Птица Сирин

      Стелла испытывала чувство, название которого не мог подсказать ни один просмотренный ею фильм, ни одна прочитанная книга, ни одно проглоченное залпом аниме на двадцать шесть серий. Персонажи художественных произведений любили, страдали, тосковали, ненавидели, боялись, смеялись, страстно желали друг друга, но никогда не чувствовали того, что сейчас чувствовала Стелла, и, как следствие, не давали этому чувству наименования. Поэтому Стелла назвала его: “Невыразимая мышечная тоска по двуспальной кровати с ортопедическим матрасом”.       В её номере не было кровати. В её номере для особо важных персон не было кровати. Стелла не знала точно, но догадывалась, что в номерах попроще её тоже нет, но уж важной персоне могли бы поставить кровать. Но нет, Стеллу ждала в свои усыпляющие объятия только эта… жуткая камера депривации в виде ракушки, и сейчас никакая сила не заставила бы Стеллу в неё залезть.       Химеко сказала, что им стоит немного отдохнуть. Стелла примерно представляла, как сейчас отдыхают все остальные. Март бегает по Миру грёз с фотоаппаратом, что, конечно, очень странно, ведь, если так подумать, Мира грёз физически не существует, что она там фоткает и куда? Можно ли выгрузить фотографии из воображения на флэшку и распечатать в автомате фотопечати? Превратить импульсы в нейронах лежащей в ванне Март в изображения на бумаге? А Химеко и мистер Янг сейчас глушат воображаемые алкогольные коктейли в воображаемом салуне на Диком Западе.       Стелла же хотела отдохнуть… снаружи. По-простому, по-босяцки, валяясь на кровати, уставившись в телевизор, поедая чипсы с чёрным перцем, точно зная – изображение на экране – отдельно, она – отдельно. Здесь – реальность, там – воображаемый мир. Да, можно было бы поискать в Золотом миге какой-нибудь отель с кроватью, но, хоть Воскресенье и Зарянка, приветствуя Стеллу в Мире грёз, сказали, что её мозг скоро адаптируется, мозг Стеллы адаптации противился изо всех сил. Будто у всех мозг работал, как надо, достраивая воображаемый мир, опираясь на представления об известной ему реальности, а мозг Стеллы ещё не достиг такого уровня развития. Мистер Янг сказал ей, что это как надеть новые очки. Даже в верно подобранных картинка сначала кажется немного искажённой, но мозг знает, как всё должно выглядеть, и быстро компенсирует искажение. Мозг Стеллы, похоже, ничего не знал, в Мире грёз она испытывала избыточное напряжение, и ей хотелось отдохнуть и от этого тоже. И в её комнате нет кровати.       Она пыталась свернуться калачиком на полукруглом диване и подремать, сунув под голову ладонь. Но кожаная обивка почему-то совсем не нагревалась от её тела, а форма дивана способствовала только онемению всех мышц, а никак не спокойному сну. Да ещё и мысли всякие лезли в голову. О том хлыще из КММ, который знает, в каком номере она живёт, потому что сам отдал ей этот номер, и может в любой момент вернуться со своими фокусами уличного напёрсточника, спрашивая, в какой руке у него монетка, кто подставил кролика Роджера, и какой у Стеллы номер социального страхования. Он смахивал на психопата, дел с ним никаких Стелле иметь не хотелось, да ещё он ей двадцать тысяч у стойки ресепшн сунул, будто пытаясь купить её лояльность. Стелла, конечно, любила деньги, но не до такой степени.       Ещё она думала о той дамочке по имени Ахерон. Галактический рейнджер, заблудившийся в коридорах отеля. Наверное, ей стоило назваться Лета, потому что голова у неё явно дырявая. Не потому ли, что её мозг окончательно спёкся, пытаясь адаптироваться к здешним культурным особенностям?       Мозг Стеллы тоже медленно закипал, пока она ворочалась на диване, отгоняя от себя призраков Пенаконии. Начиная с придурка Сампо с его больными фантазиями о мусорных баках и заканчивая той девчонкой, с которой они застряли в жуткой галлюцинации, там, где Мир грёз дал трещину и продемонстрировал Стелле, к чему её мозгу реально стоит готовиться. С ней же всё хорошо? Тётка из Сада воспоминаний сказала, что девчонка очнулась в реальности. А вдруг нет?       Она села и расправила плечи, двигая лопатками. Доброй ночи, блин, Стелла, сладких снов тебе. Оранжево-красный цвет дивана раздражал глаза. Всё вокруг – от полов до помпезного букета в вазе – словно специально выглядело так, чтобы создавать гнетущее ощущение дискомфорта, которое погонит постояльца в праздничный мир иллюзий. Хотя, с обратной стороны Луны отель выглядит ещё хуже. Стелла встала и отправилась в душ.       Вода полилась на неё, мощным напором смывая с лица остатки мутной полудрёмы, Стелла прибавила горячей, поливая себя, пока не начала задыхаться от заполнившего душевую кабину пара, затем отрегулировала воду до комнатной температуры, съёжившись под холодными уколами многочисленных тонких струй. Затем снова горячей. И холодной. И снова и снова, пока мысли в голове, подавленные контрастными физическими ощущениями на коже, не превратились в далёкий отзвук тревоги. И в освободившийся разум пришла догадка – в номере же, возможно, есть мини-бар!       Пока Стелла вытиралась и одевалась, её одолели некоторые сомнения. Тут кровати-то нет, какой бар? Пейте в своих глюках, дорогие гости, затраты на логистику и хранение бухла в бюджет Семьи на этот год не заложены. Но мини-бар, замаскированный под часть синей стены, всё же нашёлся сбоку от дивана под полкой с “Усладой”. Стелла присела, отворила заветную дверцу и возмущённо уставилась на пустые полки. Это Авантюрин. Тот пижон из КММ. Отдал ей номер, а бутылки вынес, за них же уплочено. А вдруг и кровать тоже он унёс? Стелла хлопнула дверцей и выпрямилась.       Желание срочно выпить захватило все её мысли. А может, это было желание найти себе компанию на эту бессонную ночь, но ни Март, ни Химеко, ни мистера Янга она тревожить не хотела, пусть наслаждаются грёзами. А Дань Хэну она разве что может сообщение набрать. “Прикинь, у меня на Пенаконии спёрли кровать и всё бухло из мини-бара. А у тебя как дела?”. А он в ответ пришлёт ей скептический эмоджи. И правда, как он там сейчас?       У Стеллы с алкоголем уже было несколько встреч – приятных и не очень. Самой неприятной была та, во время которой она в одно лицо выдула бутылку какого-то напитка, купленного в Белобоге. На вкус напиток был как забродивший лимонад, настоянный на половой тряпке, и когда её полоскало этой штукой в нескольких шагах от мистера Янга, воняло так, будто взорвался самогонный аппарат, который она тоже как-то видела в Белобоге. На следующий день, когда Стелла проснулась с ощущением, будто по ней Сварог прошёлся, все на Экспрессе смотрели на неё укоризненно-сочувственно, включая Пом-Пом, которая молча вручила ей швабру. Больше Стелла неизвестные напитки не пила, и сейчас находилась в той стадии общения с алкоголем, когда ещё не понимаешь свою меру, но уже чувствуешь, когда надо остановиться, чтобы не заблевать всё вокруг. Что она про алкоголь понимала точно – в такие ночи, как эта, с ним веселее, чем без него.       Она уже хотела сходить на ресепшн и, помахивая битой, спросить, где остановился мистер Авантюрин, которого она собирается обвинить в краже, как вспомнила что внизу, в вестибюле VIP-зоны, она видела бар. Слава Эону Гармонии! Или кому угодно.       Собрав подсохшие волосы в конский хвост, Стелла обулась и вышла из номера. Прошла по красному ковровому покрытию, гасящему звуки шагов, бросила взгляд на дверь номера Март. Нет, точно не стоит мешать ей развлекаться. Спустилась по широкой лестнице, ступени которой рябили так, что вызвали у Стеллы подозрение, что они не настоящие, и она всё же уснула то ли на диване, то ли в той жуткой ракушке. И ступила в зал для очень важных персон, сразу же устремившись к круглой стойке, туда, где бармен, вопреки устоявшимся в голове Стеллы клише, не тёр стаканы, а опирался на столешницу локтями, пряча усталый взор за тёмными очками. Увидев Стеллу, он оживился и выпрямился, она, сияя улыбкой, приблизилась, краем глаза заметив официанта, несущего кому-то из гостей тарталетки с красной икрой, и… прошла мимо, потому что увидела мужика, к которому у неё имелись вопросики.       Блэйд сидел на диване, таком же неуютном, как в её номере. Самом дальнем, поблизости от выхода, спрятанном за двумя массивными колоннами. Стелла шла, сверля его взглядом, а он смотрел в смартфон и тыкал в него пальцем, как старый дед. Ну и что он тут делает? Ещё и в VIP-зоне. Хотя, на ресепшн же бьют по паспорту, а не по морде, а паспорт у него поддельный. Кто он у нас сегодня? Межгалактический олигарх, акула бизнеса, меценат, филантроп, альтруист? Отдыхает на курорте от трудов благотворительных?       