оставленное в прошлом

декабрь, 2015

— Ха! Мазила! — выкрикнула Лайла. Она перевела дух и бросила ответный снежок, попадая точно в переносицу Адама, который, отряхнувшись, сразу же схватился за куртку в районе сердца и рухнул на землю, высовывая язык и закрывая глаза. Эрик, которого вышибло из игры минутой ранее, показал подруге средний палец и лёг рядом, закидывая свои ноги на ноги друга и продолжая о чём-то бурчать себе под нос. — Ю-ху, минус второй! — Лайла наклонилась и, быстро набрав в ладони снег и смяв его в комочек, кинула в Шона, пытающегося спрятаться за деревом. — Шон, ты просто обязан её сделать, — ворчливо пробубнил Эрик. Он всё никак не мог успокоиться и смириться с тем, что вылетел из игры самым первым. А после того, как ещё и Адам никак не отреагировал на толчок в предплечье и закинутые на него ноги, так вообще надулся и, стянув перчатку с руки, стал елозить пальцами по снегу, пытаясь нарисовать звёздочку. Выходило у него так себе. Адам же продолжил лежать неподвижно, делая вид, будто он погиб. — Да я бы с радостью, но, — отозвался Шон. Он сел на корточки, прижавшись всем телом к стволу дерева, — она мастер по киданию снежков. — Верно-верно говорит! — Лайла горделиво поставила руки, сжатые в кулаках, на пояс и выставила левую ногу вперёд. — Не зря тренировалась, бросая мячи в стену. — А я всё думал, зах ты тусила на обеде в спортивном зале, — сказал Эрик, чуть остыв и приняв свою участь. Попытавшись вновь растормошить друга, он сделал ещё одно усилие. Но тот не шелохнулся, ни на минуту не выходя из роли, к которой умудрился прикипеть всем сердцем. Ему понравилось лежать на снегу, представляя себя главным героем, который умер в конце фильма, выполнив свою миссию и достигнув своей цели. Эрик закатил глаза и цокнул, слегка приподнялся и перекатился на бок. Он решил взобраться на Адама, как делал это всегда, стоило только тому лечь на любую поверхность. Однако провернуть такое в зимних куртках оказалось непросто. Эрик несколько раз умудрился скатиться обратно, убеждаясь каждый раз своим лицом, что снег действительно был и всё ещё оставался холодным. Он проделал так раза четыре, громко матерясь и ругаясь на Лайлу, присевшую на сугроб и принявшуюся ржать, глядя на эту картину. Хорошо ещё было, что Шон мог только слышать, но не видеть того, что происходило, иначе бы и он присоединился к гоготанию подруги. На пятую попытку Эрик сдался, лёг на землю, перевернувшись на спину, и позволил снегу забраться под воротник куртки. Стало холодно, и он слегка вздрогнул, пожалев о том, что предпочёл проигнорировать оставленный матерью на видном месте шарф перед выходом на улицу. Он уже успел себе вообразить, как замерзает от суровости бытия, которое не позволяет ему взобраться на друга и согреться, как через минуту чужие руки схватили за грудки и с силой дёрнули на себя. Эрик, не успевший ничего понять, лишь шокировано открыл рот, растеряв весь словарный запас, и тупо пялился на Адама, лежащего под ним. Тот всё ещё держал глаза закрытыми, однако улыбка, появившаяся на его лице, говорила о том, что он прекратил притворяться и делать вид, что не замечает копошения рядом. Устроивший поудобнее на земле, насколько это вообще возможно, Адам крепко обнял, сцепляя руки в замок за спиной и придерживая за куртку, чтобы друг не скатился обратно. Лайла присвистнула и тут же запустила руку в карман, вытаскивая телефон. Она сделала несколько фотографий ребят и отправила их в общий чат, чтобы потом и Шон смог посмотреть на то, что он упустил, прячась за деревом. Кивнув самой себе за такую гениальность и, хитро улыбнувшись, она спрятала мобильник обратно, а затем пульнула небольшой снежок в нарисованную