Июнь исчез бесследно

— Ты не мог… Ты бы так не поступил, — слёзы капали на злосчастную бумагу, размывая до боли знакомый почерк. Такой идеальный — даже в мелочах. Глаза, застеленные пеленой соли, пытались найти подвох, чертову ошибку в этих строчках. Сентябрь был полон открытий. Он подарил ей свои тайны. — Не мог, не мог, не мог… — ветер уносил эти слова далеко — куда-то в уже полностью зазеленевший Запретный лес. Когда-то она боялась его темноты и неизвестности. Легенд и историй, окутавших его. Опасных существ, что там обитали и так и норовили напасть на юных волшебников. Это было когда-то очень давно. Сейчас ей было всё равно. Сейчас этот лес лишь хранил множество воспоминаний и тайных встреч, укрытых пологом ветвей. Октябрь был невыносим. Он не давал ей покоя. — Так лучше? Лучше для кого? — она обратилась в даль зелени, не пугаясь привлечь внимания здешних обитателей. Не тогда, когда сердце было разбито на мелкие осколки и никак не желало восстановиться, — Прийди и объяснись жалкий, подлый трус! Да как ты посмел решать за нас обоих?.. В конце предложения голос предательски задрожал, а рука взлетела к лицу, стараясь убрать эту назойливую влагу. Еще чуть-чуть, и всхлипы добавятся в эту лесную симфонию из колыхания листьев и чириканья птиц. Одна часть кудрявых каштановых волос прилипла к мокрым щекам, на которых были видны пока еще бледные веснушки, дожидающиеся лета, чтобы проявиться сильнее. Другая — свободна развевалась из-за теплого колебания воздуха. Хотя совсем недавно на голове была аккуратная прическа, от которой ничего сейчас не осталось. Ноябрь — достаточно раздражающим. Он заставлял ее чувствовать противоречивые эмоции. Ее прекрасное чёрное платье, казалось, созданное самой умелой швеёй, было перепачкано мхом и грязью от ствола небольшого дерева, на который она присела, дабы перевести дыхания. Туфли, до этого носимые в руке, давно лежали рядом. Все ее стопы были в небольших порезах, измазанные в чём только можно. Она их совсем не жалела, когда неслась сюда с этим чертовым куском бумаги. Четыре утра — достаточно ранее время для таких прогулок, но волновало ли это ее? Многие только заканчивали своё веселье, ложась спать. В конце концов это была их последняя ночь в школе. Выпускной, как никак. Декабрь оказался поразительно красивым. Она с необыкновенным любопытством изучала его. Она, успокоенная такой приятной атмосферой природы, начала замерзать. Кожа на плечах покрылась множеством мурашек, а она лишь вспоминала, как она покрывалась его поцелуями. Солнце потихоньку всходило из-за горизонта, но было не достаточно светло, чтобы она видела что-то дальше двух метров. Его лучи были слишком далеко от нее. Будто ей и так мало было тьмы. — Ненавижу, — подняв глаза к еще темному небу, прошептала она. Где-то даже можно было бы разглядеть пару звездочек, а память так и хотела сложить их в такое до боли знакомое созвездие. Она знала его расположение, она могла увидеть его, даже закрыв глаза. Она изучила его слишком тщательно, — пожалуйста, вернись. Это были слова в пустоту. Это были всего лишь слова. Январь был удивительно тёпл. Он согрел каждый дюйм ее души. Обняв себя за плечи, она оглянулась назад. Темно. Хогвартса не видно. Однако она не боялась потеряться или заблудиться, когда сбежала сюда. Они изучили здесь каждый уголок, проводя время вместе. Они вместе сидели на этом стволе, вместе рассматривали звездное небо по ночам, вместе делились самым сокровенным. Они были счастливы. Она была счастлива. Руки до сих пор дрожали, крепко зажимая уже во всю измятое послание, которое она нашла в своей комнате. В тот момент, она задавалась вопросом — куда он исчез? Поэтому этот сложенный кусок бумаги не сразу привлек ее внимание. Потом… Потом она сбежала сюда, дабы не показать другим своё состояние. Она не ожидала этого от него. Он не мог так поступить. Вьюги, метели под февраль полетели. Они был невыносимы. Карие глаза вновь вернулись к тексту, чтобы вычитать уже такие приевшиеся строки. Не ищи, недостоин, ошибка… Он действительно был эгоистом, раз считал, что ей так будет лучше. Настолько лучше, что она теперь разрывается от переполнявших ее чувств — недопонимания, боли, обиды, разочарования? Быть может, это действительно было ошибкой? Она слепо не замечала его собственного отношения к ситуации? Или почему он так легко всё оставил? Он оставил её. Март оттаял быстро. Она искоренила в нём холод. Солнце поднималось выше, пока все продолжало жить дальше. Она не знала, сколько времени здесь провела, пытаясь разобраться. Её мозг хотел действовать рационально, не поддаваться ситуации, однако сердце так и желало всё тут сжечь. Каждый пучок травы, каждое знакомое дерево и эти поля невообразимых цветов, которые она так часто видела на своём подоконнике. Ведь это ей напоминала о нём. Волшебная палочка валялась где-то в комнате, безответственно брошенная хозяйкой. Как ей вернуться живой? А надо ли вообще? Часть её уже умерла тут. Апрель — месяц-цветень, природа тогда ожила. Она же заметила только расцветающие чувства. Для чего тогда всё это было? Каждая их тайная встреча, такие долгие разговоры и даже по-детски смешные поцелуи? Какие-то надежды и мечты, что они разделили вместе. Даже задатки будущего формировались в их разговорах. Неужели, всё было настолько бессмысленно, что разлетелось словно пух? — Обманщик, — прошептала она, перечитывая его последние слова. Май был восхитительным. Он подарил ей мнимые надежды, она приняла каждую. Мозг, способный более разумно мыслить, пытался дать оправдание. Он побоялся? Опять думал, что это всё только испортит ей жизнь? Как на него похоже. — Я найду тебя, — ее потухший взгляд вновь обрел краски, — только посмей не объясниться, Драко Малфой.

Июнь разбил ей сердце. Он исчез бесследно.