История Шекспира, о молочном чае.

— мне никогда не больно — говорит парень у которого волосы каштанового цвета, отплескивающее белым, когда свет луны попадал на них. Карие, подведённые чёрным карандашом глаза, губы, накрашенные блеском. Родинка на носу, была бы, если бы не большое количество тонального средства на лице. — больно бывает всем, Тэхён — парень можно сказать выплёвывает эти слова. Так легко, так небрежно, как будто это обыденно. Да, это так и есть, больно всем. Не важно, человек ты иль животное, больно всем, как и физически, так и душевно. Тэхён лишь морщится от слов собеседника. Завтра он даже о нём не вспомнит, какой смысл задумываться о сказанных словах? Правильно, его нет. Но на каждое нет, Тэхён скажет да, и чего ещё лучше, найдёт другой, более убедительный вариант ответа. Он одет в лёгкую, белую блузу, немного просвечивающую. В чёрные, свободные и лёгкие брюки. На ногах туфли. Вроде бы элегантно, но в тоже время так просто. Ему и вправду никогда не больно, наверное потому что он привык, а может быть в его жизни ещё нет того, кто сможет принести ему боль? Не понятно. Понятно лишь то, что он активно прячется от мира сего. Прячется с помощью тоналки на лице, с помощью одежды и резкого характера. Ему не больно, думал он, до одного момента. *** Если честно, то Тэхён уже устал от всего. Он устал вставать в 6 часов утра и переться на учёбу в университет, он устал приходить с учёбы в 8 часов вечера, переодеваться и сразу же идти на работу в ночной клуб, где он работает официантом, устал приходить в 4 часа утра, устал спать по два часа в сутки, устал ходить по магазинам, устал готовить еду, устал завтракать, обедать и ужинать, а потом мыть посуду, он устал выслушивать крики отца через динамик смартфона, о том какой он безобразный сын, о том, что зря он вообще существует, ведь толку от него ноль. Он устал жить. Но есть одно но… — Чонгук! — громкий крик раздаётся на всю улицу, но Тэхёну откровенно плевать на то, что все люди смотря на них. Он бежит к своему возлюбленному в объятия. Хорошо, что сегодня не его смена в клубе, иначе бы он не выдержал. Как только подбегает, сразу теряется в объятиях любимого человека — я так скучал — и тишина, лишь вокруг них происходит какой-то хаос, вокруг них идёт жизнь, им всё равно. Потому что сейчас они проживают свою жизнь. — Как ты? — говорит Гук выпуская старшего из объятий и беря за руку, он тянет его уже в знакомое им направление, проходя мимо деревьев и лавочек к небольшому ларьку с вывеской—«Bubbles Tea». Они возьмут свой любимый молочный чай и пойдут домой, где Чонгук будет читать стихи Шекспира своему возлюбленному. На них были построены их отношения, Чон всегда выражал свои чувства и эмоции с помощью стихотворений, но именно стихи Шекспира описывали его любовь к Тэхёну. И почему же они так любят этот чай с шариками? Вообще не понятно, но есть одно верное предположение, именно тут они впервые встретились. Когда Тэхён шёл уставший с учёбы, то решил купить себе бабл-ти, который так зафорсили на просторах интернета. А Чонгук в то время (да и сейчас), был просто зависим от бананового молока, но обойдя три магазина так и не нашёл его, идти и искать дальше уже было не возможно, ломка. Ну вот и решил купить бабл-ти с банановым вкусом, кто же знал, что обычная потребность, или даже зависимость, сможет обернуться счастьем всей его жизни. Так и встретились, потом свидание. Первое, второе, третье, ну а потом влюбились. Теперь уже как 2 года вместе. Взяв два заветных напитка, направились домой.— Чонгук~а, мне нужно поговорить с тобой — сказал Тэхён без каких либо колебаний, а вот Чонгук насторожился, никогда их разговоры не переводили к положительному исходу, после них только крики и посуда, которая бьётся об все возможные поверхности их квартиры. Переступив порог квартиры, Чонгука все не отпускали мысли о том, что сейчас будет просто хаос, после которого спать он будет явно не на большой кровати, с Тэхёном под боком, а на неудобном диване. Мурашки по телу только от мысли об этом. Поудобнее усевшись на диване Тэхён глубоко вздохнул, перед тем, как начал говорить — Чонгук — обращение полным именем, значит жди беды —ты же знаешь, что у меня сейчас идёт углублённый курс Английского в универе. — Чон кивает, — ну так вот — лёгкая пауза, пальцы вот-вот сломаются от того, как активно Тэхён их перебирает, — мне предложили поехать в Америку, по обмену — проговорил быстро, но достаточно спокойно, а вот у Гука глаза стеклянные, вот-вот