на заборе мишень, попав прямо в десятку. — Так что там насчёт пропущенных обедов с вами? — Лайла встала с сугроба и отряхнулась, прикидывая, с какой стороны лучше начать обходить дерево, чтобы Шон точно не успел сбежать или кинуть снежок. — Скучал что ли? — Конечно, скучал. Я чуть не помер от весёлого молчания Шона, который только и делал, что что-то рисовал или читал, и отсутствующего ко всему прочему Адама, решившего с какого-то перепуга записаться волонтёром к учительнице по музыке, — начал жаловаться Эрик. Он состроил грустную мину и даже всхлипнул для полной убедительности в том, как ему было плохо без Лайлы во время обеденных перерывов. Адам открыл один глаз и смерил его неверующим взглядом, однако всё равно погладил по спине, успокаивая и утешая. Он решил, что будет лучше промолчать и умолчать насчёт того, что в столовой он не присутствовал всего лишь один раз. — Просто в какой-то момент я подумал, что мы тебе надоели, и ты не хочешь с нами делиться сэндвичами и рассказами о том, как у тебя проходит день и как тебе надоела математика, — продолжил Эрик свою триаду жалоб, положив голову на грудь Адама. Несмотря на свой, по его мнению, грустный рассказ, выглядел он очень довольным. — Не бросай нас так больше. — Ага, ну ты и скажешь. Хрен я вас отпущу, — заверила его Лайла. Стараясь не шуметь и не хрустеть ботинками, она начала медленно подходить к дереву с левой стороны. В руках у неё находились два заготовленных снежка, которые она собиралась запустить в Шона одновременно, чтобы уж точно и наверняка попасть в него и одержать сухую победу в этом поединке. Сдаваться без боя она была не намерена, поэтому и решила применить любые доступные для этого методы. Да и плюсом, раз никто не запрещал кидать сразу два снежка, то не было и причин, по которым кто-нибудь сказал, что не стоит воспользоваться подобного рода лазейкой в своих целях. С нескрываемым интересом Эрик стал отслеживать траекторию, по которой шла Лайла, и делать мысленные ставки насчёт того, угадает ли Шон, с какой стороны ему грозит опасность или нет. Он думал о том, чтобы выкрикнуть и дать подсказку, но он был хорошим другом и не хотел подставлять Лайлу. Однако, будь на её месте кто-то другой, то он обязательно бы это сделал, потому что игровая солидарность солидарностью, а победа друга стоит в списке куда выше. Адам открыл второй глаз и, стянув с друга капюшон, огладил по голове, стряхнув в некоторых местах снег, зацепившийся за волосы. От такого Эрик расплылся ещё в большей улыбке и, как ласковый кот, потёрся щекой об грубую ткань. Ему оставалось ещё мяукнуть для пущей картины, но этот порыв он решил всё же попридержать, рационально рассудив, что успеет намяукаться вдоволь, когда Лайла и Шон наконец-то завершат снежный бой. Хотя, судя по тому, какая между ними шла ожесточённая битва, сворачивание игры ещё ожидалось не скоро. Что было удивительным, ведь Шон не был тем, кто так яро обожал подобного рода мероприятия, предпочитая обычно им что-то более приземлённое и менее активное. Прекратив следит за ними, Эрик собственнически прижался к потеплевшей под ним куртке, не планируя вставать как минимум до окончания весны. Лежать вот так на снегу было весело, но он чувствовал, как начинал замерзать, да и ему хотелось посмотреть, кто всё же одержит победу. Он слегла толкнул расслабившегося над ним Адама бёдрами и глазами метнул в сторону Лайлы, которая уже практически дошла до дерева. В это время Шон, находящийся в лёгком удивлении от того, что до сих пор не выбыл из игры, раскидывал снежки в разные стороны, надеясь на то, что хотя бы один из них попадёт куда надо. Эту тактику он взял у брата, который постоянно делал так и