно протянула Стелла, – вот это мы бы тут с тобой устроили тогда.       Дань Хэн шумно выдохнул, сложил руки на груди, и за его спиной короткой вспышкой мелькнула проекция драконьего хвоста. – Это несерьёзно. Я не успела рассмотреть. – Если ты успеешь его рассмотреть – ты его потом Март во всех подробностях опишешь. – Я и секс наш с тобой во всех подробностях ей опишу. Шучу! – сдала назад Стелла, увидев ужас в его глазах. – Я никому ничего не скажу ни про хвост, ни про секс, клянусь. Это только между нами, я не собираюсь больше никого втягивать в наши с тобой странные взаимоотношения. – Спасибо. И… за то, что не выгнала меня после… – он кивнул на свою одежду на кровати, – этого. – Мы же друзья, – ответила Стелла. Совершенно искренне. Единственная причина, по которой она его не выгнала – они друзья. Кто-то другой со своей девственностью уже бы вылетел отсюда как пробка нахер.       Хвост снова появился у Дань Хэна за спиной, но на этот раз не исчез в ту же секунду. Он плавно колебался, словно под водой, отбрасывая зелёный отсвет на своего владельца, а Стелла, наконец-то, удовлетворила своё желание увидеть чешую. Она встала со стула и подошла ближе, рассматривая крупные пластины, плавники по всей длине хвоста и на его конце. Рога тоже светились и стали больше, Стелла протянула руку, и она прошла сквозь проекцию. – Ай! – Стелла отдёрнула ударившуюся о рог ладонь, – хорошо, что они не острые. – Что у тебя за привычка всюду лезть? Ты так когда-нибудь убьёшься. – Я же ничего толком не знаю, – Стелла пожала плечами, – у меня в голове куча лишней информации о том, сколько пенисов у ящерицы, и кто был каким по счёту Хокаге, но в бытовом плане я как дитя пятилетнее. Поэтому я стараюсь узнавать побольше обо всём, что меня окружает. А как это сделать, не взаимодействуя со всем вокруг? Никто пока не снял аниме про рога Дань Хэна, которое я могла бы посмотреть и всё понять. Поэтому я тебя трогаю. Если тебе неприятно – я перестану. – Если честно – я там ничего особо не чувствую, – признался Дань Хэн. Хвост исчез, рога прекратили светиться. – А где чувствуешь? – Ну…       Стелла подтолкнула его к кровати, не дожидаясь, пока он соберётся ответить. Зачем просто болтать, если можно сразу и эксперименты провести? Она усадила Дань Хэна на кровать, к изголовью, и забралась сверху, лицом к лицу. Он покосился на её бёдра по бокам от своих и посмотрел Стелле в глаза. – Хоть на кровати нормальной полежишь сегодня, – сказала она, кладя руки ему на плечи, – я давно хотела спросить – вот это твоё… гнездилище… смысл в том, что оно закрыто со всех сторон? Почти замкнутое пространство? Как яйцо? – Наверное. Да. Там комфортно, потому что оно закрыто. – Если видьядхара появляются из яиц, то зачем вам пенис? – Ящерицы тоже появляются из яиц, а у них два пениса. – Логично, – Стелла коснулась своим лбом его, – так… где тебе приятно? Дань Хэн смущённо потупился, снял одну из её рук со своего плеча, положил на рог и сдвинул вниз, до основания, придерживая её ладонь своею. – Вот тут очень приятно.       Стелла провела ногтями по коже под волосами и зарылась в волосы обеими руками, почёсывая Дань Хэна возле рогов. Он прикрыл глаза и нерешительно положил ладонь ей на поясницу. Если бы Стелле ещё вчера кто-то сказал, что прелюдия может выглядеть вот так, она бы решила, что над ней прикалываются. С другой стороны, а у неё случалось хоть раз то, что можно бы было назвать нормальной прелюдией? Шахматная партия, оскорбления, “классный нарцисс, бро” – что из этого нормальная прелюдия?       Нарцисс Гепарда стоял в своём горшке на тумбочке возле кровати. Стелла осторожно схватила горшок за верхний край одной рукой, второй продолжая чесать Дань Хэна, который, жмурясь, как кот под расчёской, наслаждался лаской и ничего не заметил. Нарцисс отправился на пол у кровати. Так лучше. Нечего ему на этот разврат смотреть. Стелла приподнялась, задев лицо Дань Хэна грудью, и поцеловала его сначала в макушку, а потом спустилась поцелуями ближе ко лбу и потёрлась носом между рогов. – А… – подал голос Дань Хэн, и Стелла опустила голову, – а тебе… где приятно? Как тебе нравится?       