разобьются. — что? — переспросил Чон, он в какой-то степени надеется, что это все шутка, — ты сдурел? Какая к чёрту Америка? Ты хоть понимаешь о чём сейчас говоришь? Как я буду тут один? — вопрос за вопросом, но ни одного ответа, голова кругом, слёзы градом, тело в дрожь. Да, больно, но не Тэхену — это всего на год — пытается успокоить Тэ, потому что чувствует себя виноватым. —Гук~и — поглаживает по спине и чувствует, как самому становится неприятно в груди. Нет, это не боль. Просто шок. Видеть слёзы Гука, приходилось крайне редко, вот и вся проблема. Он ни чувствует боли, он же говорил. *** — почитай мне Шекспира — просит Тэхён, смотря на своего возлюбленного через экран телефона, он любит когда Чонгук читает ему что-то. Ведь у того очень выразительный голос, ещё больше он любит когда Гук читает ему Шекспира. Разговаривать по фейс-тайму трудно, но что поделать? Между ними тысячи километров. Да, Тэхён всё таки уехал, как бы тяжело ни было, но Гук понимал, что это его будущее и это нужно. Он понимал, что если не сейчас, то уже никогда. Первое время было чертовски трудно одному, он даже думал записаться к психологу, ведь эмоциональное состояние было на нуле. Его спасали лишь ежедневные сообщения и звонки, от Тэхена. Взяв маленькую книжку в руки, провел большим пальцем по названию книги. У Гука этих книг хоть бесплатно отдавай, он смотрит на обложку и вчитывается в надпись: «сборник стихов Уильяма Шекспира». Он иногда задумывается над тем, зачем ему эта книга? Все стихотворения в ней, он знает наизусть. — Уж если ты разлюбишь - так теперь,
 Теперь, когда весь мир со мной в раздоре.
 Будь самой горькой из моих потерь,
 Но только не последней каплей горя! 

 И если скорбь дано мне превозмочь,
 Не наноси удара из засады.
 Пусть бурная не разрешится ночь
 Дождливым утром - утром без отрады.

 Оставь меня, но не в последний миг,
 Когда от мелких бед я ослабею.
 Оставь сейчас, чтоб сразу я постиг, Что это горе всех невзгод больнее,
 Что нет невзгод, а есть одна беда -
 Твоей любви лишиться навсегда. — почему так грустно? — спрашивает Тэхён, на что ответа не получает, лишь видит родные глаза, глаза которые поблескивают от жидкости в них. — ты сегодня кушал? — Тэхён уже несколько раз задавал этот вопрос за весь день, на что ответа так и не получил, он видит, что тело его парня сильно изменилось. Фарфоровая кожа, стала ещё белее, с каким-то синим оттенком. Тело стало худое до неприличия, все наработанные мышцы в зале, исчезли так, будто их и вовсе не было. — малыш, что с тобой? — непонятный звук исходящий от телефона, противный до ужаса в этой ситуации, сбросил. Ужасна тишина, которая пробирает до самых костей, и сжигает дотла. Каждый день Ким рисовал на холсте. Сначала было что-то такое, что было понятно только ему одному, потом четко были прорисованы черты лица. Нос, брови, губы, глаза, волосы, уши — всё это он рисовал в тончайших деталях. И все это принадлежало как ни крути, Чон Чонгуку. Он ждёт, он правда ждёт того момента, когда сможет показать всё то, что он сотворил, Гуку. *** Всем известный голос в аэропорту, который озвучивает рельсы полётов. Тэхён нервно кусает локти, было уже несколько пересадок, в свези с эпидемией, летать стало трудно. Но это не главное причина его беспокойства. Чонгук не отвечал не на один из множества звонков. Тэхён злится, сильно злится, в тоже время волнуется, охото всё послать к чёрту, он устал, очень устал, так ещё и Чон молчит, что за дела такие? Последний перелёт — такси до дома — входная дверь — порог —диван. Чонгука нет дома, его не было в аэропорту, не было в парке около дома, не было нигде. Телефон дома, вещи дома, лишь полка с книгами пустая. Нет ни Гарри Поттера, ни звёздных Войнов, нет Пушкина, Лермонтова и Шекспира. Нет ничего, полка пустует. «Может он покупает чай?» — Задаётся вопросом Тэхён. Он не выходит из дома, он терпеливо ждёт своего возлюбленного, но через несколько часов терпение лопается, он подходит к окну, смотрит из него на парк, в котором обычно стоял ларёк с желанным чаем, но ни чая, ни ларька, ни Чонгука. Как же так? Почему всё то, что было дорого им, вдруг исчезло? Как будто этого и ни было? Проходит день, второй, третий. Тэхён превратился в социофоба, он ни выходит на улицу, ни выходит из квартиры, ни идёт сдавать сессию, ничего не делает, он только спит и курит. Хотя Чонгук обещал оторвать ему руки, если тот ещё раз посмеет коснуться ими, этой отравы. Но его нет, и бояться не надо, вот только Тэхён с каждым днём боится всё больше и