Из-за колонны показалась сидящая рядом с Блэйдом женщина в коротком коктейльном платье. А из-за второй колонны – ещё одна! Стелла встала, как вкопанная. Не, свидание она ему портить не планирует. Свидание с двумя женщинами, одна из которых щебечет что-то, склонившись к его уху, а вторая норовит прикоснуться к его бедру. Да, она тут очевидно не к месту. Стелла собралась вернуться к бару и получить своё шампанское с икрой, а Блэйду высказать всё, что она о нём думает – в следующий раз, но одна из женщин дотянулась-таки до бедра, и он схватил её запястье, говоря, вероятно, что-то грубое. Вторая женщина отпрянула, а первая что-то залепетала, и Стелла увидела, как у неё на глаза навернулись слёзы от того, что Блэйд продолжал сжимать нежную кожу своей ручищей. Когда он её отпустил, Стелла выдохнула, уверенная, что сейчас они уйдут, но женщина, потирая запястье, сменила тон на просящий, заискивающе заглядывая в глаза этому психу. Что ты там его уговариваешь? Беги, он же больной! Стелла представила, как завтра проснётся от крика горничной, обнаружившей в соседнем номере два изнасилованных и изуродованных женских трупа, и решительно приблизилась к дивану. – Здорово, Блэйдик! – грохнула она, остановившись у круглого столика. Женщины дружно посмотрели на неё, Блэйд прекратил тыкать в телефон дедовским способом, но голову не поднял. Сейчас поднимет. – Как поживает Кафкин страпон?       Взгляды, которые дамочки перевели на Блэйда, были ещё удивлённей, чем те, которыми они встретили Стеллу. Кто бы мог подумать, что этот загадочный, мрачный, суровый, маскулинный красавец любит, когда его трахают в задницу. Никто бы в здравом уме не мог такого подумать, потому что это, вероятно, не имеет никакого отношения к реальности, но, к счастью, в галактике существует Стелла, постоянно выдумывающая чушь, которая сейчас спасёт жизнь этим не знающим, с кем они связались, женщинам. Стелла встретилась взглядом с наконец-то почтившим её своим вниманием Блэйдом и сглотнула. Он смотрел на неё, как на изуродованный труп, который завтра найдёт горничная, в его глазах, оттенков пламени электрического камина в её отельном номере, Стелла видела обещание в этот раз повторить с ней всё, что она скажет, побуквенно, а не в свободной трактовке. Стелла хотела жить. Но справедливости и возмездия она хотела больше. – Что, неприятно, когда о твоей половой жизни на всю округу вещают? – спросила она, с вызовом глядя ему в глаза сверху вниз, но всё же сбавила тон так, чтобы её слышал только он и сидящие рядом женщины. – Мне тоже было неприятно. Ладно, я понимаю, почему вы Дань Хэну фотку скинули, у тебя с ним всё сложно, хотя я бы на твоём месте обсудила это с твоим лечащим врачом. Отпусти и забудь, Блэйдик. В твоём возрасте уже пора подводить жизненные итоги и спрашивать себя, с каким багажом ты отправишься на тот свет. Но ладно. Хрен с ним. Я тебя обидела, ты подгадил двум зайцам одной фоткой. Молодец. Надеюсь, ты гордишься своей находчивостью. Но зачем было Химеко и мистеру Янгу видео слать? Они же мне как мама с папой. Ты бы, будь ты папой, хотел бы увидеть свою дочь в таком видео? Если да – не отвечай, не хочу знать, насколько ты на самом деле больной. – Какое видео? – глухо спросил он, и Стелла от злости чуть кулаком по столу не треснула. Смотрит ей прямо в глаза и спрашивает, какое видео! Она ему сейчас скажет, какое видео! – То видео, в котором ты меня трахаешь, – внятно и чётко произнесла Стелла. Ей уже стесняться поздно, а дамочки пусть слышат, чем заканчивается секс с этим мелочным, мстительным козлом. Публичным позором он заканчивается – и это ещё в самом, самом, самом лучшем случае.       Блэйд медленно поднялся с дивана, душа у Стеллы ушла в пятки, но она упрямо пялилась ему в глаза, ожидая ответа на свой вопрос. Пусть он ей скажет, на кой хер Охотники за Стелларонами рассылают её интимные видео. Пусть весь список адресатов предоставит, она каждому напишет личное извинение за то, что ему пришлось это увидеть. Но Блэйд беззвучно прошёл мимо, обдав её знакомым свежим запахом крема после бритья. – Эй, мы не договорили! – крикнула Стелла ему в спину, но Блэйд ушёл вверх по рябящей в глазах лестнице, мимо сонного полуночного пианиста, и свернул направо, в крыло, противоположное номеру Стеллы. Не любит, когда ему мораль читают, преступника кусок. – Ну вы нашли, конечно, кого за ляжку хватать! – повернулась она к мадамам, которые за время её выступления не произнесли ни слова, а теперь смотрели на неё недружелюбно. Да они её на руках носить должны, спасительницу свою. – Он же псих, вы что, не заметили, что он себя режет? Он и вас бы порезал. А секс с ним – это вообще аттракцион из тех, на которых в Мире грёз не катают. У него член… Вы бывали в Белобоге? Нет? – Стелла свела ладони, показывая окружность. – У них там есть колбаса, называется “Докторская”... Ладно, не берите в голову, я пойду лучше… Она попятилась, опасаясь поворачиваться спиной к женщинам, которые, судя по нахмурившимся лицам, спасению были не рады. Они что, правда с ним перепихнуться хотели? Что они в нём нашли? Особое уголовничье обаяние? Харизму плохого парня? Шарм серийного убийцы? – Красивые платья, – попыталась напоследок задобрить дамочек Стелла, показала два больших пальца, развернулась на каблуках и почти бегом направилась к лестнице.       Обойдётся без шампанского и икры как-нибудь, хотя поесть было бы здорово, у неё весь день во рту еды не было, а съеденное утром уже переварилось и вышло, но задерживаться внизу расхотелось сразу же, как она выпалила Блэйду все претензии, а он свалил, не проронив ни слова, не то, что извинений. Стелла на них и не рассчитывала, но хоть какой-то комментарий оставить можно было?       Вернувшись в номер, она скинула обувь и повалилась на диван лицом вниз, царапая ногтями противную скользкую обивку, пытаясь собрать плотную диванную подушку в кучу, чтобы устроиться поудобней и пролежать тут до утра, представляя, как во всех виртуальных мирах Пенаконии транслируют видео, на котором Кафка сношает Блэйда в жопу. Эта фантазия планировалась, как умиротворяющая, но, как и в прошлый раз на Экспрессе, подействовала наоборот. Стелла перевернулась на спину и собралась посчитать баранов, чтобы снова попробовать уснуть, но вместо этого в голове всплыли строчки: “Десять негритят отправились обедать, один вдруг поперхнулся – и их осталось девять”, и она опять вспомнила от той девчонке, которая должна была вернуться в настоящий отель “Грёзы” вместе с ней, но куда-то пропала.       В дверь постучали, и от этого стука у Стеллы похолодело в животе, потому что сходство этого стука с голосом Блэйда – глухим и мрачным, было настолько очевидным, что Стелла не засомневалась ни на секунду – так может стучать только он. Психопат-убийца, который пришёл отомстить за случившееся возле бара. – Последний негритёнок посмотрел устало, – пробормотала Стелла, садясь на диване, – он пошёл повесился – и никого не стало.       Стук повторился. Стелла тянула время, размышляя, не воспользоваться ли оставшимися секундами до того, как Блэйд допрёт, что дверь открыта, чтобы повеситься раньше, чем он до неё доберётся. Новый стук вдарил ей по нервам так, что аж зубы заныли, Стелла вскочила с дивана, в три больших шага преодолела короткий коридорчик и распахнула дверь. – Ладно, я перегнула! – крикнула она. – Но ты сам виноват!       За дверью стояла Серебряный Волк, которая жевала жвачку с таким презрительно-усталым выражением лица, что Стелла сразу догадалась – Серебряный Волк за её дверью стоять не хочет. Уйти же ей мешала рука Блэйда, по-отечески лежащая на плече, прикрытом лямкой короткой майки. – Ну, я вижу, вы тут и без меня всё обсудите, – сказала Серебряный Волк и попыталась бочком исчезнуть в коридоре, но Блэйд придержал её, сжав ладонь. – Давай, – произнёс он, на удивление не грубо толкнув свою напарницу по злодейским делам в плечо. – Чё началось-то? – испуганно спросила Стелла, переводя взгляд с одного на другого. – Вы чего задумали, психи?       Серебряный Волк звучно хлопнула розовым пузырём и угрюмо покосилась на Блэйда. Он не шелохнулся, равнодушно глядя куда-то сквозь Стеллу. Волк горестно вздохнула, запрокинула голову, уставилась в потолок и произнесла: – Прости. Всё? – она снова посмотрела на Блэйда. – Нет. – Пффф… – Серебряный Волк перевела взгляд на Стеллу, – это я взломала камеры и разослала видео. И фотку тоже я прислала. Прости. – Пытаешься сделать вид, что ты тут ни при чём? – ещё сильнее разозлилась на Блэйда Стелла. – Решил всё на эту мелюзгу свалить? – Сама ты мелюзга, – огрызнулась Серебряный Волк и снова щёлкнула жвачкой, – а фаервол на вашем тарантасе вообще годовалый младенец настраивал. – Кого? – спросила Стелла. – И я о том же, – Волк шагнула к Стелле и повесила ей на шею маленькую серебристую флешку на шнурке. Стелла дёрнулась, испугавшись, что на ней сейчас затянут петлю. – Вот тебе копия на память. Я всё удалила. Теперь можно уйти? – она посмотрела на Блэйда. – Меня люди ждут. – Подождут! – рявкнула Стелла. – Потом в свой… бравл старс поиграешь, мне нужны ответы! – Бравл старс? Сколько мне, по-твоему, лет? – От пяти до пятнадцати. Вы думаете, я правда поверю, что он, – она ткнула пальцем в Блэйда, который опустил взгляд, наблюдая, как она нервно теребит болтающуюся на уровне груди флешку, – никак к рассылке видео не причастен? – Да он мессенджер себе на телефон сам установить не способен, – радостно сдала криминального собрата Серебряный Волк, – ему как-то в магазине вязальных приблуд пользовательское соглашение вылезло, так он решил, что это вирус, и его смартфон пытаются взломать. – С таким окружением его подозрения вполне закономерны, – вступилась за Блэйда Стелла, – подожди… вязальные приблуды? – она посмотрела на Блэйда, на лице которого ни одна мышца не выдавала, что он ещё жив. – Ты вот реально прям настолько дед? – Не, он просто острые предметы любит. – Это всё к делу не относится! – вернулась Стелла к волнующей её теме. – Хорошо, камеры взломала ты, я в этом и не сомневалась. Но это он тебя подговорил видео послать, не отрицай. С чего бы ты сама вдруг решила мне мелко гадить? – А он с чего бы? – А… – Стелла задумалась, – ну… потому что… вы плохие. – Ну вот поэтому я тебе мелко нагадила, – весьма логично ответила Волк, – да ладно тебе, смешно же. – Смешно?! – заорала Стелла, и тут же понизила голос. Люди отдыхают всё-таки. В ракушках. – Тебе смешно? Мне вот нихрена не смешно. – Так в этом и смысл. – произнесла Серебряный Волк таким тоном, будто Стелла сказала что-то очень тупое. – Исчезни, – приказала Стелла, – тебе стыдно должно быть. Когда-нибудь, лет через десять, у тебя наступит половое созревание, и ты поймёшь, через что мне пришлось пройти. – Спасибо, обойдусь, – ответила Серебряный Волк. – Ну теперь-то всё?       