Последнее слово остается (не) за тобой

Осталось только добить тварь, закончить дело и вернуться к Барону. Швырнуть ненавистную тушу и заставить ублюдка пожалеть, что вообще пустил ведьмаков в Хагге. Ощущения были самые мерзотные: как будто ты креветка, плавающая в жирном, дурно пахнущем бульоне из лжи и обмана. Тебя уже почти сварили, но ты продолжаешь барахтаться, пытаясь выяснить, кто прав, а кто виноват. По-хорошему, Куроо бы пуститься в новое странствие, махнуть рукой на произошедшее. Но он не мог просто так оставить дело, в которое влип по самые уши. А еще… Еще он жаждал увидеть Дайшо, заставить сознаться в истинных намерениях. Только вот Дайшо снова невесть где. Телепортировался или же просто успел далеко ускакать? Мысли ворочались в голове устало и лениво. Куроо едва шевелил мозгами после прошедшего дня, решив заночевать в Монтекальво. Маленький городок близ замка не блистал первосортными тавернами, а потому, заехав туда далеко за полночь, Куроо завалился в ближайшую конюшню и уснул мертвецким сном на стоге сена. Сил наутро значительно прибавилось. Размещая нехитрый скарб в дорожных сумках и попутно вынимая из волос болотину, Куроо стал обдумывать дальнейшее путешествие. В каком направлении от Брокилона могло скрыться чудовище? Без опеки Ямагучи вряд ли оно быстро восстановится и далеко уйдет. А это значит, что… Ход мыслей оборвали гиканье и крики. Куроо поднял голову и увидел разъезд стражи. Те гнались за кем-то, вовсю крича про нежить и зло рода человечьего. Куроо присмотрелся к удаляющейся фигуре и сердце у него приятно екнуло. Сокровище само неслось в руки. Точнее, всадник на коне удирал от воющих во всю глотку стражников, двигаясь прямо на Куроо. В последний момент Куроо отпрыгнул и ощерился от радости. Не думая ни минуты, он отвязал поводья и запрыгнул на кобылку, пришпорив ее и погнавшись следом. Ветер в ушах знакомо звенел азартом. Выходит, Дайшо не успел далеко отъехать. Каким-то образом он напоролся на стражу, которая к ведьмакам относилась, как к нечисти. На фоне восстания Фальки они выковыривали сверхъестественных существ, как прыщ с лица Редании. Настал черед Дайшо, а если все обернется куда хуже — то и Куроо тоже. Куроо резко дернул поводья, заставляя кобылу заскользить по земле и перейти на иноходь. Задние копыта ударили по составленным друг на друга ящикам. Те с грохотом попадали и покатились по земле, перекрывая движение за спиной. Часть стражников затормозила, пытаясь разобраться с лошадьми, часть понеслась дальше. Куроо нагнал Дайшо. Его разозленное лицо стоило тысячи оренов. При приближении он цыкнул и пришпорил коня, пытаясь оторваться. Сзади послышался свист. Беглецы достигли дальних окрест Монтекальво и если они и оттуда сбегут, то ловля останется на совести стражников. Свист предназначался для дежурных у ворот. Те начали медленно прокручивать непослушный механизм ворот, и с каждой секундой просвет между ними уменьшался. Куроо быстро обернулся и оценил ситуацию. За ними гналось минимум с десяток стражников. Впереди маячила повозка птицевода, лениво тащившего груз на рынок. Обнажив Саррим, Куроо рубанул по веревке, сдерживающей клети на повозке. Заверещали куры, высвобожденные из заточения. Воздух вокруг побелел от перьев, скрывая спины ведьмаков. — Поднажми! — крикнул Куроо. На полной скорости они проскочили через щель в воротах. За спиной осталось трое наиболее ловких наездников. Они явно не хотели отступать. Дайшо повел их западнее. Чем дальше скакали, тем меньше становились леса у большака и тем больше морского пространства виднелось на горизонте. Только вот местность была преимущественно болотистой и топкой. Быстро прикинув по памяти поселения, Куроо пришел к выводу, что они были неподалеку от Чертового Брода — самого отдаленного местечка на побережье Редании. Деревенька и в мирные времена не славилась шибко хорошей репутацией. К восстанию Фальки поговаривали, что там поселились отщепенцы режима, а на болота пришла различная нечисть. Насколько слухи были правдивы никто так и не выяснил, так что им предстояло быть первыми. Лошадь под Куроо взмокла, и он понял, что еще немного, и она вовсе выдохнется. Дайшо тоже сбавил обороты, и теперь