удивительным образом одерживал победу, практически не затрачивая на это силы. И, поразмыслив, он решил, что сейчас самое время провернуть тот же самый трюк. Вот только отличие заключалось в том, что когда Даниэль начинал кидать снежки в разные стороны и во всё, что двигалось и не двигалось, он размещался на открытой территории, позволяющей иметь бóльшую возможность для манёвров и шанс отбежать или увернуться. Шон же находился в тупиковом положении, которое не позволяло ему совершат некоторые действия. Дерево, за которое он спрятался, росло чуть ли не вплотную к забору, впереди и по бокам маячила Лайла, готовая в любую секунду бросить снежок, стоило только Шону выглянуть из своего временного убежища. Поэтому приходилось быть предельно осторожным и кидаться в слепую и наугад, не видя площадку двора. Глядя на его старания, Лайла тепло улыбнулась, припоминая, что когда она с Даниэлем играли вместе с Шоном, то тот даже и не пытался сделать вид, что старается не попасть под летящий в его сторону снежок. Было что-то милое в том, что сейчас Шон проявлял инициативу с заинтересованностью и старался даже отбиваться. Покрепче сжав комочек снега в ладонях, Лайла задержала дыхание, прислушиваясь к шуму рядом. Она уже поняла, что Шон бросал снежки с определённой поочерёдностью, поэтому ей просто оставалось дождаться момента, когда атака с левой стороны прекратится и начнётся с правой. Она переступила с ноги на ногу и приготовилась бежать, точно зная, что за это время Шон не успеет ничего сделать и будет находиться в уязвимом положении. Адам с Эриком, успевшие подняться с земли и встать неподалёку, с любопытством наблюдали за ней. Они оба молчали, боясь, что их голоса помешают и отвлекут. И как только снежок пролетел мимо, Лайла со всей мочи бросилась к дереву, заставая Шона врасплох. Тот как раз только начал сминать снег в руках, не успев ещё наготовить себе запасы новых комочков. — Мне пиздец, — констатировал растерявшийся Шон. Он выглядел таким напуганным, что Лайле даже стало жаль его на какую-то долю секунды. — Ещё какой! — подтвердила она его слова, справившись с накатившими чувствами, и кинула в него сразу два снежка. Они попали Шону по предплечьям, когда он рефлекторно закрыл руками лицо. Игра была официально завершена. — Я выиграла! Ура! Учитесь у меня, пока я жива, сосунки! — Лайла радостно взвизгнула и начала прыгать на месте. Снег под её ногами стал разлетаться во все стороны, но она даже не обращала на это внимания, опьянённая тем, что ей удалось урвать победу. Шон с облегчением выдохнул и, отряхнувшись, стал наблюдать за ней, не смея прерывать её восторг. — В сухую вывела всех из игры! — продолжала выкрикивать Лайла. Ей словно не верилось в то, что всё это происходило взаправду. — А я так надеялся на тебя, Шон! Поставил на твой выигрыш всё, что у меня было. — Эрик подбежал к ним и встал около дерева, прижавшись к нему спиной. Он вскинул вверх руку, положив её к себе на лоб, и стал медленно скатываться вниз, томно выдыхая и охая. — Ага, как же. Ты бы даже на меня крышку от пива не поставил бы, — сказал Шон и ухватился за протянутую ладонь Адама, вставая со своего места. — Спасибо. — Друг кивнул ему в ответ и встал около Эрика, продолжающего прилипать к стволу. И кто теперь из них двоих переигрывал? — Ух, — выдала Лайла, наконец закончив прыгать и повернувшись к друзьям. Шону показалось, что она буквально светилась от переполняющего её счастья. Захотелось достать скетчбук и зарисовать её в этот момент. Жаль, что под рукой не было ни карандаша, ни листа бумаги. — Напомните, почему мы так редко устраиваем подобные штуки? Это же чертовски весело! — Школа? — предположил Шон, на что получил в