В темноте скребутся мыши

Тоскливое, серое небо, унылый пейзаж, гротескный рекламный баннер в центре города, на котором красовалось милое личико модели, со стаканом портвейна в руке, вечно пустые взгляды и пропитанные табачным дымом прохожие. Казалось, чему удивляться, следуя из за дня в день одним и тем же маршрутом, но.. выгорающие цвета, некогда греющие душу, обжигают глаза.. свежий вечерний воздух, отравляет легкие.. даже пустой экран телефона в руках, казался лишь инструментом, за которым можно было прятать взгляд, не пересекаясь с другими. Десятки непрочитанных сообщений, столько же пропущенных звонков и лента новостей, единственное, что вызывало интерес к этой "нежизни". Пролистывая одну новость за другой, мелькали чудовищные изображения природных катастроф, сотрясающие целые города, эпидемии выкашивающие людей миллионами и милые видео с котиками, которые вызывали у людей эмоцией больше, чем мертвые лица крупным планом. Автобусная остановка и неспешно ускользающее за горизонт солнце, вскарабкивающийся на небо сумерки и вечно опаздывающая маршрутка, этот остаток дня не казался чем то особенным. И не спроста.. Ночные кошмары, все чаще давали понять, что не собираются отступать просто так, наваливаясь всем скопом, лишая всяческого желания хоть ненадолго прикрывать глаза. Почти опустевшая банка, гоняла последние таблетки на дне, прежде чем оказаться в трясущейся, перебинтованной повязкой руке. Косые взгляды со стороны, уже не вызывал раздражения. Хотелось как можно скорее оказаться дома, в окружении родных стен, по шею утопая в горячую ванну. Но.. - Мужчина, вы кажется не заплатили за билет? - ..это размытое в пикселях лицо билетерши, которая протягивает сильно искаженную руку. Ее весьма упитанное тело сливалось со светом, мерцало и дергалось, словно на потрепанной временем видеокассете. Голос то ускорялся, то и вовсе прерывался, чем то напоминая старый китайский видик, который не брезговал переживать раритетную пленку. Прежде чем таблетки успевали вступать в силу, мир становился обратным отражением самого себя, выворачивая на изнанку свою истинную натуру. - Извините. Тяжелый выдался денек. Двадцать центов, держите.. - извлекая из себя последние силы, улыбка выглядела весьма фальшиво. Женщина фыркнула, натягивая взаимную улыбку словно тетиву арбалета, обнажая желтые зубы. Ее движение казались чуждыми человеческой природе. Протянутая с билетом рука словно на какой то момент переместились во времени, сжимая пальцами не листок бумаги, а заостренную бритву. - Ничего страшного. Со всеми бывает.. - скомканный билет, выпал из рук куда то на пол, закатившись под сиденье. В наушниках играл неповторимый баритон вокалиста группы Queen, состоящий из тридцати семи полутонов, от фа-диез большой октавы, до соль второй. Трагичная судьба, полная иронии. Мелькающие в ночных тонах фары встречных автомобилей, игра движения светофора и стекающие по стеклу капли дождя. Памятник безымянному солдату, оружие которого было направленно в небо, витрины магазинов на фоне покосившихся старых хрущевок и одинокий цветочный киоск в компании бездомного, пустая рука которого в бесконечном потоке движения людей, никогда не опускалась. Скрип колес и небрежно вжатая в пол педаль тормоза, раскидала людей по салону транспорта словно охапку дров. Прокуренный голос с сильным восточным акцентом громко прокричал слово, конечная. Дальше добирайтесь как хотите, автобус неисправен. После скрип ржавых петель и бредущие словно в бреду люди, незаметно для себя расталкивающие друг друга плечами. Впереди оставалось пройти пешком всего несколько километров, минуя кварталы многоэтажных новостроек, многочисленные гипермаркеты и аптеки, чья продукция не отличалась особым качеством или разнообразием. Проходя через подземный переход, можно было услышать виртуозную игру на гитаре, человека в грязном, сильно выцветшем черном костюме, с изящно сложенном белым платком в грудном кармашке и открытым красным футляром, в котором можно было разглядеть небольшую стопку мелочи и пару скомканных долларовых купюр. Музыкант играл казалось на автомате, впадая в своеобразный транс, перебирая струны мозолистыми пальцами по всему грифу, не открывая глаз. Мелодия была знакома.. что то из аккомпанемента итальянского композитора Мауро Джуалиани. Оказавшись на против музыканта, руки сами потянулись за мелочью, которая хаотично раскатилась по футляру. Мужчина продолжал играть, словно это был его последний концерт, полностью отдаваясь своему делу. Уже почти оказавшись у выхода, позади послышался щелчок радиостанции, сопровождаемый тяжелой поступью цвета горелой кости, до блеска лакированных берец. Музыка оборвалась, после чего стены перехода окрасились красным, утопая в гуле сигнала машин.