Стелла уже собралась показать ему все свои эрогенные зоны, но в её воспоминаниях возникла отчётливая картина того, как она кончает на столе Дань Хэна, пока Блэйд сдавливает её горло и вколачивается в неё своим огромным членом. Это была совесть. Это она поднялась откуда-то из мрачных глубин бессознательного и закричала: “Давай, расскажи ему, как тебе нравится! Скажи, что тебе нравится, когда тебя жёстко дерут в его комнате поехавшие психопаты! Ну давай, признайся, тебе же правда понравилось, ты, бесстыжая, эгоистичная, похотливая дрянь!”. Стелла отпрянула и попыталась сползти с Дань Хэна, но лежащая на пояснице ладонь сжалась, подталкивая её обратно. Ого, а он сильный. – Я сказал что-то не то? – Нет, — она замотала головой, – нет, дело не в тебе. Кажется, я употребила и проанализировала достаточно много разнообразного художественного контента и начала понимать концепцию морально-этических норм. – А ещё ты, кажется, слишком много общаешься с чат-ботами, – заметил Дань Хэн. – Не без этого. Я должна тебе признаться кое в чём. До секса. Потому что если я промолчу, а ты узнаешь об этом после, это будет даже хуже, чем если ты узнаешь до. Ты очень на меня разозлишься, но я клянусь, я буду чесать тебе голову каждый вечер перед сном до конца своей жизни, чтобы искупить свою вину. Всё, что захочешь, только прости меня. Можно не сейчас, потом, когда будешь готов, только не злись на меня вечно, прошу тебя. Я сделала очень плохую вещь. Но никто не пострадал. Я никого не покалечила. Но я совершила нечто очень аморальное в твоей комнате. Я говорила ему, что лучше пойти в мою, но…       Стелла бы наверное выложила всю историю во всех самых пикантных подробностях, не понимая, где именно ей стоило бы остановиться, но Дань Хэн прервал этот поток откровения, прикрыв ей рот ладонью. – Я знаю, – сообщил он и на вопросительный взгляд Стеллы пояснил, – Серебряный Волк камеру в моей комнате взломала. – То есть, ты всё видел? – прошептала Стелла, отводя его ладонь. – Нет. Я ничего не видел, но я знаю, что ты и… Блэйд делали в моей комнате. – Ясно, – Стелла быстро закивала, – ну, тогда… тогда… тогда… подожди… тогда что ты тут делаешь?! Ты должен на меня злиться! – Я злился. Но… слушай, я считаю, что лучше бы ты с тем стрёмным типом в Белобоге переспала, который появляется внезапно и каждый раз говорит: “Я Сампо Коски”, будто думает, что мы все уже забыли, как его зовут, чем с обезумевшим мечником, считающим, что я его старый приятель, в котором нужно проделать несколько новых отверстий. Но если бы ты нуждалась в моих советах на этот счёт, ты бы меня о них попросила. Если между вами всё было добровольно – меня это всё никак не касается. – Ну… – произнесла Стелла, ошеломлённая такой реакцией, – я бы сказала, что я его всё-таки немного изнасиловала. Прямо в… – она постучала пальцем по голове, – думаю, он потом ещё три дня Кафке в плечо плакал. – Охотно верю. Я уже давно не злюсь. Тем более, не знаю, какую цель преследовала Серебряный Волк, посылая мне ту фотографию – рассорить нас или просто поглумиться – но в итоге она подсказала нам, что в системе безопасности есть дыра. Мы её устранили. Так что всё сложилось как нельзя лучше. – Что за фотография? – Стоп-кадр из видео. – Это что получается… – внезапно дошло до Стеллы, – у этих охотников за нашими подстаканниками есть видео, где Блэйд меня того? – Да, скорее всего. – Отлично, – Стелла скрестила руки на груди и покачала головой, – завтра пойду себя на всех порносайтах искать. По тегам “Любительское порно, пожилые, маленькие сиськи”. – Не думаю, что они его куда-то выложат, там же не только ты. – Да они Блэйда вообще за скомороха держат. Ни грамма уважения. “Блэйдик, у твоего видео уже миллион просмотров”, – прогнусавила Стелла, передразнивая Кафку, – “Какая-то женщина в комментариях спрашивает твоё имя и пишет, что хочет, чтобы ты отодрал её так же! А, нет, это мужчина!”. Вот так у них там сейчас. – Ты что, комментарии под порно читаешь? – Да, это же самое интересное. Ладно, пофиг. Моя жизнь никак не изменится от того, что на меня кто-нибудь подро… – Стелла замерла с открытым ртом, а Дань Хэн втянул голову в плечи под её взглядом. – Ах вот оно что! Эта малявка прислала тебе фотку! Ты на неё смотрел, смотрел, смотрел, накрутил себя до невменяемого состояния и явился ко мне со своей девственностью! – Я накрутил?! – возмутился Дань Хэн. – Ты свою юбку видела?! Я не удивлён, кстати, что этот псих тебя в первую по коридору дверь затолкал, я бы на его месте тоже до твоей комнаты не дотерпел! Шорты надо носить! – Я была в шортах! – А сегодня без! – А ты вообще на моей кровати голый сидишь! Но я как-то терплю!       