ответ поднятые брови и взгляд, полный негодования. — О нет, ты же сейчас не серьёзно? — Лайла поправила свою шапку и скрестила руки перед грудью. — Ни за что не поверю в то, что вы все, — продолжила она, кивнув на каждого из парней, — просто жить не можете без школы. Самые первые готовы рвануть из неё на свободу. Только подумать! Школа! — Не кипятись ты так, — подключился к разговору Адам. Он помог Эрику встать обратно на ноги и поправил его задравшуюся куртку, застегнув до конца собачку на застёжке-молнии и похлопав по груди. — Шон прав. Последнее время школа стала забирать у нас слишком много времени, что, собственно говоря, нормально. Сама же заметила, как мы стали засиживаться там. Ну и дополнительные занятия никто не отменял. У тебя скрипка после четырёх и до полшестого. А у Шона в это время стоят занятия по лёгкой атлетике, да и ещё подработка имеется ко всему прочему, которая нередко выпадает на часы, когда у всех остальных освобождается время для отдыха, у Эрика… — Он на секунду замолчал, бросая взгляд на друга. Тот лишь пожал плечами и завёл руки за голову, сцепляя в замочек на затылке, — весь день расписан под пинания пыли со своего скейтборда, что является очень важным и нужным делом. А меня вот записали ещё на курсы, поэтому боюсь, как бы моя, по мнению моей мамы, «свободная» и «беспечная» жизнь не закончилась. — Нахуя тебе курсы ещё? — Эрик удивлённо опустил руки и потянулся к нагрудному карману, выуживая оттуда сигареты с зажигалкой. — Мало тех, на которые ты ходишь? — Он вытащил себе одну сигарету и зажал её в зубах, а затем протянул всем открытую помятую пачку. Лайла сразу достала три сигареты, отдав одну из них слегка задумавшемуся Шону, а другую протянула Адаму. — Не ругайся. Да если бы я только знал, — опечаленно ответил он, принимая с благодарностью протянутый презент от подруги. Покрутив руках сигарету, он приблизился к Эрику и прикоснулся кончиком своей к его зажжённой, подкурив. — Говорит, что я должен поступить в хороший колледж, а затем и в университет, чтобы не стать как папа. Вы же знаете: она как огня боится, что я стану таким же, как и он. И именно по этой причине считает, что я должен продолжать её дело. — Во дела, хреново, чувак, — сочувственно сказал Шон, протягивая Лайле свою зажигалку. — И чё ты решил? Будешь реально идти по стопам матери? — Знал бы ответ, не рассказывал бы сейчас всё это. — Он выдохнул дым через нос и печально улыбнулся. Он редко показывал друзьям, что и ему бывало тяжело и грустно. Старался заражать их только позитивом, потому что знал: если и он начнёт впадать в апатию, то они загнутся все. — Логично. — А чем ты хочешь заниматься после школы? — спросила Лайла, засовывая зажигалку обратно Шону в карман. — Если бы я знал, подружка, если бы я знал... — Адам нервно потрепал кончик своего шарфа, а спустя пару секунд принялся торопливо его развязывать. Он перекатил сигарету из одного уголка рта в другой и накинул шарф на Эрика. Тот даже не стал сопротивляться, позволяя обвязать свою шею мягкой шерстью. Стало намного теплее. — Я даже в какой-то момент подумывал насчёт того, чтобы дать дёру после выпускного. Ну, знаете, повторить за папой и искать счастье в другом доме. — Пуститься в бега без бабок в кармане? — Эрик с теплотой и с особой осторожность провёл ладонью по шерстяному узору. — А по-твоему, лучше всё же киснуть и горбатиться там, где мне не хочется быть? Это всё мечты моей мамы, а моя мечта... Задумался, не зная, что ответить дальше. Раньше мысли о мечте и о том, куда бы он хотел поступить, не особо его волновали. Всегда находилось то, на что он с радостью отвлекался, откладывая в долгий ящик размышления на этот счёт. Адам боялся