Знаю.

Химчан ведет дневник. Точнее, он фанатично его заполняет при каждой выдавшейся возможности, носится с ним как курица с яйцом, дергается, не дает его читать никому. Просто нельзя, вот и все, чего вы пристали к парню? Химчан всегда носит с собой небольшую сумку, куда вмещается небольшая книжечка, которую парень сам украшал разными закорючками, наклейками, и пенал, под завязку забитый пенал, который уже норовил разорваться от новой ручки. Но Ким нещадно запихивал в него все новые и новые карандаши, фломастеры, потом с упоением заполняя свой дневник. «Уже три года мы вместе. Целых три года, представить страшно! - аккуратно выводит буковки Химчан. - Сейчас Енгук ушел в магазин, опять закупается сигаретами, дурак этакий» - парень хмыкает на эти слова, щурится, поджимает губы и добавляет «Енгук задерживается. А ведь уже ночь. Пойду что ли, схожу за ним.» - И захлопывает тетрадку, запихивая ее под подушку. И парень знает, куда идти. Енгук плохо помнит все детально, он помнит, как перед глазами сверкает сталь перочинного ножика, со спины слышится какой-то пьяный смешок, а кто-то приставляет холодное лезвие к шее и что-то невнятно требует. И Банг сейчас уже бы размазал гопоту по стенам, только вот с одной стороны нож, с другой стороны слышится щелчок предохранителя пистолета, и Енгуку хочется, чтобы это была травматика. Пальцы медленно проскальзывают в карман, выуживая полупустой потрепанный бумажник, но за спиной слышится знакомый голос, возглас, трехэтажный мат и выстрел. Голоса больше не слышно, только какой-то глухой кашель, и Енгук резко выдергивает кошелек из джинсов, кидает его в грабителя и бросается в другую сторону, подхватывает Химчана под руку, дергает на себя, но ноги подкашиваются, когда в нос бьет сильный железный запах крови, а светлая рубашка и ветровка пропитывается густой кровью. - Ты только держись, держись, Хим, - как-то хрипло бормочет Енгук, чувствуя, как в горле скапливается противный ком, а все тело как ледяной корочкой покрывается. - Енгук, - Химчан закашливается и почти отшатывается, когда на руку начинает капать кровь. – Звони в скорую. Все тело холодеет, у обоих, только у Енгука от панического страха, а у Хима от ужаса и… Парень закатывает глаза и падает, точно в тот момент, когда Енгука вырубают точным ударом в висок и отнимают телефон. Банг приходит в себя рано утром от холодного утреннего ветра и поземки. К лицу липнут колючие редкие песчинки, челюсть ноет, а взгляд падает туда, куда ему бы очень не хотелось смотреть. Химчан лежит бледный, в пропитанной кровью одежде, в небольшой лужице, вода в которой уже напрочь бурая. На лице у парня неприятное выражение страха, красивый изгиб губ стал до неприятного кривым, на губах засохшая красная корочка, а глаза пустые, точно стеклянные, как кукольные вставили. И Банг давится воздухом, у него начинается истерика, от самого легкого покалывания в пальцах и неприятной боли в груди и до нечеловеческих воплей и попыток растрясти бездыханное тело. Руки не слушаются, да и телефона с собой нет, но что-то подсказывает, что поздно, что уже ничего не исправить, а сущность все еще верит, что Химчан очнется. Только напрасно. Енгук находит дневник парня в тот же день. Он не трогает его, он ложится на эту подушку, поджимает губы и давится своими же мыслями. В голову лезут только те, что напоминают о Химчане, о его улыбке, взгляде, манере говорить, о его некогда поломанных пальцах, о том, как они жили вместе, выпивали изредка, смотрели по ночам фильмы, играли в приставку, любили… Банг задыхается и ревет. Ревет зверем, плачет, не стараясь сдерживаться, и только через долгие три часа истерики засыпает, потому что уже измотан, устал. Спустя несколько недель парень позволяет себе открыть чужой дневник и зачитаться. Увлечься, заулыбаться как идиоту и довольно посмеиваясь. Кружка на столе опрокидывается, Енгук хмыкает, лениво ставя ту обратно и продолжая читать дневник. А через три года он знает все записи наизусть, он может переписать все на память, повторить все, каждую мелочь, каждую ошибку, каждую кривую из-за дернувшейся руки букву. «Уже три года мы НЕ вместе,» - вздыхает он. Парень меняется. Он худеет донельзя, становится неприлично костлявым, больше не похож на прежнего Банга, а еще слышит постоянно звуки какие-то. Они всегда из разных мест, то с балкона, то из угла, то совсем рядом… - Химчан, я скучаю, знаешь? – бормочет Енгук каждый вечер, усаживаясь на балкон и закуривая. Он говорит с Хичаном каждый вечер, надеется, что его слышат. - Знаю. Описать то, что происходит с Енгуком сложно. Худой бледный парень, кажется, иссыхает совсем, его лицо вытягивается, он бледнеет еще сильнее, а глаза вылезают из орбит. По коже ползет холодок, а липкий ужас сковывает все движения. Сигарета выпадает из пальцев, руки трясутся, а Банг начинает тихо поскуливать. Ему кажется, что он сходит с ума. Да и вообще, он хочет думать, что ему это кажется. Только вот что-то касается его плеча, и он уже едва сдерживает неадекватные вопли. - Не кричи, Енгук, - кажется, шепчет сам ветер, голос до боли знакомый, и изнутри разрывает эмоциями. Банг медленно поворачивает голову, и валится с ног, смотря перед собой огромными глазами. Увидеть перед собой прозрачный силуэт он не ожидал, он мог позволить себе разыгравшееся воображение, только вот Химчан, его душа, была слишком реальна. Парень улыбался точно так же, смотрел, как раньше. Он совсем не изменился. - Химчан? Химчан… Химчан! Химчан! – Енгук начинает бредить и отказывается верить в происходящее. - До встречи, Енгук, - голос становится все тише, а взгляд светлее. – Кстати. Я всегда рядом был. И всегда буду, знаешь? – Химчан подходит плавно очень, медленно, все ближе, склоняется над Енгуком, касается дыханием чужих губ и исчезает. Испаряется. Его уносит порывом ветра, а Енгук шокировано смотрит вслед. - Знаю… знаю.