Они синхронно опустили взгляды, осознав, что всё это время орали друг на друга, не сдвинувшись с места. Он – сидя на кровати, откинувшись на изголовье, держа Стеллу за талию. Она – сидя на нём, сердито сдавливая коленями его бёдра. – Такая мелочь, как секс, нашу дружбу точно не разрушит, – озвучил Дань Хэн мысль, которая пришла в голову и Стелле тоже. – К тому же, – она склонилась к нему, опираясь на спинку кровати и почти касаясь губами губ Дань Хэна, – я жажду мести за то, что ты пялился на мою голую фотку. А что может быть ужасней, чем лишиться девственности со мной? Твой первый раз мог бы быть с чудесной девушкой – милой, доброй, ласковой… – Ты ласковая. – Только если сравнивать с Блэйдом. – Я сейчас уйду – и ты останешься неотмщённой. – Всё, больше ни слова про того, кого нельзя называть. На чём мы остановились? – Я спросил, где тебе приятно. Стелла выпрямилась и придвинулась ближе, плотнее прижимаясь промежностью к его члену. Юбка ему её не нравится, ханжа рогатый. Ну, раз не нравится – пусть тогда снимет её. – Поможешь? – спросила она, потянув вверх край футболки.       Дань Хэн схватился за футболку, Стелла подняла руки, позволяя ему себя раздеть, и замерла, когда он придвинулся вплотную, нащупывая у неё на спине застёжку лифчика. Стелла могла бы снять его одним движением, но терпеливо ждать, пока Дань Хэн дрожащими пальцами справится с главным боссом на пути к лишению невинности, тоже было частью мести. Или прелюдии, ведь его это заводило, судя по тому, что член между её ног затвердел и упёрся в ткань нижнего белья. Стелла поерзала на бёдрах Дань Хэна, он свирепо засопел ей в ухо, и застёжка наконец-то поддалась. Он собрал ладонями её юбку, сминая в гармошку, и стянул через голову. Стелла привстала, трясущиеся руки стащили с неё трусы, она стряхнула их с ног и вжалась в член теперь уже обнажённым телом, обнимая Дань Хэна, целуя его шею, скользя ладонями от плеч к затылку и дальше, по волосам, осторожно царапая ногтями кожу. Он снова положил руки ей на талию и застыл. – Мне будет приятно, если ты будешь меня трогать. Везде, – произнесла Стелла ему на ухо и прихватила губами золотую серёжку в виде лотоса, оттягивая мочку.       Руки неуверенно переместились ниже, к ягодицам. Стелла издала тихий полувздох-полустон, надеясь, что Дань Хэна это приободрит, успокоит и сподвигнет на новые действия. – Так? – уточнил он. – Да, а ещё… – она подалась назад, чтобы уменьшить давление на член, взяла руку Дань Хэна и положила её себе на грудь. – Например, вот так.       Он легонько сжал ладонь, обводя большим пальцем возбуждённый сосок, Стелла застонала и потёрлась о его руку. Осмелев, Дань Хэн схватился за грудь обеими руками, трогая, поглаживая, дразня соски почти невесомыми прикосновениями. – Ещё можно вот так…       Стелла коснулась его ладони и медленно повела её вниз, к животу, глядя в глаза Дань Хэну, который, кажется, совсем расслабился и перестал нервничать, поддавшись благотворному влиянию её груди, которую он всё сжимал второй рукой. – И даже так.       Она переместила его ладонь на внутреннюю поверхность бедра и подтолкнула выше, направляя себе между ног. Под таким углом не очень удобно, наверное, но ей и надо-то совсем чуть-чуть. Ладонь заскользила по влажным складкам, и Стелла надавила на неё сверху своей, показывая, где именно нужно трогать. Она убрала руку, оставив Дань Хэна ласкать её самостоятельно, и плавно двинула бёдрами, прижимаясь к его пальцам, чувствуя, как нарастает возбуждение от его прикосновений и её движений.       В том, как он сосредоточенно следил за выражением её лица, пока его рука двигалась между её бёдер, усиливая трение, лаская всё быстрее, было что-то умилительное. У Стеллы самой опыта в сексе было раз-два и обчёлся, и прилежной ученицей её в этом плане не назовёшь, а Дань Хэн словно мысленно конспектировал все её реакции на его прикосновения, запоминая на будущее, как женщину надо трогать, а как – не надо. И за практическое занятие Стелла бы ему поставила сто баллов, потому что после того, как Дань Хэн справился со смущением, всё у него получалось прекрасно, и если бы Стелле не казалась откровенно дурацкой перспектива кончить ему в руку после того, как он кончил ей в руку, она бы так и продолжила тереться о его чуткие пальцы, глядя во внимательные бирюзовые глаза.       