столкнуться со взрослой жизнью и ответственностью, выбором и необходимостью решать, чем заниматься дальше, но это всё медленно наступало ему на пятки, не собираясь спрашивать о том, нужно ему всё это или нет. Ему хотелось продолжать беззаботно проводить время с ребятами, собираться всем вместе в кафешках, на заднем школьном дворе во время большой перемены или дома у Эрика или Лайлы. Хотелось просто быть. Не думать о том, что ждало или не ждало впереди. Хотелось перестать натыкаться на чувство, что скоро всему придёт неизбежный конец. Взрослая жизнь казалась чем-то запредельным и таким далёким, однако это было не так. Он прекрасно понимал, что убегать от всего этого бесполезно. И сейчас, вновь наткнувшись на незнание того, куда дальше идти и что делать по жизни, это серьёзно обеспокоило его. Прятаться за напускной оптимизм было проще, но маска шла трещинами. Почувствовав, как Адам начал зависать и утопать в размышлениях, Эрик протянул руку без перчатки и прикоснулся мизинцем к ребру его ладони. Ему не нравилось, когда друг впадал в такое состояние. Внутри сразу всё начинало чесаться от желания защитить и уверить в том, что всё будет в норме. Ему вообще всегда хотелось уберечь друзей от всех их проблем. Он был готов даже отдать ради них жизнь, если бы это потребовалось. Но Эрик всё же не был полным идиотом. Он знал: жизнь была странной штукой. Иногда она была жутко несправедливой, а иногда, наоборот, заботливой и ласковой. В ней было так много всего, что это одновременно пугало и приковывало. И жизнь в какой-то момент могла просто заставить их всех разойтись в разные стороны; она могла просто сделать это, посчитав это смешным и забавным. Прекрасно осознавал, что, несмотря на то, насколько они были близки, всегда существовала вероятность, что в конечном итоге они были бы вынуждены остаться наедине со своими проблемами. И поэтому и Адам, и Лайла, и Шон должны были самостоятельно научиться противостоять возникающим трудностям, потому что вряд ли он всегда смог бы находиться рядом с ними. Это не значило, что он переставал их поддерживать. Нет. Это лишь значило то, что он позволял им управлять своими жизнями, совершать ошибки, брать ответственность на себя и защищать себя от мира, от обстоятельств, от трудностей. Он всё ещё был рядом с ними. Он всё ещё был их другом, готовым подставить своё плечо, обнять, утешить и рассказать тупую шутку. Адам с благодарностью глянул на него, а затем мизинцем схватился за его мизинец и перевёл взгляд на Лайлу с Шоном, всё ещё ожидающих, когда он продолжит говорить. Обычно всю эту поддерживающую организацию он делал сам, отчего сейчас он чувствовал себя немного непривычно. Эрик отбросил бычок куда-то в снег и принялся доставать вторую сигарету. Лайла, выпустив стручку дыма, смерила его осуждающим взглядом, но тот даже не удосужился повести бровью от укора в свою сторону. Раз его совесть молчала, то не было смысла переживать о каком-то там выброшенном бычке. Вот наступит весна, и он обязательно, когда будет прибираться на территории, выбросит всё в мусорное ведро, а пока ему слишком лень делать эти правильные вещи. Шон переступил с ноги на ногу и засунул одну руку в карман Лайлиной куртки. Эрик, завидев это, многозначительно улыбнулся и толкнулся языком в щёку. — Даже не смей начинать. Мы это уже обсуждали, — оборвала его Лайла, заметя его действие и выражение лица. Шон и Адам переглянулись между собой, а после посмотрели сначала на неё, а затем на Эрика. Но, не получив ответа на свои молчаливые вопросы, пожали плечами и продолжили курить. Лайле не нравилось, когда кто-то из компашки или просто знакомых людей начинал заводить разговоры или намекать на то, что