оставшиеся стражники начали обгонять их. Беглецы оказались в самом эпицентре топей. Деревья на них росли редко, зачастую «лес» представлял собой непролазный бурелом. Кое-где из земли исходили зловонные пары. Лошади месили копытами вязкую глину. Они едва добрались до поваленной хаты и подворья на возвышении. Не успели лошади взойти на твердую землю, как их окружили, резко перекрывая путь. Конь Дайшо поднялся на дыбы и сбросил его. Куроо оказался ненамного проворнее: только он спрыгнул с лошади, как та испуганно заржала и убежала восвояси. Теперь они были один на один со стражами, да еще и по колено в грязи. Те спрыгнули и начали медленно и неумолимо наступать. Дайшо поднялся с колен, сплевывая болотную воду. В подобных условиях он почти сливался с местной флорой. Два витиеватых меча тускло блеснули, готовые к обороне. Куроо тоже достал Саррим, решив до поры до времени прикрывать тыл. Солдаты прижали их к раздолбанному входу в лачугу, обрадованные, что беглецам никуда не деться. В такой глуши к ним на помощь никто не придет. Куроо отбил несколько ударов, лягнул ногой нападавшего. Силы медленно возвращались к нему. Солдаты оказались на редкость умелыми, неуступчивыми бойцами. Даже для бывалых ведьмаков они могли стать проблемой. Один из солдат с воем понесся в атаку, намереваясь ударить сверху. Куроо пригнулся. Ушел в финт, сжав атакующего за поясницу. Солдат несся с такой силой, что Куроо по инерции подкинул его над головой и отбросил назад. Тот проломил дверь и грохнулся в сгнившие обломки. Двое других взял на себя Дайшо, волчком крутясь между ними. Парные клинки бликовали в пылу сражения. Для любого другого его действия были бы слишком непредсказуемы, но Куроо мог разглядеть знакомые приемы. Видимо, ведьмачьи школы и правда какое-то время были близки, раз унаследовали идентичные техники. Солдаты рубили наугад, пытаясь попасть в прыткого змееныша. Один раз у них даже получилось: меч глубоко полоснул по бедру. Не обрадованный такому повороту, Дайшо со злобы пнул его в сторону дома. Второй сбоку замахнулся, обрадовавшись, что Дайшо открылся. Куроо подскочил и подставил ему подножку, а следом приложил кулаком. Солдат врезался в брус дома и осел, потеряв сознание. Они встали спина к спине, крепко вцепившись в мечи. Некоторое время была слышна только громкая отдышка и пение болотных птиц. Гул скачки и сражения все еще стояли в ушах, когда из болота восстали призраки. Этого только не хватало. Им даже не дали передышки на дружеские препирательства! Призраки на сей раз оказались более человекоподобными чем те, что Куроо встречал в эльфском замке Шаэраведд. Только могильные фонари свисали в призрачных руках. Припомнился мотив песенки из Цидариса. В такт ему Куроо наносил короткие удары. Дайшо на удивление быстро подстроился и оборонял спину, не давая призракам подступить ближе, чем на три метра. Даже его привычное раздражение улетучилось, уступив место сосредоточенности. Вместе они нападали и оборонялись, снова и снова. В какой-то момент Дайшо дернул Куроо за рукав, не оборачиваясь: — Если продолжим в том же духе, то будем вечно с ними разбираться. Через секунду ставлю Ирден. Активируй Игни по моей команде. Куроо хохотнул, раскрутив Саррим в руке. Серебряный меч просвистел, активируя руны. — Как скажешь, капитан. Он понимал, что сейчас не время мериться хуями. Сейчас их могли лишить жизни дерьмовые тупые кортики. В воздухе зашипела магия знакомого глифа. Земля в радиусе полутора метров загорелась лиловым, и вскоре пространство поплыло. Призраки одновременно ринулись в атаку. — Жги! — выкрикнул Дайшо. И Куроо зажег. Он сложил пальцами знак и обвел полукруг потоком неостановимого пламени. Призраки взвыли, пойманные в ловушку. Часть из них вспыхнула, часть сразу же растаяла. Дайшо еще какое-то время прислушивался к подозрительной тишине в чаще леса. Глаза его бегали от дерева к дереву, словно ожидая подвоха. — А ловко мы их, а? — пропыхтел Куроо, который даже на ведьмачьей мучильне так долго не занимался. — И, вау! Мы что, только что дрались вместе? — Не расслабляйся, — бросил Дайшо. Куроо вскинулся, прервав треп. Деревья — что танцующий лес — кряжистые, изгибающиеся во всех