больше. Каждый день он думает, что это шутка и Чонгук сейчас придёт с цветами и конфетами, что он успокоит его и прижмёт к себе. Тэхёну не больно, ему обидно, что его бросили. — Ему не может быть больно! — Забыли? — Он же бесчувственный. Звонок в дверь. Топот ног. Открытая дверь. Тишина. Какой-то предмет на пороге. Аккуратно взяв предмет в руки, Тэхён понимает, что это кассета. Долго не думая, заходя внутрь квартиры и закрывая дверь, он идёт к кладовой и достает видеомагнитофон. Спасибо дедушке Чонгука, что отдал его им, ведь всё таки он пригодился. Вставляя кассету внутрь, протирая пыль с видеомагнитофона, Тэхён наживает на кнопку «вперёд». Кассета начинает своё действие, на экране крупным планом появляется Чонгук. — привет Тэхён~и — произносит родной голос, а у Тэхёна внутри всё сжимается, но не больно. — прости меня за всё, скорее всего меня уже нет, раз ты смотришь это видео.— глаза стеклянные, но он держится из всех сил, — ты наверное удивлён, ведь книжная полка пуста.. — голос чуть дрогнул, вместе с ним дрогнуло сердце Тэхена. — я сжег их- мучительно долгая пауза, хотя ее длительность ни больше пяти секунд.— всех их — еще одна пауза, только чуть короче предыдущей, — дотла. — Моя любовь к тебе такая же, как и стихи Шекспира. — он молчит и смотрит прям в душу — такая же вечная. — знаешь, когда я их сжигал, я ощущал себя Пушкиным, ведь он также сжигал свои романы. — первая слеза скатилась по щеке, за что он так с ним? — ты всегда сравнивал меня с Шекспиром, а я всегда смеялся и только сейчас я понял — мы и вправду похожи, — он берёт в руки карандаш и что-то пишет на бумаге, потом отрывается от этого занятия и говорит — он писал о любви к своей единственной, а я читал о ней, своему мальчику. — Прости меня малыш — надевая капюшон чёрной толстовки и закрывает глаза руками, начинает плакать, Тэхён замечает тощие и исколотые руки парня —ты называл меня самым сильным, но я не смог — через плачь было ели слышно, что говорит парень, да и видеомагнитофон уже старый. — и не смогу уже никогда — паузы становятся всё чаще, а слова разобрать становится всё труднее — зависимость, Тэхен. — наркотики такое дело, понимаешь — не понимает, Тэхен уже ничего не понимает.— гнилое — врачи сказали, что у меня нет шансов. я умру, Тэхен. А ты будешь счастлив. Я умру ни из-за тебя, а для тебя. Я не нужен тебе такой, уж поверь — Когда я сжигал книги, я представлял нашу любовь, она такая же, — руки дрожат так сильно, что кажется, что скоро они отвалются — пламенная. — Чонгук держит в руках всё тот же карандаш, он крутит его в руках из стороны в сторону — но пламя вскоре утихало..- молчание, все мелкие действия утихли. — Это единственное отличие огня, от нашей любви. — от моей любви. - резко раздаётся звук будильника на телефоне — мне уже пора. Извини меня. Извини за это дерьмо, которое вылилось на тебя спустя 3 года.- он тянется к камере, и уже выключает, но напоследок говорит — пообещай Тэхён~и, пообещай, что никто другой не будет читать тебе Шекспира, и ты ни будешь пить наш любимый чай с кем-либо. — молчание такое мучительное, что охото плакать от него, охото укрыться от мира сего, спрятаться в объятиях Чонгука, — оставь это нашей историей. Историей Шекспира и молочного чая — запись обрывается. Кассета закончилась. Тэхён плачет. Дышать становится трудно, в горле пересохло. Руки не слушаются, крушат все вокруг. Стекло, от разбитой посуды врезается в стопы, ноги предательски дрожат, он падает коленями на осколки. Он буквально срывает голос. Больно. Чертовки больно. — Что ты сделал со мной, Чон Чонгук?! — кричит и надеется, что его услышат — Что ты со мной сделал?! — а его больше ни услышат. Больше не кому слушать. Соседи вызвали скорую, на нём смирительная рубашка, руки и ноги в собственной крови, звук сирены и свет мигалок, много людей в его дворе, все они интересуются, что произошло? Всем им в какой-то степени наплевать, ведь даже не смотря на такого Тэхёна, они рады, что дома их ждут дорогие им люди. А Тэхёна никто ни ждёт, больше никто ни ждёт. Люди кричат, радуются, плачут, едят мороженое, а Тэхён умер. Умер внутри. Его больше нет. И знаете именно в тот день, он понял, что никогда не чувствовал боли, но смог почувствовать, потому что нашёлся тот, кто в силе её причинить. Если бы Шекспир был жив, он бы написал миллион сонет о их любви. Если бы Пушкин был жив, то он бы написал миллион Романов об их истории. «История Шекспира о молочном чае» всегда будет жить, а вот герои завораживающей истории, будут мертвы.