она и Шон встречаются или могли бы встречаться. Потому что на самом деле это было не так. Они были друзьями. Лучшими друзьями. И не было никаких «может быть» и «что, если». Существовала чёткая и ясная граница: дружба, не имеющая перетекания в любовные отношения. Лайла никогда не задумывалась над тем, чтобы рассматривать Шона в романтическом плане. Да и он никогда не видел в ней свою теоритическую и возможную девушку. Им было хорошо вместе. Им нравилось тусоваться, делиться чем-то между собой, обсуждать что-то, переживать совместно трудности, бороться с несправедливостью, протекающей банкой горчицы, математикой. Они поддерживали друг друга, заботились друг о друге, переживали, волновались, радовались, разделяли все моменты совместно. И в этом всём не было двойного подтекста, тайного, зашифрованного смысла. Однако все вокруг почему-то хотели, чтобы это было не так. Словно дружба сама по себе не имела никакого смысла, если она изначально касалась вступающих в неё людей, имеющих противоположные полы. Будто было законным и легальным иметь в своём окружении только подруг, а вот с мальчиками дружить было нельзя, нужно было выстраивать с ними отношения другого рода. Но ведь на самом деле это звучало как бред. Общество не верило в то, что дружба между девушкой и юношей возможна; оно почему-то всегда твердило, что рано или поздно кто-то влюблялся, и всё перерастало в передружку, в романтику, в любовь. Никто почему-то не рассказывал о том, что бывает иначе. Что случаи разные, что люди разные, что их уровень дружбы разный. Что когда вы дружите, вы не всегда становитесь впоследствии парой. И это нормально. Такое может быть, такое бывает, потому что каждый случай, каждая дружба уникальны. Потому что можно было просто дружить и не чувствовать сексуального влечения. Просто дружить, полагаться на человека, любить его, уважать, доверять, разделять, быть рядом, чувствовать его ответные поддержку, внимание, понимание. Раздражение. Лайла чувствовала раздражение, ощущала, как что-то закипало и лопалось внутри, когда ей пытались навязать отношения, когда пытались намекнуть на то, что у неё должен быть кто-то рядом. Ей было нормально и одной. Без пары. Без парня или девушки. Достаточно только друзей. И иногда Лайле буквально хотелось ударить того, кто начинал открывать рот в её с Шоном сторону, пытаясь свести, или советовал подумать над более иными взаимодействиями. Эрик тоже периодически заигрывался с шутками на эту тематику, но всё же делал это тогда, когда они оставались лишь вчетвером. Удивительным было то, что ни Шон, ни Адам искренне не понимали, что происходило в такие моменты; их словно совершенно не заботило, какие слухи ходили и распространялись насчёт всех них. Лайла не злилась особо на Эрика. Могла, конечно, обидеться на какое-то время, потому что имела на это полное право, но она никогда не ругалась с ним из-за этого. Ведь в какой-то степени он понимал её. Ему с Адамом так же прилетало за их чересчур излишнюю тактильность и поведение, которое, по мнению некоторых людей, не должно происходить между двумя парнями, которые просто дружат. И если Адама это никак не колышило, то Эрика, бывало, выводило из себя. Он, как и Лайла, знал, как это неприятно, когда тебе пытаются навязать то, чего нет. Но всё равно продолжал позволять себе подшучивать над собой и подругой. Ведь ему казалось, что это неплохой вариант для того, чтобы снизить градус раздражения и злости. Однако Лайлу задело его поведение. Потому что насколько бы шутки не были безобидными для одного, для другого они могли быть обидными. — Я ничего и не начинаю, — попытался оправдываться Эрик, поняв, что сделал что-то не так. Он пообещал себе, что