Блэйд коротко кивнул, и она умчалась по коридору, не попрощавшись. Стелла высунулась за дверь, убедившись что мелочь ушла, и отступила обратно в дверной проём, глядя на Блэйда, который уходить почему-то не спешил. – Тоже извиниться хочешь? – спросила Стелла. – За что? – Всегда можно найти, за что извиниться. Например, ты друга моего мечом пырнул. – Но не тебя. – А мог бы и меня. – Мог.       Стелла тяжело вздохнула. Не разговор, а сплошное мучение, каждое слово клещами тянуть надо. Зачем ему на смартфоне мессенджеры, он и на сообщения так же отвечает. Был в сети пятнадцать минут назад. Она спустилась в бар, чтобы найти себе на ночь весёлую компанию в виде стакана алкоголя, а нашла тухлого Блэйда. А может, если его напоить, у него язык развяжется? – У тебя в номере есть мини-бар? – без долгих прелюдий поинтересовалась Стелла. – Есть. – Пожалуйста, притащи мне оттуда что-нибудь! – Стелла молитвенно сложила руки и состроила умильное выражение лица, с каким Март обычно уговаривала её посмотреть какой-нибудь ромком. – Что? – Что-нибудь. На свой вкус. И себе, – зачастила Стелла, – я уснуть не могу. Посидим, выпьем, – она оттянула шнурок на шее, – кино посмотрим! Нет? – она подняла руки, увидев, как на лице Блэйда вдруг впервые за весь разговор шевельнулась какая-то мышца. – Хорошо, давай без кино. Тут какие-то мультики по телеку показывают. Любишь мультики?       В могильной тишине ночного отеля Блэйд развернулся и удалился в ту же сторону, что и Серебряный Волк. Стелла закрыла дверь и отступила в комнату. Ну вот, спугнула ночного собеседника. Наверное, не стоило с ним как с дурачком говорить, но из-за его молчаливости Стелле всё время казалось, что у него голова не варит. Как можно, обладая мозгом, обрабатывающим информацию с сумасшедшей скоростью, молчать, а не делиться с окружающими своими выводами обо всём на свете?       Пока Стелла, всё ещё стоя в коридоре, размышляла о медленно умирающих от старости и болезни мозговых клетках Блэйда, сам Блэйд вернулся, не стучась, вошёл в комнату, протянул Стелле бутылочку миллилитров на сто, под прозрачным стеклом которой плескалась золотистая жидкость, стукнул о неё второй такой же и проследовал к дивану, откручивая крышку. – В Белобоге говорят: “На здоровье”, – поделилась с ним Стелла, подходя ближе, – правильное пожелание, учитывая, какую бормотуху они там пьют. А чего так мало? – Тебе хватит. – А тебе? – Мне тоже.       Стелла села на диван в метре от Блэйда, рассматривая бутылку, надписи на которой ей ни о чём не говорили. Можно было бы взять смартфон и воспользоваться переводчиком, но не будет ли это выглядеть оскорбительно? Будто она думает, что Блэйд ей дерьмо какое-то подсунул. А вдруг и правда? Открыв бутылку, Стелла принюхалась, но пахло вовсе не тем, о чём она подумала. Запах был медово-фруктовым с характерными алкогольными нотами. Блэйд уже глотнул из своей бутылки, ничего страшного с ним не случилось… с ним вообще ничего не случилось, он так и сидел, откинувшись на спинку дивана и расставив длинные ноги, словно пытался занять ими побольше территории вокруг, так что Стелла, не боясь последствий, храбро приложилась к горлышку. Жидкость обожгла ей рот и текучим пламенем скатилась по пищеводу в пустой желудок. Стелла резко выдохнула, пытаясь почувствовать хоть какой-то вкус онемевшей полостью рта и повернула голову к Блэйду. – Что это? – Виски.       Она посмотрела на ополовиненную бутылку. Так вот что такое виски. Она пыталась стащить бутылку вискаря из комнаты мистера Янга, но он поймал её на попытке ограбления и запер бутылку в шкафу под кодовым замком. У Стеллы были несколько планов, как её всё же выкрасть, один из которых включал в себя рукава Пожирателя Луны, но воплотить их пока не удавалось. – Его разве не со льдом надо пить? В кино пьют со льдом. – Мне нравится без льда.       Это была вторая личная вещь, которую он ей сказал после: “Я пью с сахаром”. С кем-то другим Стелла решила бы, что это прогресс, но, зная Блэйда, она могла рассчитывать лишь, что ещё лет через десять узнает, например, что он не любит пиццу с ананасами.       Блэйд уже опустошил свой пузырёк вискаря и теперь сидел, запрокинув голову на спинку дивана, рассматривая потолок. Опять они на диване. Почему они каждый раз встречаются на кожаном диване, будто на порнокастинг пришли? Кстати о порно… – Спасибо, – поблагодарила Стелла, и Блэйд повернул к ней голову, – я имею в виду… за то, что заставил её извиниться. Не то что бы мне это как-то компенсировало моральный ущерб, и я всё ещё очень зла, но… приятно, что тебе не всё равно. – Мне не всё равно, когда меня в обвиняют в том, что я не делал. – Ааа… – поняла она, – так дело не в бедной опозоренной Стелле. Просто убийца, грабитель и, возможно, насильник-расчленитель-каннибал печётся о своей прозрачно чистой репутации. – Верно.       Стелла одарила его презрительным взглядом и приложилась к бутылке. Второй глоток дался гораздо легче, и она даже начала различать во вкусе какие-то древесные оттенки. Интересно, почему он так мало принёс? Боится надраться, потому что у него кукуха в тёплые края улетит? Он же псих, ему нельзя отпускать контроль. Но ей-то мог две бутылки взять, она нормальная. – Кстати, а как ты заставил её извиниться? – полюбопытствовала Стелла, и тут же ужаснулась от пришедших ей в голову вариантов. – Ты же ей ничего не сделал, правда?! Она конечно мелкая заноза в жопе, и как рот откроет – хочется ей промеж ушей вдарить, но ты же не сделал ей ничего плохого?! Пожалуйста, скажи, что не сделал! – Я сказал , что не буду играть с ней в приставку, пока она не извинится, – с неизменной серьёзностью ответил Блэйд, и Стелла прыснула. – Какая вопиющая, невыносимая жестокость, – укоризненно прокомментировала она, – Серебряный Волк, наверное, предпочла бы, чтобы ты её вместо этого выпорол.       Бровь Блэйда дёрнулась, и Стелла заткнулась, глядя на него, пока в её голове мелькали воспоминания о том, как горели её ягодицы под ударами его ладони после того, как она наговорила ему гадких шуточек про него и Кафку. И, вопреки здравому смыслу и чувству самосохранения, эти воспоминания вызвали у Стеллы знакомое томление внизу живота. Это что получается – это она бы сейчас предпочла, чтобы Блэйд её выпорол? Она допила виски и пристроила пустую бутылку на высокую круглую подставку рядом с диваном. – А вообще, что вы тут делаете? – перевела она тему, надеясь, что приглушённое освещение номера скрыло её секундное замешательство. – Тебя это не касается. – Да что ты.       Стелла встала с дивана, пол под ногами подозрительно дрогнул, будто её укачало в трамвайчике на Белобоге, но она устояла и повернулась к Блэйду, который снова лишь пошевелил головой, следя за её перемещениями. – Сейчас меня это не касается, а уже завтра коснётся во всех местах! Меня всё всегда касается, если ты ещё не заметил, я всегда в центре событий – из-за этой штуки внутри меня, которая резонирует со всем вокруг! И если вы, Охотники за порновидео, что-то задумали, я хочу заранее знать – что! Потому что вы злодеи! Вы настолько злодеи, что делаете злодейские вещи даже не для выгоды, а для удовольствия! Эта мелкая просто посмеяться хотела, а я из-за её шуточки уже собиралась пластику лица делать и родинку удалять! Видел у меня родинку на ягодице? – Видел. Милая. – Вот ты бы её больше никогда не увидел, потому что… – Стелла осеклась, – подожди, что?       Блэйд не проронил в ответ ни слова, но Стелла могла поклясться, что отчётливо услышала, как он назвал её родинку на ягодице милой. Правда, она ещё могла поклясться, что стена за диваном пошла рябью, как лестница в вестибюле, и воспоминание о только что выпитом алкоголе намекало, что не стоит верить глазам своим. Которые, к тому же, вдруг остановили свой взор на Блэйде и послали ей в мозг сигнал о том, что он вообще-то ничё такой. Для психопата-убийцы. Можно даже сказать, что он удивительно сексуально-привлекательный для больного ублюдка, воткнувшего меч в её друга. И трахается задорно, если не принимать во внимание нездоровую склонность причинять партнёрше боль. Классный парень этот Блэйд, на самом деле – с детьми в приставку играет, приблуды для вязания покупает, некоторыми из них может быть даже вяжет. А ещё сидит тут с ней, в этом тихом, стрёмном, нагоняющим жути отеле, полном отвратительных постояльцев, типа того жучары из КММ, хотя мог бы после извинений уйти к себе, и даже с непристойными предложениями не лезет. Не святой, конечно, но, после общения с Авантюрином, глядя сейчас на Блэйда под влиянием пары стопок вискарика, Стелла весьма буквально понимала поговорку о том, что знакомый дьявол лучше незнакомого.       