последняя бутылка саке.

Дазай пытался отрезать кусок бинта, чтобы скрыть руку, но бинт не отрывался, заставляя парня рычать от злости. нарочно порезанная рука садинила, ему было необходимо перекрыть бледную кожу слоем бинтов до того, как кто-то увидит неудачные попытки вскрыть вены. - хэй, мумия. Осаму поджал губу и спрятал руку за спину, поворачиваясь к своему напарнику. низкий мальчуган нахально улыбался, рассматривая своего соперника, а затем сделал резкий шаг к нему, да такой, что картины зашатались. - что ты прячешь, Осаму? - ничего. иди, я закончу и зайду к боссу за заданием. - Я СПРОСИЛ, ЧТО ТЫ ПРЯЧЕШЬ. Дазай раздражённо вздохнул и просто отвернулся прочь, решая вернуться к бинтованию ран несколько позже. но Накахара был слишком настырным, чтобы оставить своё любопытство без удовлетворения. сделав вид, что вышел из комнаты, Чуя поднялся на потолок и в молчании завис над ссутулившейся фигурой. как только парень распрямился, Чуя увидел кровь. Дазай от нервов расковырял только зажившие глубокие раны, а сейчас пытался перекрыть это всё бинтами, длинными рубашками и пальто. - Осаму, ебанный пиздец, зачем?! Чуя спрыгнул с потолка и присел на корточки перед сильно побледневшим парнем. передавив ему руку, чтобы кровь скорее остановилась, Накахара начал бинтовать руку напарника. Дазай молча смотрел на него, в какой-то просто запуская свободную руку в рыжие локоны и притягивая мальчишку к себе ближе, чтобы тот слышал его усталый шёпот. - не надо, Чуя. я всё равно скоро умру. - не смей умирать, грёбанный Дазай! слышишь?! не смей! Дазай поморщился от боли, когда низкий мальчишка с силой двинул ему под рёбра, а после продолжил бинтовать повреждённую руку. - Чуя. - если ты заикнешься про смерть, я тебе рёбра сломаю. - ты красивый. и.. я люблю тебя. прости меня, Чуя. - за что? но в ответ Накахаре была тишина. настолько неожиданно громкая, что ему стало не по себе. подняв взгляд на напарника, рыжий увидел, что его грудь больше не вздымается от редких вздохов. он замер. мозг прошибло острой болью. - Дазай! Осаму! Чёртова скумбрия! оживай! ты не можешь умереть! Дазай! нет! пожалуйста.. но в ответ ему всё так же была тишина. крупные слезы начали течь по покрасневшим щекам, оставляя мокрые дорожки на скулах и заставляя судорожно ловить ртом воздух. единственное о чем очень жалел, По-настоящему жалел Чуя, был факт того, что он не успел ответить взаимностью. Дадзай Осаму умер с его именем на губах, а он даже этого не заметил.