обязательно потом поговорит с Лайлой насчёт этого, ведь он не хотел оставлять эту ситуацию без обсуждения. Ему было важно узнать, почему она так отреагировала. Он попробовал крутануть колёсико зажигалки, но оно запротестовало и лишь лизнуло маленьким огонёчком краешек сигареты. — Блять. И так каждый раз. — Кажется, зажигалки тебе о чём-то намекают, — сказал Шон, протягивая ему свою. — Так что насчёт мечты? — обратился он к Адаму. — Ну, раз я подумывал насчёт того, чтобы удрать, то может мне стать… — Он снова замялся, так и не придумав ответа. — Бедняком, но зато счастливым? — подсказал ему шутливо Шон. Ему показалось, что зря он задал повторно вопрос, поэтому и попытался озвучить что-то нелепое и глупое, чтобы Адам не чувствовал себя странно и неловко. Шон догадался, что тот не знал, какой дать ответ. И это отозвалось в нём чем-то знакомым. Если бы он сам очутился на его месте, то также бы растерялся и оторопел. Потому что вопросы о мечте и о том, что делать дальше, вызывали тысячу сомнений и непониманий. Они казались такими странными и чуждыми, что иногда хотелось услышать чужое мнение на этот счёт. Хотелось убедиться, что он был не один такой, который не понимал, что делать с этой жизнью. И Шону стало вдруг намного легче, когда оказалось, что и Адам не понимал, что к чему; когда оказалось, что нормально зависать и не знать, куда двигаться дальше. Они не были с ним неправильными, они просто дольше других искали то, к чему бы лежало их сердце. — Да пошёл ты. — Адам беззлобно толкнул Шона в плечо, отпустив мизинец Эрика. Тот сразу скорчил страдальческое выражение лица и принял протянутую зажигалку. — Но это неплохая идея. Стану хиппи. — А я тогда стану панком. — Лайла сделала «козу» и резко закачала головой вперёд-назад. Шон обеспокоенно прикоснулся к её плечу, пытаясь притормозить её активные покачивания. Ему показалось, что в таком темпе её голова отвалится от шеи. — Я представил Лайлу с ирокезом, — задорно произнёс Эрик, чиркая зажигалкой. На этот раз у него получилось поджечь сигарету, что он с радостью продемонстрировал всем, выпуская колечко изо рта. — Чёрт, я бы глянул на такое. — Супер, собираем клуб, члены которого принадлежат разным субкультурам. Теперь у нас почти официально есть хиппи и панк. Что дальше? Шон, станешь эмо? — поинтересовался Адам, хватая обратно Эрика за мизинец. — Извини, но роль скинхеда явно принадлежит Эрику. — Не, меня в эти идеи не записывайте, пожалуйста. Хочу пока побыть «нормальным». — Шон обозначил последнее слово в кавычки, прекрасно понимая, что каждая субкультура нормальна и имеет право на существование. Просто задумываясь над тем, в какую из них он мог бы теоритически вступить, приходил к тому, что ему ничего не подходило. Идеи, философия, мировоззрения и политика, которые пытались протолкнуться таким образом, не находили в нём никакого отклика. — Шон, да ты так-то тоже с ебанцой малёх. Ты единственный на моей памяти, кто таскается в шапке летом, осенью и весной, но никогда не зимой. Одевай её что ли и зимой. Или летом холоднее просто? — спросил Эрик, отдавая обратно зажигалку. Шон одарил его закатыванием глаз. — Надевай, — поправила Лайла. Если она начинала так делать, то это было хорошим знаком. Это значило, она больше не обижалась. Но он всё равно держал в голове мысли о том, что нужно будет поговорить с ней наедине. — Как скажешь. — Эрик кивнул и улыбнулся ей, а затем протянул вперёд свободную руку. Несколько снежинок упали ему на перчатку. — И снова снег пошёл, да ещё и ветер усилился. Может, зайдём в дом? — Он затянулся и посмотрел на Адама, а затем на Лайлу с Шоном. Гулять было весело, однако становилось холоднее. Он начал беспокоиться