Блэйд всё сидел, не зная, что в глазах Стеллы он нынче прекрасен, как никогда прежде, а она сделала шаг по качнувшемуся полу, другой, встала у него между ног и медленно склонилась к лицу, оперевшись на плечо, чтобы не упасть, и глядя ему в глаза. – Ты такой хороший, Блэйдик, – вложив в эти слова всю свою любовь, произнесла Стелла.       Он моргнул, а затем сощурился так, что между бровей обозначилась неглубокая складка. Стелла не стала развивать мысль и перекинула ногу через его бедро, усаживаясь верхом. Её колено упёрлось Блэйду между ног, и Стелла надавила сильней, одновременно прижимаясь промежностью, прикрытой только нижним бельём, к обтянутому брюками бедру. На талии Стеллы сомкнулись руки, задирая футболку, трогая покрывшуюся мурашками кожу, сдавливая её, царапая мозолистыми пальцами и покрытыми ссадинами ладонями. Стелла прильнула к шее, будоражащей обоняние уже знакомым и удивительно назойливым запахом мужского парфюма, прикусила кожу возле пульсирующей жилки, отвечающей на вечно терзающий Стеллу вопрос – жив ли Блэйд – и вспомнила, как внизу он схватил девушку за запястье так больно, что довёл её до слёз, а она ведь до него всего лишь дотронулась. Стелле он позволяет больше. Гораздо, гораздо больше.       Она двинула ногой, чтобы не тыкаться острой коленкой в топорщащий ткань брюк член, не уверенная, что Блэйду это нравится, но он дёрнул её на себя так резко, что ноги Стеллы разъехались на скользкой обивке, и она почти распласталась на нём, чувствуя, как он давит бедром туда, где от этих энергичных телодвижений ткань трусов сбилась в сторону, лишая Стеллу последней линии обороны между чужими прикосновениями и её самыми чувствительными местами. Которые намокли от нахлынувшего возбуждения и грозили испачкать Блэйду штаны, но его это, похоже, ничуть не тревожило, ведь он продолжал тереться бедром о её промежность, подталкивая Стеллу к своему вставшему члену, на который она бы при других обстоятельствах уже залезла, но сейчас ей вдруг захотелось романтики. Присутствуй в этой комнате врач-токсиколог, он бы объяснил, что так у неё проявляется лёгкая степень алкогольного опьянения, но сама Стелла была уверена, что это любовь. Та самая, из обожаемых Март романтических комедий, которая приходит внезапно, когда ты смотришь новым взглядом на давно знакомого парня, после того, как он сменил причёску и снял брекеты. Она схватила Блэйда за плечи и заглянула ему в невозмутимое лицо. – Я тебе нравлюсь? – спросила Стелла, уверенная в ответе. Конечно она ему нравится, он же здесь, с ней, мелюзгу извиняться привёл, не отшил, как девчонок внизу, и смотрит на неё так влюблённо. Это просто у него эмоционально-мимический диапазон такой узкий. На первый взгляд кажется, что ему на всё похер, но если присмотреться внимательно, можно разглядеть, как правый зрачок сокращается, азбукой Морзе сигнализируя: “Я люблю тебя, Стелла”. – Мне нравится родинка, – произнёс Блэйд, и Стелла тут же с ним рассталась, разделила совместно нажитое имущество, сожгла его письма и абортировала его нерождённых детей. – Обязательно быть таким бесчувственным мудозвоном, Блэйдик? – она приподнялась, нависая над ним сверху, хватая Блэйда за волосы на затылке и оттягивая его голову назад. – Хорошо, не хочешь по любви – давай как в прошлый раз. Так как, говоришь, Кафка тебя ебёт?       Она упала на спину, глухо стукнувшись затылком о диванную подушку, не успев даже разглядеть движение, которым Блэйд сбросил её с себя. Ещё в прошлый раз, на Экспрессе, Стелла отметила, что скорость у этого мужика, как у мангуста из детской сказки, и ей это казалось удивительным, учитывая, что у мангуста не было габаритов шифоньера. И сейчас она с внезапным восхищением убедилась, что Блэйд может быть очень быстрым, но восхищение испарилось в тот же момент, когда он рывком раздвинул её колени и склонился над отползающей к подлокотнику Стеллой. Она оттолкнулась босой ногой от скользкой обивки, чтобы выбраться из-под нависающего над ней угрюмого уголовника, и с чего-то вдруг решила, что он может сейчас закончить то, что начал в прошлый раз. Придушит её тут и спрячет тело в диван, а потом все вернутся из Мира грёз: “А где Стелла? А чем это так неприятно пахнет? А что это натекло на пол?”. Но Блэйд всего лишь приник к ней, одной рукой задирая футболку и оттягивая вниз чашки лифчика, чтобы грубо стиснуть в ладони грудь, а второй сдвигая мокрую ткань между ног и трогая её интимные места, которые отозвались на прикосновения возбуждением настолько острым, что Стелла ощутила болезненный спазм в паху, будто её тело пыталось сообщить, что испытывает мучения от отсутствия в нём члена этого смурного мужика, бесцеремонно придавившего Стеллу к дивану.       Пальцы под её нижним бельём прекратили беспорядочно блуждать по напряжённой плоти и легли на клитор, трогая, нажимая, прихватывая. Но хоть бёдра Стеллы безотчётно вздымались, когда она тянулась за очередным прикосновением, а с её губ срывался стон каждый раз, как по телу прокатывалась волна удовольствия от грубоватых, но всё же умелых ласк, она не могла выбросить из головы терзающие её нетрезвый мозг вопросы.       Сжавшиеся на соске зубы вырвали из Стеллы короткий вскрик, два пальца, толкнувшись во влагалище, надавили на какие-то чувствительные точки на передней стенке, она вцепилась в плечи Блэйда, сминая жёсткую ткань его плаща, и застонала в голос, скорее разочарованно, чем возбуждённо – от того, что он трахает её пальцами, а не членом, от того, что он снова, как и в прошлый раз, её не целует и, похоже, снова не собирается раздеваться. Ну ладно, у них секс без обязательств и даже с некоторым налётом неприязни, а у Блэйдика явно какая-то травма, нанесённая Кафкой, а может и другой какой бабой до неё – пока его как следует хуями не обложишь, он ширинку не расстегнёт, и это даже в какой-то степени… экзотично и оригинально. Мужчина с изюминкой размером с огромный снаряд в голове. Но Стелла чувствовала, что после этого секса она снова будет переживать, что она его изнасиловала, и всё дело в том, что между ними полностью отсутствует эмоциональный контакт. Он будто секс-андроид, а она нашла у него кнопку, нажав на которую, можно получить порцию агрессивного траха на ближайшей плоской поверхности. Это ненормальное поведение для живого человека. А это значит… – Стоп! – Стелла каким-то чудом извернулась и пнула Блэйда пяткой в живот. – Стоп, стоп, стоп, стоп, стоп, стоп, стоп!       Блэйд, который к этому моменту уже вытащил свой член и, оттянув ткань трусов Стеллы, примерялся ко входу в её влагалище, отпрянул, выпрямился, стоя на коленях у неё между ног, и поднял руки. И вот это вполне походило на человеческую реакцию, но Стелле про их отношения уже всё было ясно. – Так нельзя! – выпалила она, запихивая свою грудь обратно в лифчик. – Мистер Янг на секс-просвете сказал, что я могу получить активное согласие только у вменяемого мужчины! А ты же явно невменяемый! Да ещё и выпил! Ты невменяемый и нетрезвый, мне нельзя тебя трахать, это плохо и аморально, потому что ты не можешь дать осознанное согласие! И мистер Янг во мне разочаруется! Он и так после вашего видео кретинского во мне разочарован! Он, конечно, такого не говорил, и даже виду не показывает, но я то знаю! Я лучше пойду! Извини!       Она вскочила с дивана, одёргивая юбку и поправляя футболку, схватила свою обувь, стоящую тут же, и помчалась к выходу. Блэйд не стал её задерживать, так что Стелла беспрепятственно выскочила за дверь, и с облегчением выдохнула. Ну вот, она не накосорезила в очередной раз, она молодец, не стоит никакой член того, чтобы её потом совесть мучила из-за плохого поступка. Без секса обойдётся, в конце концов, у неё тоже пальцы есть. Сейчас она пойдёт к се… бе…       Стелла повернулась, растерянно глядя на дверь своего номера, который она только что красиво покинула, прочитав Блэйду лекцию о недопустимости секса с невменяемыми людьми. Если бы Стелла была трусихой, она бы затаилась за углом, дождалась, пока Блэйд покинет её комнату, заперлась там и до утра проклинала себя за то, какая она долбанутая. Или ушла бы в Мир грёз и обпилась там “Усладой” до радужной блевоты. Но кем Стелла не была никогда, так это ссыклом, поэтому она гордо расправила плечи, толкнула дверь и вошла в номер.       