Она отвела его ладонь, приподнялась, обхватила рукой член, направляя его в себя. Весь академический интерес в глазах Дань Хэна разом испарился, и он заворожённо уставился на то, как она опускается, принимая его член в себя. Стеллу так и подмывало крикнуть: “С днём лишения девственности!”, но у Дань Хэна на лице отразился такой восторг, что Стелла сжалилась и решила не ломать ему кайф. Она оперлась на его плечи, двигаясь сразу в быстром темпе, чтобы не упустить всё накопленное возбуждение. Руки уже ставшим за сегодня привычным движением потянулись к волосам, но Стелла опустила их и схватилась за изголовье у Дань Хэна за спиной. Ему это слишком нравится, а она не хочет, чтобы он кончил за десять секунд.       Чего хотел сам Дань Хэн, определить было сложно – он частично сполз на подушку и снизу вверх смотрел на Стеллу, хватаясь то за её бёдра, то за ягодицы, то за талию. Она склонилась к нему, двигаясь вперёд, чтобы почти выпустить из себя его член, и подаваясь назад, чтобы снова насадиться на него с громким стоном. Дань Хэн положил руку ей на затылок, притягивая лицо Стеллы к своему, целуя её губы, подбородок, шею, и именно это ей сейчас было необходимо, чтобы возбуждение перешло ту грань, за которой оно перерастает в исступлённое желание, затмевающее разум и заставляющее двигаться снова и снова, быстрее и быстрее, пока не будет полностью удовлетворено.       Содрогаясь в оргазме, Стелла чувствовала, как Дань Хэн толкается в её пульсирующее нутро и сдавленно стонет, впиваясь зубами в её плечо, но всё, кроме этого, размылось и перепуталось в её шумящей голове до того момента, когда в комнате наступила тишина, и они замерли, обнимая друг друга и прислушиваясь к собственному тяжёлому дыханию. Дань Хэн обхватил Стеллу обеими руками, прижимая к себе, а она лежала на нём, пока не начала замерзать. И даже чуточку дольше. Она приподнялась, опираясь руками на его грудь. Дань Хэн разжал объятия и открыл глаза. Стелла слезла с него и придвинулась к изголовью, усаживаясь рядом. Он тоже сел. Стелла протянула ему сжатый кулак. – Друзья? – Друзья, – Дань Хэн стукнул своим кулаком о её, – можно я спрошу кое-что? Как твой друг. – Можно. – Почему ты сказала, что постоянно чувствуешь себя одиноко? – О, нет, – Стелла повернула к нему голову, – я об этой херне читала. Сейчас мы начнём обсуждать мрачные вещи, потому что нас накрыл особый посткоитальный блюз. Как оно там? “Всякая тварь после соития грустна”. – Не хочешь об этом говорить? – Да я просто… я не знаю, кто я и что я, – призналась Стелла, – знаю лишь, что во мне штуковина, которая оскверняет всё, до чего дотягивается. И иногда я думаю – вот я сейчас привяжусь к вам всем, полюблю вас, а в один ужасный день Стелларон осквернит и меня тоже, исказит меня, превратит во что-то ужасающее и разрушительное. Или просто сведёт с ума, и вам придётся меня грохнуть, как Коколию. Вот такое одиночество в толпе. – Аниме меньше смотри, – после короткой паузы посоветовал Дань Хэн и обнял её за плечи, притягивая к себе. Стелла вздохнула и решила, что после такого откровения нужно разрядить обстановку. – Можно я буду называть твой член – “маленький имбибитор”? – Нет, нельзя. – Я знала, что ты не согласишься. Но спросить стоило. – Тебе… понравилось хоть? – после ещё одной короткой паузы, на протяжении которой они в обнимку смотрели в противоположную стену комнаты, робко поинтересовался Дань Хэн. – Да, – честно ответила Стелла. – Было лучше, чем с Блэйдом? – Пошёл вон, – Стелла указала на дверь, и Дань Хэн резво засобирался.       Она отвернулась, слыша знакомый шум воды. Ну вот, она-то думала, сейчас будет долгое и мучительное королевское одевание, а вместо этого опять магический рояль в кустах. Дань Хэн, принявший свой обычный облик, обошёл кровать, держа в руках телефон. – Фотографию я удалил. – Спасибо. Спокойной ночи. – Спокойной ночи.       Он вышел, аккуратно закрыв за собой дверь купе. Стелла прислушалась к его удаляющимся шагам, убедилась, что он зашёл в свою комнату, услышав, как открылась и закрылась дверь вдалеке, вздохнула и сообщила стоящему на полу нарциссу: – Да, было лучше, чем с Блэйдом.