направлениях. Целый лес в танце может двоиться, троиться в глазах. Магия зафонила здесь так, что медальоны у ведьмаков задрожали. Лес рассредоточился, расползся смазанными тенями, как мыльный пузырь разбивается на несколько мелких. Тени смотрели на них человеческими, голодными глазами. Тени приближались. Поляну окутал мрак еще больший, чем был, когда они приехали. Только хата за спиной весело потрескивала от огня, выпущенного Куроо. Говорят, если долго смотреть во Тьму, то и она однажды посмотрит в тебя. В самую душу. Ведьмаки безмолвно сверлили взглядами приближающуюся тьму, живую, копошащуюся. Десятки рук и ног в ней переступали, передвигались. Лес смыкал над ними свои кроны. Наконец Куроо поднялся, волоча по земле Саррим. Встал плечом к плечу рядом с Дайшо, наблюдая, как бесформенная масса, приближаясь, отделяется в людоедов. Их было много — даже больше, чем призраков и солдат вместе взятых. У них не хватало толкового оружия, но зачем оно тем, кто приходит поживиться мертвечиной? А что, удобная схема. Сначала приманить добычу, случайно забредшую за Чертов Брод. Война, голод, мор — все подойдет. Благо, в северных королевствах этого водилось с избытком. Болота здесь глубокие, завязнуть легче легкого. А когда измученные и испуганные люди выбираются на единственный взгорок, да еще и с хатой, на них нападают призраки, высасывают жизненную силу. Остается свежее мясо, которое духи не трогают, зато людоедам полагается знатная пожива. Только вот оба ведьмака были далеко не простыми путниками. Они переглянулись и кивнули друг другу, понимая с полуслова. Стоило только людоедам сомкнуться плотным кольцом, как ведьмаки активировали Аард. Первый десяток стопкой повалился на землю, по ним стали топтаться другие. В ход пошли мечи, кинжалы, заклинания — все, что можно быстро применить. Они оба чувствовали истощение, а потому действовали ритмично друг за другом, не перебивая. Словно единый организм. В пылу потасовки мимо Куроо проскользнула дурацкая, такая простая мысль: а ведь они и правда могут работать вместе. Могут слаженно биться. Даже Дайшо при желании готов отбросить жалкий фарс с самостоятельностью. Убивать людоедов и проще, и тяжелее одновременно. Отсутствие адекватного оружия у них компенсировали дикая скорость и маневренность. К тому же, они загоняли дичь в угол, прямо как сейчас приперли к хате. Даже если жертвы еще рыпались, рано или поздно не смогли бы развернуться. Но не тут-то было. Людоеды столкнулись с чем-то гораздо худшим, чем боевой профессионализм. Куроо, вошедший в раж, почувствовал второе дыхание. Он размахивал мечом без устали, кого-то сразу откидывал в сторону горящей хаты. Когда они единственные остались стоять, а Дайшо молчаливо добивал лежачих, Куроо понял, что ему мало. Он находился на пике, срываться с которого крайне опасно. Поэтому он расторопно подхватил едва дергающихся людоедов и понес их в сторону хаты. Дайшо, поначалу увлеченный работой, поднял недоумевающий взгляд. Его лицо посуровело, но он не мешал Куроо исполнять дурной замысел. Так и застыл в полусидячей позе, упершись коленом в землю. От нового «топлива» старушка-гнилушка разгорелась только сильнее. Когда с перетаскиванием было покончено, Куроо отошел подальше. Мысленно он даже пожалел, что здесь нет двери, чтобы торжественно захлопнуть ее. Бурлящий внутри адреналин выплеснулся взлетающими в воздух искрами, которые падали в болото и гасли с мерзким шипением. — Красиво горит, — с искренним наслаждением отметил Куроо, отряхивая руки. Дайшо не сводил с него немигающий взгляд, в котором смешались и раздражение, и удивление. Оглядел пылающий дом, а потом окровавленный Гешефт. Вздохнул и убрал меч в ножны: — Тебе нравится тратить время на бесполезные действия, да? Они ведь уже итак не жильцы. — Ага. Но мне нравится наслаждаться смертью ублюдков, которые заслужили жалкий конец. Разве ты не такой же, Дайшо Сугуру? Дайшо отвел нечитаемый взгляд на место в земле, где только что валялся один из людоедов. По сути, они оба шли по грязному пути. В нем не было ни славы, ни чести — лишь деньги и способ выжить. Но на самом ли деле они похожи? Одинаково ли им нравилось наслаждаться мучениями живых существ? Наконец