Блэйд сидел на диване вполоборота, закинув ногу на ногу, и явно ждал её возвращения. Он облокотился на спинку дивана, подпёр голову кулаком, и смотрел, как она медленно идёт к нему по коридору. И уголок его рта кривился в улыбке. Снисходительной и саркастичной, но всё-таки улыбке. – Я погорячилась, – сообщила Стелла, ставя свою обувь обратно к дивану. – Возможно, это я не совсем вменяемая и не совсем трезвая. И это тебе нельзя меня трахать. – Возможно, – согласился Блэйд. – Но, может быть, – принялась торговаться с собой Стелла, – если мы оба не совсем вменяемые и не совсем трезвые, то… как бы… минус на минус даёт плюс. Давай так – я не пишу заяву на тебя, ты не пишешь заяву на меня. – Договорились. – Но сначала короткий тест на вменяемость. Как меня зовут? – Стелла. – Уверен? – задала ему Стелла вопрос с подвохом. – Абсолютно, – не купился на её хитрость Блэйд. – Ладно, меня правда зовут Стелла. Ты видел Часика? – Кого? – А он есть! – Стелла заходила по комнате. – Я видела его в Мире грёз, но его кроме меня никто не видит! Он говорит, это потому что я чиста и невинна, но ты-то меня знаешь, так что мне не надо тебе объяснять, что этот Часик гонит! Я сначала думала, что я невменяемая, но с этой мозгомойкой, – Стелла указала на ракушку, наполненную водой, – всё не так просто! Сам подумай – всё, что там происходит – иллюзия. Ты лежишь в ванне, а в твой мозг транслируют информацию, затрагивающую все органы чувств. Мозг – это суперкомпьютер, его можно взломать и внушить местным постояльцам что угодно. Я думаю, Часика мне в голову подбросил кто-то, кто пытается манипулировать мной с его помощью! – Не исключено. – Но даже не это самое жуткое! – Стелла остановилась напротив Блэйда, который вдруг оказался прекрасным собеседником. – Сам этот отель – жуткий, и я нутром чую, что тут сейчас начнётся как в той книжке, где все приехали на остров, а убийца – судья! Прости за спойлер, но книжка старая, ты её точно читал. Или экранизацию видел, их дофига. Часик – не просто Часик! Он Часик Судного Дня! Мы все умрём! Ну… то есть… – Стелла запнулась, глядя, как с лица Блэйда сползает кривая ухмылка, – все, кроме тебя. Потому что… это… Кстати, а вот если тебя расчленить и разложить по разным мусорным бакам в разных мусорных пакетах, ты… Ладно, не бери в голову, давай просто потрахаемся, пока меня тут не прикончили. У тебя есть презервативы? – Нет. – А почему?! – возмутилась Стелла. – Ты же взрослый мужик, у тебя должны быть презервативы! Ладно, у меня мозгов как у лесного мха, но ты-то чего! Извини, что отняла твоё время, но без презервативов ничего не будет, я теперь стараюсь подходить к своей половой жизни по-взрослому.       Блэйд молча встал с дивана, обогнул отшатнувшуюся Стеллу и так же молча скрылся в душевой. Стелла услышала, как он включил воду, и заподозрила, что он решил утопиться, не выдержав её издевательств, но Блэйд появился через несколько секунд и направился к входной двери. Руки мыл. Он же её трогал… за всякое. – Что-то ещё? – остановившись у двери, спросил Блэйд. Стелла посмотрела на него растерянно, не понимая, что значит этот вопрос, и он пояснил. – Третий раз я не пойду. – А, – сообразила она, – так ты не… я думала, ты уходишь. Слушай, принеси мне тарталетку с икрой! – Что? – Тарталетку, – Стелла смущённо почесала запястье, – с красной икрой. В баре. Я хотела поесть и выпить внизу, но увидела тебя и… ты в курсе. Я с утра ничего не ела. Я тебе деньги скину.       Блэйд вышел, не ответив, но Стелла уже смирилась с тем, что слова у этого мужика платные, и расценила молчание, как согласие. Опустившись на диван, Стелла обхватила ладонями голову и упёрлась локтями в колени. Она сегодня в ударе – влюбилась в особо опасного преступника, разлюбила его, врезала ему по животу, прочитала лекцию про активное согласие, отправила его за контрацепцией, и это за какие-то полчаса. Зато теперь ясно, почему Блэйд принёс так мало алкоголя – догадывался, что ей глотка хватит, чтобы устроить ему весёлое ночное представление. А ведь он улыбнулся. Почти нормальной улыбкой, а не оскалом психопата. Она откинулась на спинку и посмотрела на дверь. Куда он пошёл-то? В лобби? Там стояли какие-то торговые автоматы, наверняка найдётся и автомат с презервативами. Большинство гостей, конечно, предпочтут отправиться в Мир грёз и устроить там абсолютно безопасную оргию с фуррями, понями и отрядом римских легионеров, но хозяева Пенаконии точно учли нужды каждого постояльца, в том числе и тех, кто, как и Стелла, внезапно открыл в себе противника технического прогресса.       Гонец с презервативами задерживался, Стелла медленно трезвела, и чем меньшее влияние алкоголь оказывал на её разум, тем сильнее её мучил вопрос – почему Блэйдик её терпит? А вдруг это какой-то хитрый план Охотников за Стелларонами, и они отправили его шпионить за ней, и сейчас он докладывает Кафке: “Объект не умеет пить и любит красную икру. Продолжаю наблюдение”. Или правда всё дело в родинке на ягодице, которая попала этому маньяку прямо в его фетиши?       Маньяк вошёл в открывшуюся дверь, как заправский официант неся в руке целый поднос с тарталетками. Стелла хотела одну, но, увидев не меньше десятка песочных корзиночек, начинённых красной икрой, поняла, что съест их все. Блэйд поставил поднос на столик рядом с букетом, а на тумбу у дивана, рядом с пустой бутылкой из-под виски с шелестом опустились презервативы. И Стелла осознала две вещи. Во-первых, можно было и не гонять Блэйда по всему отелю, ведь на тумбе стоит телефон для связи с дамочкой на ресепшн, которая быстро бы организовала дорогой гостье еду и резиновые изделия. Во-вторых, Блэйдик явно очень высокого о себе мнения, ведь Стелла насчитала пять презервативов. Делиться своим наблюдением она не стала, потому что уже узнала этого неженку достаточно, чтобы понять, что он настолько ранимый, что постарается в наказание за её острый язык использовать их все, а пять таких же заходов, как в прошлый раз, она не выдержит. К разноцветным квадратикам на столе добавился какой-то тюбик, похожий на упаковку крема для рук. Стелла взяла его, чтобы рассмотреть поближе. Две схематично изображённые белые человеческие фигурки катились на лыжах по синему фону. Это что ещё за лыжная смаз… – Это лубрикант, – озвучила догадку Стелла, которая после лекции от мистера Янга углубилась в вопросы безопасного секса и узнала на внеклассных занятиях в интернете действительно полезную информацию. – Зачем тебе лубрикант, Блэйдик? – Пригодится.       Стелла отложила тюбик, терзаясь неприятными подозрениями. Он же принёс смазку, потому что ей в прошлый раз было больно, и сегодня он, как она просила, будет поласковей? Так ведь? Это ведь единственная причина, других нет? Она привстала и потянулась к подносу с едой, но Блэйд перегородил ей дорогу и застыл над плюхнувшейся обратно на диван Стеллой, сложив руки на груди. – Я хочу есть. – Потом поешь.       По всей видимости, терпение Блэйдика кончилось. Он возвышался над Стеллой, всем своим недовольным видом выражая надвигающуюся на неё угрозу, и, наверное, он имел право быть недовольным, но всё же это не повод дразнить голодную женщину и не давать ей еду. Вот она бы с ним так никогда… а, точно. Ну, спасибо хоть, не сказал, что еду сначала надо отработать. – Давай, – Блэйд кивнул на презервативы на тумбочке, – показывай, чему научилась. – Кто? Я? – удивилась Стелла. – Я что ли должна его на тебя надевать? Это твой член! – Это ты хочешь в презервативе. – Да у тебя даже не стоит! – возмущённо сообщила Стелла и указала Блэйду на ширинку, выбросив вперёд ладонь, как межгалактический вождь пролетариата, ведущий народ в светлое будущее без КММ. – И кто же в этом виноват… – бесстрастно и отстранённо произнёс Блэйд. – Плохая экология, – предположила Стелла, – сидячий образ жизни. Невротическая мастурбация. Избыточный просмотр порно, внушающего мужчинам нереалистичные представления о женской внешности. Кстати, к мужчинам порно более справедливо. Я считала, что таких огромных членов, как там, не бывает, но вот же! Ты не думал о карьере порноактё…       Рука, стиснувшая челюсть, заставила Стеллу замолчать, а толкнувшееся между её ног колено, которым Блэйд упёрся в диван – отпрянуть и вжаться в спинку. Он склонился к Стелле, и она уставилась ему в глаза, боясь моргнуть. – Если ты не будешь вести себя хорошо, – произнёс он, не привнеся в свой равнодушный тон никаких новых эмоций, и сдвинул ладонь, надавливая на горло, – я убью тебя, а твоё тело выброшу в открытый космос. Ты будешь хорошо себя вести, Стелла?       Это был вопрос посложнее, чем: “В какой руке монетка?”. Стелла осознавала, что играет с бешеной собакой, и для собственного благополучия ей стоит послушно кивнуть и сделать всё, как Блэйд хочет, но она знала, что у неё не хватит выдержки, чтобы вести себя хорошо. Этот уголовник паршиво на неё влияет. И даже не тем что, как только он появляется в поле зрения, у неё с языка рвутся едкие шутки – это её нормальное состояние. Гораздо хуже было то, что пока он давил Стелле на шею, ожидая ответа, она, как и в прошлый раз, ловила себя на том, что страх её заводит. От взора Блэйда её внезапное возбуждение тоже не укрылось, потому что соски, как последние предатели, заложили её, даже сквозь лифчик натянув ткань футболки. Блэйд отпустил горло и грубо сжал сосок пальцами через ткань, неотрывно глядя всхлипнувшей от боли Стелле в глаза. Стоит ли притворяться хорошей девочкой, если ей нравится, когда с ней обращаются, как с плохой? Она облизнула губы, чувствуя, как ткань у неё между ног снова намокает и врезается в промежность, схватила Блэйда за подбородок, повторив его жест, подалась к его лицу и медленно покачала головой.       