насчёт того, как бы никто не умудрился заболеть и подхватить простуду перед школой, а особенно Адам, с такой благородностью отдавший ему свой шарф. — Пошли, — единогласно согласились с ним остальные. — Но я требую ещё горячего шоколада к этому. — Лайла хитро улыбнулась и подмигнула Эрику, который сразу понял её намёк. — Всё будет сделано в лучшем виде, миледи, — сказал он, поклонившись и пропуская её вперёд. — После тебя, дорогая. Лайла хихикнула и подошла к нему, начав трепать по голове. И хотя она была не прочь провести на улице ещё какое-то время, она рассудила, что Эрик был прав, и нужно всё же зайти домой и согреться. Окончательно убив чужую причёску, она довольно отошла, рассматривая своё творение. Эрик надул щёки и опустил мизинец Адама, принявшись убирать хаос, оставленный Лайлой. Он снял вторую перчатку, облизнул ладонь под оханье всех остальных и стал зализывать обратно чёлку. На ошеломлённые взгляды Шона и Лайлы Адам только развёл руками. Он не пытался остановить друга, поняв, что это будет бесполезным и бессмысленным занятием. Поэтому просто решил дать ему закончить начатое. Постояв ещё пару секунд и поймав несколько снежинок языком, Адам сделал первым шаг в сторону дома и медленно зашагал по хрустящему снегу. Лайла тут же двинула за ним, отказавшись наблюдать за тем, как Эрик смачивал слюнями свою руку. Она дружески похлопала Адама по спине, заставив остановиться и развернуться к ней. Они обменялись парой слов, недошедших до слуха остальных, и одновременно засмеялись над чем-то. А затем Адам мотнул головой и присел на корточки, позволяя взобраться на себя. Лайла крепко обхватила его за плечи и шею и радостно начала выкрикивать кричалки, стоило только ему ускорить шаг и практически побежать вперёд. Закончив с волосами, Эрик пробубнил себе под нос что-то о гостеприимстве и этикете. Он накинул на себя капюшон и, засунув руки в карманы и сгорбившись, направился в сторону веселившихся ребят. Шон пошёл вместе с ним, удивляясь тому, как быстро сменилось настроение у друга. Эрик принялся жаловаться, рассказывая о том, сколько минут он потратил для того, чтобы причесаться, а затем переключился на тему того, что хотел бы тоже прокатиться у Адама на спине. И почему вообще тот никогда не катал его на спине. Шон с молчаливым сочувствием выслушивал эти триады и поддерживающе качал головой в нужные моменты. Вспоминая, как он сам носился с Даниэлем, и какие восторженные крики тот издавал, стоило ему только оказаться на плечах старшего брата, Шону и самому захотелось, чтобы его так покатали. Добежав практически до дома, Адам остановился, позволяя Лайле аккуратно слезть. Она восторженно похлопала в ладоши и поблагодарила его. А затем расставила руки и принялась изображать самолёт, бегая вокруг своей оси. Эрик, уставший болтать и отягощать Шона своими сетованиями, обессиленно и молчаливо подошёл к Адаму и, высунув одну руку, потянул его за рукав куртки. Лайла остановилась, прекратив вертеться и, с удовольствием улыбнувшись, зашагала рядом с ними, припоминая другу о том, что она ожидает от него горячий шоколад. Шон не услышал ответ Эрика, отстав на пару шагов и залюбовавшись организовавшейся идиллией. Он смотрел на их спины. На то, как Адам, притормозив, поправил шарф на чужой шее и перехватил руку, крепче сжимая. На Лайлу, вновь начавшую активно размахивать руками и рассказывать о чём-то, хихикая. На Эрика, показывающего ей язык и средний палец. И ему безумно захотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Но он знал: если так случится, то не будет ничего нового, что они смогли бы вновь разделить на всех. Шон поднял голову к небу. Снег продолжал неторопливо осыпать всё кругом.