Дайшо пошевелился и попытался встать. Кровь из бедра хлынула с новой силой, вызывая раздосадованное шипение ведьмака. — Тебе бы раны обработать, — заметил Куроо, сложив руки на груди и глядя, как Дайшо на автомате зажимает кровь ладонью. — Отъебись, ради всех святых. О, кажется к нему вернулась привычная ворчливость. — Теряешь кровь прямо так, на глазах у другого ведьмака. Что скажут чародейки? «Достославный ведьмак не выполнил задачу, оставим его помирать». — Заткни хайло. И без тебя справлюсь. Куроо наконец засунул меч в ножны и вытянул из поясной сумки тряпицу и алкагест. Дайшо оценил сначала лужу крови на земле, затем смерил взглядом гарпии жест доброй воли. Куроо продолжил настаивать: — Едва стоишь на ногах, патетично зажимая такую рану, — он указал на глубокий порез, который Дайшо упрямо прикрывал рукой. — Не заставляй меня переживать о том, что я скоропостижно лишусь лучшего недруга. Они стояли посреди проклятых вонючих болот, препираясь о ранах. Прямо за ними полыхала избушка, в которую были напиханы трупы людоедов и остатки солдат. Смердело так, что голова шла кругом. Что еще могло пойти не так в этот долбанный день? — Проще уж найти нормального лекаря, чем довериться тебе, — прошипел ведьмак, разворачиваясь и ковыляя в сторону большака. Кровь с бедра закапала чаще, стекая прямо в хлюпающие болота. Наконец он добрался до ровной земли и пошел чуть менее неуклюже, с досадой косясь на вымокшие сапоги. — Да что ж ты будешь делать. Прибереги браваду для мальчишек на базаре! — крикнул ему в спину Куроо. — Знаешь же, как к нам относятся лекари. Куроо нагнал его, даже зная масштаб угрозы от Змей. Даже от измотанных. С такими не в детские игры играют, не в салочки возятся. Стоило только приблизиться, как Дайшо вскинул Гешефт, оборачиваясь. Слух у подонка был отменный. Такой различит мягкую поступь пантеры даже в грозу. Однако и Куроо знал, что в ослабленном состоянии хваленые ведьмачьи рефлексы слабели, а потому без труда ушел от вялого рывка. Он схватил одной рукой за запястье с клинком и развернул в сторону. Другой ухватился за плечо и насильно усадил на поваленную осину. Сбоку просвистело лезвие, и на миг он мог лицезреть свое удивленное отражение. Еще бы немного, и Гешефт прошелся по носу. Усаженный Дайшо вскрикнул от боли, сгибаясь пополам и позволяя себе минутную слабость. Куроо возблагодарил Мелителе, пророка Лебеду и других святых за то, что серебряный меч уткнулся в землю в двух сантиметрах от стоп, а не в цель. Он нашарил шнуровку грубых брюк, ослабляя натяжение, обошел и стянул за пояс, скептически разглядывая рану. Дайшо косился на него злобно, словно так и говорил: если бы я не был ранен — ни за что бы не позволил раздеть себя. — Совсем с ума сошел раздевать меня в сраных болотах?! — Здесь лес, а до ближайшего села пешком день пути. Твой хваленый конь удрал, а лекари из деревьев не родятся. Сам ты быстрее упадешь в обморок, чем найдешь целебные травы и сделаешь мазь. Еще вопросы? Дайшо смерил его убийственным взглядом, заставляя приняться за работу, а не чесать языком. — Знаю я, что это такое: когда ты один на один со всем миром. И либо ты победишь, либо тебя. Говëное это чувство, когда в самоволку, знаешь, — продолжал Куроо, смачивая тряпицу и осторожно обрабатывая края раны. — Я бы на твоем месте принимал чужую помощь, когда она бесплатная. — Удивительная щедрость и глупая доверчивость. И как ты так дожил до своих годочков и не помер? — Умело пользовался доброй волей в дрянных ситуациях. — И что? Заставишь играть меня салочки на доверие? Кто знает, что ты вообще в дистиллят со спиртом подмешал. Рана у Дайшо зашипела, стоило только подобраться ближе, но он не стал вырываться. Уставился только по-волчьи, будто испытывал. — Сразу видно, как плохо ты остальных ведьмаков знаешь. Первое правило кодекса гласит: не оставляй другого ведьмака на большаке в беде. Да и потом, Коты предпочитают убивать открыто, в едином творческом порыве. Зачем скрытничать, если враг того не заслужил? Сам же видел только что. — И так же открыто позорить остальной цех ведьмаков. — Дайшо скривился и закусил губу. На сей раз он попытался отодвинуться, но Куроо крепче удержал за плечо. — Уж