Вопреки собственным угрозам, Блэйд не стал её убивать, из чего Стелла, которую он, схватив за ворот футболки, швырнул лицом в диван, сделала вывод, что Блэйд – балабол. Она затрепыхалась, пытаясь вырваться, чтобы сказать пару фраз о том, что настоящий мужчина должен держать слово, но на затылок надавила рука, уткнув Стеллу в кожаную обивку. Она схватилась за удерживающую её руку, безуспешно дёргая цепкие пальцы, встала на колени, чтобы оттолкнуться и подползти к подлокотнику, но Блэйд заставил её замереть, схватив собранные волосы у основания хвоста и толкнувшись бедром между разъезжающихся на скользкой поверхности ног. Если до этого диван только походил на место, на котором проводятся порнокастинги, то теперь, стоя в неудобной и, очевидно, нарочно унизительной позе – лицом в сиденье, с оттопыренной и приподнятой задницей – Стелла чувствовала себя так, будто именно в порнокастинге она и участвует, и режиссёр, он же продюсер, он же директор по подбору актёров, он же партнёр на съёмочной площадке проверяет, насколько хорошо главная звезда смотрится с тыла. Лишь бы тут действительно камер не было, а то опять стыда не оберёшься. Блэйд задрал на ней юбку, и Стелла глухо вскрикнула от увесистого шлепка по ягодице. Трусы, безжалостно сорванные грубой рукой, упали к коленям, и на задницу Стеллы обрушился целый шквал яростных ударов тяжёлой ладонью, от которых она бы закричала на всё крыло отеля, если бы не диванная подушка, заглушившая вылетающие из её рта звуки. Смертную казнь заменили на порку, но Стелла, вздрагивающая от каждого нового удара, потребовала бы адвоката, если бы Блэйд не отнял у неё возможность высказаться. На экспрессе он её тоже отшлёпал для острастки, но сейчас Стелла получала не предупреждение, а болезненное наказание, от которого по щекам потекли слёзы. Она разжала руку, которой всё отталкивала от своих волос ладонь Блэйда, и оперлась на локти, стараясь удержаться на дрожащих от боли ногах. Со следующим ударом страдальческий крик превратился в бессильный жалобный скулёж, Стелла в отчаянии попыталась вцепиться в плотно натянутую обивку зубами, но тут Блэйд наконец-то отпустил её голову, чтобы тут же надавить на поясницу и вынудить Стеллу прогнуться так сильно, что она на секунду испугалась за свой позвоночник. Она замерла, приподняв голову, глядя на скопившуюся на обивке лужицу из слёз и слюны и ожидая новых ударов, но на выставленную Блэйду на обозрение промежность опустилась ладонь, поглаживая, обводя вход во влагалище, скользя ниже и надавливая на клитор. На фоне предыдущей экзекуции эта внезапная ласка ощущалась так остро и контрастно, что Стелла безотчётно подалась всем телом к Блэйду за её спиной, теперь уже сама выгибаясь так, чтобы сильнее прижаться к трогающим её пальцам, потереться о них, охваченная смешанным чувством возбуждения и облегчения. Ягодицы пылали, а сохнущие дорожки слёз стягивали щёки, но в сочетании с растущим под прикосновениями напряжением между бёдер, даже неприятные ощущения открывали Стелле новые оттенки её чувственности. Мазохистской чувственности, что Стеллу немножко смущало.       Обе руки легли на раздражённую ударами кожу, гладя её, и сейчас Стелла бы предпочла, чтобы Блэйд был мёртв, потому что ей очень хотелось приложить к заднице что-нибудь холодное. Но его руки были горячими и настойчивыми, они стискивали её ягодицы, раздвигали их, сминали, очерчивали пальцем ложбинку от копчика до плотно сжатого отверстия, от прикосновения к которому Стелла вздрагивала в страхе и неожиданном предвкушении. Но всё же больше в страхе. Тюбик смазки подозрительным обстоятельством лежал на подставке у подлокотника, Стелла, приникшая к дивану, смотрела на него исподлобья и убеждала себя, что Блэйд принёс его не для того, о чём она подумала. Дезодорант в жопу засунуть безопасней, чем член этого мужика. Мужик с огромным членом вновь одарил её обжигающим шлепком, от которого Стелла вскрикнула в голос, ведь диванная подушка её больше не сдерживала. Блэйд ничуть не заволновался, что на её вопли сейчас сбегутся все ночные гости бара внизу, и выдал Стелле следующую порцию ударов, которые через мгновения сменились на касания между бёдер. До этой ночи Стелла знала, что существуют сексуальные домогательства, но то, что делал с ней Блэйд, она бы назвала сексуальным издевательством, которое, вопреки здравому смыслу, заводило её этим мучительным чередованием боли и ласки. Она дотянулась до подлокотника, вцепилась в него, опираясь на руки, чтобы дать отдых дрожащим коленям и затёкшей в неестественном изгибе пояснице, но тут же подалась бёдрами назад, к проникшим в неё пальцам. Наверное, это виски. Это он ещё не выветрился из её головы и заставляет зазывно стонать и двигаться, впуская в себя этого извращенца. Это алкоголь заморочил её, околдовал и внушил, что ей нравится именно так – вздрагивать под ударами ладони по её горящей коже и насаживаться на чужие пальцы, чувствуя, как от каждого шлепка внутри всё сжимается, обхватывая их пульсирующими стенками влагалища.       Пальцы выскользнули из неё, не доведя до финала, оставляя неприятное чувство пустоты и неудовлетворённости, и Стелла издала возмущённый стон, требовательно лягнув Блэйда в ногу. Он невозмутимо навис над ней, протягивая руку к подставке, и на диван возле Стеллы упал чёрный квадратик, угрожающе выделившийся на фоне красной обивки. Ясно. Как он сказал, так и будет. Показывай, Стелла, чему научилась на бананах.       Она осторожно развернулась на диване в той же позе, не рискуя садиться на свою несчастную выпоротую задницу, и подняла голову. Блэйд, поставив одно колено на диван, расстёгивал пуговицу на вороте. Стелла застыла в асане “упавшая от усталости собака мордой вверх” и восторженно смотрела, как он разоблачается. Это что, выходит, они стали ближе? Сейчас она узнает, что у него там… под… этим всем? Надо, что ли, у генерала Цзин Юаня спросить, как это всё называется.       Разоблачился Блэйд только до пояса, демонстрируя Стелле, что под этим всем у него бинты, скрывающие его красоту. В частности, широкую грудную клетку и правый бицепс. Зато рельефный пресс и мощный разворот плеч не скрывало ничто, и Стелла неотрывно пялилась на литые мышцы, думая, каким бы красивым был Блэйдик, если бы не его унылое хлебало и список уголовно наказуемых прегрешений. Пока она рассматривала Блэйда, убеждаясь, что под одеждой он прячет не следы гниения, а атлетичное тело мастера меча, у него в руках появился ремень. Стелла настороженно проследила, как Блэйд пропускает широкую кожаную полоску между ладонью и большим пальцем, задрала голову и встретилась со взглядом, который показался Стелле неприятно оценивающим. – Пожалуйста, не бей меня ремнём, – севшим голосом попросила она.       В сощурившихся глазах мелькнуло удивление и даже как будто обида, словно Блэйд не ожидал, что Стелла заподозрит, что он будет её бить, после того, как он её уже бил. Возводит напраслину на приличного человека. Он на этом ремне, может, повеситься хотел. – Я жду, – напомнил он, откладывая ремень.       Стелла нащупала возле себя презерватив и придвинулась к Блэйду, хватаясь за пояс его брюк. Член под брюками топорщился, натягивая ткань, и сквозь обманчивую пелену возбуждения сейчас не виделся Стелле орудием убийства, после которого её задницу придётся хоронить в закрытом гробу. Стелла положила на него руку, трогая через одежду, ощущая каменную твёрдость и внушительный размер. Где-то человеческая эволюция и стандарты красоты свернули не туда. Маленький член не травмирует, и позы с ним безопасные подбирать не надо, но большой – и тактильно, и визуально – заводит сильнее.       Она расстегнула ширинку, представив на секунду, что Блэйд сегодня в белье какой-нибудь весёленькой расцветки, но оно оказалось чёрным, как его думы о невыносимой тяжести бытия, высвободила член, провела рукой по всей длине, осторожно сдавливая пальцами, и посмотрела на Блэйда, ожидая какой-нибудь реакции. Его безразличное выражение лица не поменялось, и Стелла обхватила член сильней, уговаривая себя, что худшее, что она сейчас может сделать – это врезать Блэйду по яйцам, чтобы получить эмоциональный отклик. Почему он такой? Ладно, секс ему нравится с лёгким садистским уклоном, прекрасно, она не осуждает, даже немножко одобряет, как выяснилось, но как можно одновременно бить её по жопе и демонстрировать полную незаинтересованность в происходящем? Хоть бы звук какой-нибудь издал. Она упрямо смотрела на него, настойчиво водя ладонью по бархатистой коже, а он невозмутимо смотрел на неё, и Стелла начинала догадываться, что он уже просто над ней втихомолку угорает. Она такая: “Ну давай, Блэйдик, покажи хоть как-нибудь, что тебе приятно, что я тебе нравлюсь”, а он ей: “Нет, тебе никогда не сломить гигачеда с бесчувственными стальными тестикулами, женщина”. Она сдалась и надорвала чёрную упаковку, вытаскивая и аккуратно расправляя скользкий от смазки презерватив. Дань Хэна бы сюда, он же у них на экспрессе спец по бананам. Блэйд смотрел, как Стелла пристраивает презерватив на его член и молчал как-то особенно грозно, или ей так казалось, потому что с презервативом, на её взгляд, что-то пошло не так. Вместо того, чтобы плотно и гладко облегать член, он выпирал и никак не хотел натягиваться целиком. – Этот гондон бракованный, – сообщила Стелла и мысленно добавила: “Прям как ты, Блэйдик”. – Ты надела его наизнанку. – А нельзя было сразу сказать?! – Стелла стащила с Блэйда презерватив, кинула на пол и потянулась за новым. Минус один. Вот почему он пяток взял. Опытный. Часто имеет дело с юными, невинными девицами. – Воздух выпусти, – произнёс Блэйд, когда Стелла принялась надевать на него второй презерватив. И тут она наконец-то получила долгожданный эмоциональный отклик. Он вздохнул. Тяжело и укоризненно, будто ещё хотел добавить: “Эх, молодёжь, всему вас учить надо”. – У меня такое в первый раз, вообще-то, – напомнила Стелла, зажимая пальцами верхнюю часть презерватива и раскатывая его по члену, – ошибки – это неизбежная часть образовательного процесса, а ты, вместо того, чтобы похвалить, только осуждаешь. Всем видом своим осуждаешь меня. А между тем, поощрение способствует быстрому обучению гораздо эффективней порицания. Я заслужила поцелуй.       