Атлантика.

      аристократично тонкие руки обжигают своим холодом. словно ладони Джо обхватывают не плоть живого человека, а огромный айсберг, который покоился в такой же холодной Атлантике. но Нанджо это ни по чём. своим горячим сердцем он согревал их двоих. его любви хватало и на него самого, и на Сакураяшики. смотреть в его ярко-жёлтые, словно золотой берег атлантического океана, глаза было… больно. взгляд влюблённых, восхищённых очей был прикован не к нему, к другому. к тому, кто за один вечер смог обескуражить его. похитить сердце, просто показав пару отточенных трюков на скейте. — отпусти, горилла.       и Коджиро повинуется. словно покорный щенок, которому отдали команду. правда исполняет её парень без похвалы и угощения, но зато с болью в груди, тягучей и настолько сильной, что дыхание сбивается, а в горле образуется ком, который сглотнуть не получается. от золотых глаз ему достаются лишь молнии, что обжигают, не меньше, чем едкие слова. давно привыкший к шуточным оскорблениям, скейтер лишь улыбается, в ответ на них.       вечером, после школы, они встречаются на своём месте. и Джо вновь чувствует себя третьим колесом. Черри расцветает, словно вишня весной, при виде парня, чьи синие волосы выбиваются из-под капюшона. Адам снимает его как только видит своих друзей, что катят к нему на своих досках, и улыбается. фальшиво. Нанджо по глазам это видит. в них ни капли того, что видно в глазах у его Каору. ни капли того восхищения и обожания, лишь мрак и пустота, но замыленные любовью глаза не видят этого. зеленовласому лишь приходится надеятся на то, что сердце вечно мёрзнущего Сакураяшики не разобьется вдребезги, на миллиард кусков, когда столкнётся с ложью, фальшью и неискренностью со стороны Шиндо.       Нанджо со скрипом в сердце принял тот факт, что из 8 миллиардов сердец, он влюбился в то, которое бьётся не для него. он проиграл чёртовому Адаму.

***

      судьбы парней расходятся после создания «S». Джо уезжает в Италию на практику. мечта открыть итальянский ресторан в Окинаве и стать шеф поваром - остаётся его попутчиком с раннего детства и, похоже, до конца жизни. искать девушек, что могли заменить ему его Каору, было плохой идеей. заткнуть зияющую дыру в сердце не способна ни одна из них. одноразовый секс не спасает, а ни одна из итальянок не способна, не тянет на замену для его Каору. у его Каору длинные розовые волосы, которые всегда пахнут весной. весной, которую так не любит Сакураяшики. не любит, потому что опадающие лепестки сакуры путаются в длинных волосах, так и норовя испортить идеальную укладку. и отчаянно борясь с ними, Черри не замечает влюблённый взгляд алых глаз, что направлены лишь на него.       возвращаясь домой после долгих четырёх лет, Джо надеется и ждёт лишь одного - встреча с Черри. он расскажет ему обо всём, скажет, что уже готов открывать ресторан, а на вопрос Сакураяшики почему именно итальянский - стушёванно замолчит. замолчит, потому что ответ и сам не знает, но это точно не из-за того, что любимая кухня его Каору именно итальянская.       «Sia la luce» открывается с ажиотажем. последним из гостей, посетивших ресторан в первый день открытия, оказывается именно Сакураяшики. делает заказ и отчего-то нервно стучит пальцами о стол и оглядывается постоянно. наблюдать за парнем из окна на кухне становится невыносимо. он ждёт кого-то. точно ждёт. — ваш заказ, господин Сакураяшики, - улыбается по-доброму и ставит поднос с бокалом белого охлаждённого полусладкого вина и лососем со спаржей на столик за которым сидел друг.       и как только шеф разворачивается чтобы уйти на кухню и не видеть того, как его Каору будет ужинать с Адамом, растаптывая остатки горячего сердца до «победного» конца, за его рукав цепляются холодные, длинные пальцы. всё те же аристократичные. всё также напоминающие Атлантику. — погоди. мы можем поговорить с тобой?       глядя в золотые глаза он видит то, что заставляет сердце оживать, трепыхаясь в груди. это не были молнии. в глазах у его Каору был спокойный океан. похоже, океан надежды. — я ждал этого, Каору.