как можем славим наш цех, не благодари. Немного погодя Дайшо попытался снова идти, но рана все еще беспокоила его. Стоило только встать, как ноги подкосились. Дайшо принялся рыться в походной сумке. Он перебирал колбочки так долго, что стало ясно: нужного зелья нет, а просить ему не позволяет гордость. Устав от змеиной возни, Куроо выдохнул: — А, в пекло! Он достал из свертка последнее зелье Раффара. Алхимические ингредиенты на него Куроо выиграл у шулера за картами в Оксенфурте. Его везению не мог надивиться весь город, ведь шулер славился ловкостью рук и обдиранием кошелей. Зубами он стянул пробку и хлебнул, не проглатывая. Пришлось зафиксировать Дайшо как следует за треклятый хвостик на затылке, и только после этого он впился губами в чужие, заставляя приоткрыть рот, напирая. Влил жидкость в безмолвном жесте, которому Дайшо не мог сопротивляться из-за усталости. Какое-то время они не сводили друг с друга взглядов, пытаясь отдышаться. Кожа на лице Дайшо заметно порозовела, приобретая человеческий оттенок вместо трупного. Рана на бедре начала затягиваться. — Ну, будет тебе. — Куроо шутливо посмотрел на сбитого с толку Дайшо, который несколько минут назад готов был драться до последнего. — Глядишь, еще часик — и будешь новенький, что твой огурчик. Он помог Дайшо подняться и опереться на плечо. На этот раз ведьмак руку помощи не отверг. Они заковыляли по большаку в сторону единственной отмеченной на карте деревни — Лысорога. Люди там жили обособленно, прекрасно зная об особенности болот, проезжих не жаловали. И все же на сотни лиг это был единственный населенный пункт, в котором могли водиться лошади.

***

— А ведь ты все-таки меня поцеловал, — не выдержал получасового молчания Куроо. — Тогда, в реданской башне. От кого ты научился так целоваться? — Как? — подобрался Дайшо, еще не понявший, в чем подвох. — Как болотник с тиной, — загоготал Куроо, довольный получившейся шутке. Рассвирепевший Дайшо переступил и вдарил здоровой ногой по заднице Куроо, но тот, икнув, заржал сильнее. Умаявшись, Куроо выдохнул: — Это значит «хорошо целуешься», придурок. Дайшо только фыркнул. — А если серьезно, то что ты забыл в Редании? Маг убит, дело за монстром? — Я здесь по стороннему заказу, — нехотя признал Дайшо, — должен был прибить Мариборского Цербера, вот только существо сбежало в Каэдвен прежде, чем я прибыл в город. — Представляю, как досадно должно быть. Еще и посадить на хвост свору лающих дворняг похуже Цербера. — Куроо повел бровями. — Но мы все же хорошо сражались. Признай это, Дайшо. — И что с того? Ты нашел убедительные причины поработать вместе? — Даже более удивительные вещи, — Куроо лишь на миг извлек мерцающий аметистовый сверток и повертел камнем у носа Дайшо — у того в глазах сверкнул азарт ловца и тут же сник, когда камень был ловко убран, — но только после того, как поможешь мне убить монстра. — Ты трахаешь мне мозги, — понизил голос Дайшо, отворачиваясь. — Зришь в корень! Я почти уверен, что сам ты трахаешься лучше, чем девки из Пассифлоры… Потные шуточки Куроо прервал возглас. Батрак, приметив чужаков, заохал и побежал к ним. — Милсдари ведьмаки! Пощадите! Помогитя явонно сберечь деревеньку! Ни взглянема, из каковой вы школы нечисть исстребяетя, только помогитя! Он частил, глаза его испуганно бегали, как будто мужичье увидело что-то страшнее того, что уже водилось на болотах. — Успокойся, мужик, — хмыкнул Куроо, нависая всклокоченной тучей над ним, — и давай по порядку, что случилось. — Уразумел, господарь! Значиця, во как было: жили мы сябе спокойна, тиха и мирна. С месяцок бишь назад началася невзгода: боги прогневалися, наслали на нас страх и хвору, невзгодицу наводят на всю деревню! Окопалось чудь окаянна у большака, а по ночам по вахлаку Нечто выводит всех! Одни мы с Ватрушей осталися, на целую деревню рыдающих баб! Спасайте, господари! — А чего тут спасать? Столько развлечений на каждую ночь, — хохотнул Куроо, несерьезно пожимая плечами. Батрак заныл еще отчаяннее. — Будет тебе, мужик, помощь, — мрачно отозвался Дайшо. — Если заплатишь. По его хмурому взгляду Куроо понял, что монстр, которого они так долго гоняли по всему континенту, уже совсем близко.