Она выпрямилась, стоя на коленях, и быстро схватила Блэйда за волосы на затылке, притягивая его лицо к своему, целясь губами в его губы, но он увернулся и запрокинул голову, мешая Стелле до него дотянуться. – Да ладно тебе! – Стелла подёргала его за волосы. – Чего ты дикий такой? Это просто поцелуй! Или ты типа вообще в губы не целуешься? Знаешь, кто ещё в губы не целуется? – Кто? – Секс-работники! – открыла ему великую тайну Стелла. – Они целуются, – возразил Блэйд, уклоняясь от повисшей на его шее Стеллы, которая решила поцеловать его во что бы то ни стало. – Я смотрела фильм, там героиня сказала, что не целуются! – Героиня фильма – надёжный источник информации. – У тебя есть источники понадёжней?       Блэйд замолчал, а когда Стелла снова потянулась к его лицу, рванул вверх её футболку, натягивая её Стелле на голову. Она запуталась в вороте и отпустила волосы Блэйда, хватаясь за ослепившую её ткань. Блэйд вытряхнул её из футболки, рывком развернул Стеллу к себе спиной, по которой больно щёлкнула расстегнутая его рукой застёжка лифчика, сдёрнул через голову юбку, оставляя Стеллу совершенно голой – даже флэшка на шнурке отлетела в сторону, зацепившись за юбку – и заломил ей руки. – Серьёзно, так драматизировать из-за поцелуев? – спросила Стелла, чувствуя, как в запястья за её спиной врезается жёсткий ремень. – Я ещё одно кино видела, чисто про тебя. Там мужик говорил, что он не влюбляется, и вообще альфач, и женщин бьёт по согласию. У него ещё была для этого дела специальная комната. И знаешь, чем дело кончилось? Он оказался сопливым лошком и любителем нежного секса, которого окрутила коварная продавщица из строительного магазина. А комнату ту потом в детскую переделали. Стройматериалами по корпоративной скидке.       Блэйд толкнул её, опять треснув прекрасным лицом Стеллы о диванную подушку, а затем перевернул её на спину и за лодыжки дёрнул к себе, вынуждая обхватить ногами его торс. Запястья заныли, придавленные поясницей и туго стянутые ремнём, Стелла задёргала плечами, пытаясь поднять руки за спиной повыше, но упёршийся в её промежность член, надавивший на моментально увлажнившиеся и набухшие складки примирил её с дискомфортом от того, что Блэйд и правда оказался любителем вязания, но не крючком. Она посмотрела на него, стоящего над ней, уперевшись одним коленом в сиденье дивана. И снова этот оценивающий взгляд, будто он, рассматривая её, что-то прикидывает. Прикинув, Блэйд подался вперёд, вернулся в прежнее положение с тюбиком в руках, раздался глухой щелчок открывшейся крышки, и Стелла вздрогнула от прикосновения пальцев, размазывающих холодный лубрикант по входу в её влагалище. – Вот, ты уже смягчаешься на глазах, – не удержалась от едкой шутки Стелла, – я про тебя не только фильм знаю, но и стих. “Девушка красивая лежит в кустах нагой. Другой бы изнасиловал, а я лишь пнул ногой”, – с чувством продекламировала она. – Это ты слишком драматизируешь из-за поцелуев, – сообщил ей Блэйд.       У Стеллы было ещё много стихов заготовлено, но она вскрикнула от первого безжалостного толчка в, даже при всём её возбуждении, не готовое к такому резкому вторжению нутро. Она дёрнулась, напрасно тратя силы, чтобы отпрянуть и облегчить слишком грубое проникновение, Блэйд рванул её к себе за бёдра, придерживая их на весу, и продолжил вколачиваться в Стеллу, быстро и размеренно, будто для него это никаких усилий не стоило. И ей осталось только вскрикивать от каждого рывка, пока он натягивает её на свой член, и чувствовать, как горят натёртые запястья. Вообще, Стелла была уверена, что в этом ритме отбойного молотка Блэйд долго не продержится. Что сейчас, через пару минут он кончит, она вежливо попросит развязать ей руки, а там уж сама как-нибудь догонится. И главное – её точно не трахнут в задницу, ведь на второй раз деда не хватит. Но он и не думал заканчивать, ни спустя две минуты, ни спустя десять, а Стелла, притерпевшись, начала ощущать не только жжение у входа, но и то, как плотно её вагина обхватывает большой, твёрдый член, надавливающий ей на чувствительные места внутри. Не будь она связана, она бы помогла себе руками, но приходилось наслаждаться тем, что есть, поэтому она прислушивалась к ощущениям, ловя малейшие отзвуки возбуждения, и двигала бёдрами, подстраиваясь под Блэйда так, чтобы каждое его движение приносило ей не только боль, но и удовольствие.       Она не поняла, в какой момент он кончил, потому что Блэйд этот момент никак не обозначил – ни лицом, ни голосом, ни сменой скорости, ни, хотя бы, кивком. Он вышел из неё, оставив Стеллу с ощущением пустоты в растянутом, сокращающемся в ожидании близкого оргазма влагалище, деловито снял презерватив, зажав его у основания, завязал узлом и кинул на пол. Стелла лежала перед ним, раздвинув ноги, и от неудовлетворённого желания её потряхивало, а Блэйд не торопился ничего с этим делать. Наверное, если бы он курил, он бы сейчас сел и закурил, глядя, как Стелла ерзает на мокрой от её пота обивке, умоляя его сжалиться и помочь ей, но он не курил, поэтому она сверлила взглядом его опущенную голову, надеясь, что, раз уж он до сих пор между её ног, он собирается довести дело до конца. Его грудь под бинтами вздымалась от глубокого дыхания, и Стелла смирно ждала, пока он отдышится, опасаясь, что если сейчас отпустит шутку, Блэйд так её тут и оставит.       Он отодвинулся. Стелла напряглась и решила, что она в принципе готова умолять, если он потом никому не расскажет, как она умоляла, но Блэйд перевернул её на живот, ставя в коленно-локтевую позу, в которой локти по уважительной причине не участвовали. Стелла ткнулась лбом в диван, стоя на коленях, и подёргала руками, зря надеясь, что узел на ремне разболтался. Испачканные смазкой пальцы скользнули по ноющим от возбуждения половым губам и толкнулись в то отверстие, за сохранность которого Стелла переживала всю ночь. Один палец проник внутрь, и Стелла солгала бы, сказав, что ей это не нравится. Ей и в прошлый раз понравилось, это очень приятно. Пальцем. Про член она не уверена. К пальцу добавился ещё один, и Стелла мысленно согласилась, что два пальца – это тоже приятно. А потом между её ягодиц упёрлось нечто знакомое, пугающее и стремительно твердеющее.       Хорошо, она недооценила деда – дед может второй раз. Дед может второй раз через очень короткий промежуток времени, возможно, дело в каких-то таблетках, а возможно – в её соблазнительной заднице, и Стелле конечно льстило представлять, что дело именно в ней, но трахаться в задницу прямо сейчас она была не согласна. – Ты меня пополам порвёшь, – сообщила она и поползла вперёд, перебирая коленями. – Это в мои планы не входит, – возразил Блэйд и потянул её обратно к себе. На удивление мягко и ненавязчиво. – Там же очень узко! – жалобно простонала Стелла. – Я сначала растяну. – Зашибись ты меня успокоил конечно! – разозлилась она. – Моя жопа-то обратно потом схлопнется?! – Да. – Откуда ты знаешь? – она снова попыталась отползти к подлокотнику, но Блэйд надавил ей на лопатки, удерживая. – Успокойся. И не дёргайся. Иначе будет слишком больно.       Стелла затихла, повернула голову, прижавшись щекой к обивке, глядя в тревожно красную диванную спинку и переваривая последнюю фразу. Это что значит? Что больно всё же будет, но не слишком? Пальцы снова обосновались в её тылу, и Стелла решила обратиться к древнему проявлению инстинкта самосохранения. К брезгливости. – Я ведь и обделаться могу, – пригрозила она, чувствуя, как третий палец влезает в её сокращающееся от ужаса и несанкционированного вторжения очко, – ладно, тебя обосрать – это даже почётно, но подумай о диване. Это номер для очень важных персон, представляешь, сколько он стоит? А я пока не настолько важная персона, чтобы загаженный мной диван вырос в цене, а не упал. – Ты с утра не ела.       Стелла ткнулась лицом в диван и стукнулась о него лбом. Наблюдательный какой, всё слышит, всё запоминает, на все руки мастер. Сейчас всю руку в её пустую толстую кишку и засунет. – Можно мне ещё выпить? – спросила она, соображая, как облегчить первый опыт анального секса. – Не стоит.       Блэйд явно не собирался отступать от своих планов, поэтому Стелла, смирившись, приникла к дивану в терпеливом ожидании самого страшного экспириенса в её жизни. После беседы с тем снобом из Гильдии эрудитов, который гипсовую башку на свою тупую напяливает. И того раза, когда её продырявили, и она то ли узрела Клипота, то ли типа того, то ли просто головой ударилась. Воспоминания об Эоне Сохранения навели её на мысль, от которой Стелла захихикала в диван. – Что смешного? – поинтересовался Блэйд, вынимая из неё пальцы.       Ей не стоило злить его тупыми шутками, учитывая, что она и доброму Блэйду свою задницу бы не доверила, не то, что злому. Но Стеллу продолжал разбирать смех, и шуткой необходимо было с кем-нибудь поделиться. – Ты встал на Путь Разрушения… моего ануса, – торжественно произнесла она и заржала.       Он коротко и мрачно вздохнул, как дракон, выдыхающий дым из ноздрей, пару раз хлопнул Стеллу по ягодице, совсем не больно, скорее, снисходительно, мол, что с тебя взять, болезная, горбатого могила исправит, и вернулся к подготовительным работам по расширению входного отверстия.       Если бы не связанные и уже немеющие руки и уставшие ноги, Стелла бы даже сказала, что ей всё нравится, по крайней мере, от пальцев ей не было больно совсем, а от прикосновений у самого входа по её телу прокатывалась приятная дрожь. Но всё же, когда Блэйд, спустя много бесконечно длящихся минут, взял новый презерватив, и Стелла услышала за спиной шуршание упаковки, её снова обуял ужас за свою единственную оставшуюся невинность. – А разве для анального секса не нужны презервативы потолщ… – её перебил резкий шлепок, – ладно-ладно, молчу, тебе виднее… – Расслабься и дыши, – посоветовал Блэйд, – скажи, если не сможешь терпеть.       Сказать? Стелла закатила глаза. Да она будет визжать на весь отель, хера с два она молчать будет! Она приподняла голову и с трудом покосилась на Блэйда через плечо. Или он это сказал, имея в виду, что она может остановить его, если захочет? Типа, у них тут не жестокое изнасилование, а добровольный секс в жопу? У них с Блэйдиком очень здоровые отношения. На зависть всем.       Головка члена упёрлась ей в анус, и Стелла решила, что лучше внять советам бывалого исследователя глубоких ущелий. Расслабься и дыши. Расслабься и дыши. Расслабься и дыши. Член проник внутрь сантиметра на три и замер. Стелла задышала так, будто её накрыла паническая атака, Блэйд положил руку ей на поясницу, поглаживая неожиданно ласково. Будто лошадь успокаивает. Дошутилась про осеменителя кобыл. Член двинулся вглубь, так же делая паузы, чтобы дать Стелле привыкнуть к проникновению. Как Блэйд и сказал – было больно. Но не так, словно задницу рвут на сигонийский флаг. Мышцы даже после подготовки противились растяжению и отзывались ноющей болью на раздвигающий их посторонний предмет, ещё и сокращались так, будто пытались вытолкнуть член обратно. Ну да, мышцы же там для этого.       Блэйд остановился, не войдя до конца, провел ладонью вдоль позвоночника к копчику, по ложбинке между ягодиц, сжал одну из них и погладил кончиками пальцев кожу над ягодичной складкой. Родинку трогает. Ну точно маньяк, это у них обычно фиксация на деталях внешности. Кто-то снимает блондинистые скальпы, кто-то трахает жопы с родинками.       Ладонь переместилась Стелле на запястья, распутывая узел на ремне, но когда руки оказались на свободе, Стелла смогла лишь безвольно уронить их вдоль тела, шевеля плечами, пытаясь их размять, лёжа в неудобной позе. Рука Блэйда легла на её плечо и сжалась, заставляя приподняться и опереться на локти, скользнула по шее к затылку и схватилась за изрядно растрепавшийся хвост. Намотав её волосы на кулак, Блэйд потянул их к себе, Стелла запрокинула голову, с трудом контролируя участившееся дыхание и готовясь к грубым толчкам в её всё ещё очень узкое и сжатое отверстие, но Блэйд над ней сжалился.       Он двигался медленно и осторожно, одной рукой придерживая Стеллу за талию, а другой оттягивая голову за волосы. Очевидно, Блэйд мог себе позволить никуда не торопиться, ведь он уже сбросил первое напряжение, зато Стелла от его действий ощутила, как её напряжение снова нарастает, напоминая, что она осталась неудовлетворённой. Имеющиеся знания о собственной физиологии подсказывали ей, что она не должна получать удовольствие от анального секса, в этом нет никакой логики, но чувствительные нервные окончания у входа и странное удовольствие от самого факта, что она занимается сексом не так, как природой задумано, отодвинули логику в сторону, уступая место желанию полностью расслабиться и чувствовать, как в неё раз за разом входит член, отзываясь на его движение громкими стонами.       Она перенесла вес на одну руку, а второй потянулась себе между бёдер, но, как и в прошлый раз, Блэйд схватил её, заводя руку за спину. Стелла разочарованно замотала головой, Блэйд потянул её вверх за руку и волосы, вынуждая привстать, склонился к Стелле и коснулся губами её шеи.       У Стеллы возникло сразу два предположения о том, что происходит. Всё это время Блэйд был вампиром, и сейчас он выпьет её кровь. Или всё это время он был тем чуваком из тех фанфиков, где сначала порятся в жопу, а потом кусают в шею, и типа они теперь муж и жена. То есть, муж и муж – такие фанфики обычно про одних мужиков. Но Блэйд её просто поцеловал. В шею. А потом ещё раз, и ещё. Стелла решила, что это знак, повернула голову и попыталась урвать нормальный поцелуй, но рука в волосах оттянула её в сторону. Ясно, в губы мы всё равно не целуемся. Не наглей, Стелла, тебе и так уже уступили дальше некуда.       Впрочем, даже без дополнительных уступок ей было хорошо. От коротких толчков в её пульсирующую глубину. От касаний губ на шее и горячего дыхания на коже. От ладони, проникшей между ног и надавившей на клитор. От звуков трущихся друг о друга тел и её собственных стонов, заполнивших комнату. Возбуждение росло и требовало выхода, рука Блэйда между её бёдер двигалась быстрей и настойчивей, и, спустя несколько мгновений, толчков, поцелуев, всхлипов и вздохов, Стелла забилась в оргазме, хватаясь за ласкающую её ладонь и прижимаясь спиной к груди Блэйда, который всё вбивался в Стеллу, вырывая из неё громкие стоны.       Она рухнула на диван и приникла к нему, стоя на коленях, дожидаясь, когда Блэйд тоже кончит, но он вышёл из неё, решив, как и в тот раз на экспрессе, догнаться рукой. Третий презерватив полетел на пол, Стелла покосилась на него и уставилась на босую пятку Блэйда, стоящую на ковре. Его пальцы шевелились, перебирая пушистый ворс, будто поглаживая. Стелла хихикнула и пожалела, что не может дотянуться до телефона, чтобы заснять это милое зрелище, доказывающее, что у Блэйдика тоже есть чувства. Как минимум, осязание. Умиление её продлилось ровно до того момента, как ей на задницу пролилась сперма. Обкончал её родинку, мудила-извращенец. – Я знаю ещё одного мужика, который любит кончать на ягодицы, – сообщила Стелла, сползая с дивана и с трудом вставая на дрожащие ноги, – ты его, кстати, тоже знаешь.       Откинувшийся на спинку Блэйд зыркнул на неё так угрожающе, что она молча рванула в душевую и заперлась там. Она была уверена, что пока она смывает с себя следы бурной ночи, он уже уйдёт, но когда Стелла, завернувшись в полотенце, вернулась в комнату, Блэйд всё ещё был там, уже одетый и обутый. И даже использованные презервативы прибрал. Два запечатанных так и лежали на тумбочке. Стелла взяла их и протянула встающему с дивана Блэйду. – Оставь себе, – бросил он. – Вот знаешь, – сразу же закипела от его равнодушного тона Стелла, – мой первый раз… из тех, что я помню… плохо прозвучало… в общем, мой первый раз – в традиционном смысле – был с чудесным парнем! И мне на память от него остался нарцисс в горшке! Я за ним ухаживаю, поливаю его, забочусь. А что мне досталось от тебя, Блэйдик? Порновидео и два гондона? Подумай об этом. О том, что ты оставляешь после себя. Ладно я, для меня это всё дурацкое приключение в жутком отеле, над которым я потом посмеюсь. А ещё я теперь точно буду спать до утра, как убитая. Но моему лучшему… нет, нельзя так говорить, все мои друзья лучшие. Моему близкому другу, которым я очень дорожу, ты оставил ночные кошмары и пробуждения от собственных криков. Тебе правда становится легче, когда ты кого-то ранишь?       Он ничего не ответил и пошёл к выходу. Ну да, кто будет слушать глупую маленькую Стеллу, что она понимает? Вот дед понимает, дед пожил, его суждения самые верные, его страдания самые глубокие. Но она же пытается понять, а он не хочет ей в этом помочь. – Почему ты нагрубил тем девушкам внизу?       Блэйд остановился у двери и издал вздох настолько тяжёлый, будто она спросила, в чём смысл жизни. – Потому что я не занимаюсь сексом за деньги, – ответил он, повернувшись к Стелле. – Нихера себе, тебе за эти пытки ещё и денег предлагают? – удивилась Стелла, и под суровым взглядом Блэйда быстро сообразила, что опять всё перепутала. – А. Они хотели, чтобы ты им заплатил. Но это всё равно не повод делать людям больно! Она же живая, зачем её так хватать было! – Я несколько раз просил их уйти. – Несколько – это один? – язвительно спросила Стелла. – Кстати, сколько я тебе должна? – Лицо Блэйда утратило невозмутимость, Стелла пару секунд понаблюдала, как у него отвисает челюсть и добавила, – за тарталетки. – Нисколько, – буркнул он. – Вот давай без этих сексистских замашек! – всплеснула руками Стелла. – Я за свою еду сама заплатить могу, не надо мне тут насаждать господство патриархата, понял? Мы не в пятнадцатом веке живём. Кстати, какой сейчас век? – В баре всё включено. – А... – Стелла смущённо сбилась и тут же перевела тему. – Если ты не занимаешься сексом за деньги – откуда ты знаешь, что секс-работники целуются? А?       Блэйд окинул её раздражённым взглядом и молча вышел за дверь. – В следующий раз ты поцелуешь меня по-настоящему! – крикнула Стелла ему на прощание.