Стремящийся к небесам

Этот трон не помнил предыдущего хозяина Хуэко Мундо. Но зато он мог гордиться тем, что на нем восседает тот, перед кем этот самый повелитель склонился. Зал был пуст. В нем находилось всего лишь два человека. Хотя... Можно ли называть их людьми? - Куросаки Ичиго, - голос Айзена серьезен и торжественен. - Ты последовал за мной, и я ценю это. Рыжеволосый шинигами неотрывно смотрел на него, и в его глазах можно было прочесть целую бурю противоречивых эмоций. Недоумение. Гнев на себя и других. Решимость. Отчаяние. Боль... Страх... - Я привык, что меня окружают одни только пешки, будущее которых зависит не от них самих, а от навыков того, кто ими играет. Потому мне нет дела до их чувств и переживаний. Разве можно сопереживать бездушному оружию? Но ты совсем другой. С тобой я могу говорить как с равным себе, ибо таковым ты и являешься. - Зачем я сделал это? - голос тихий и вроде бы спокойный, но едва заметно дрожащие руки выдают его. Страх. - Это всё твой чертов зампакто? - Конечно, нет, - Айзен качает головой и легонько касается рукояти меча. - Ведь ты так и не увидел шикай Кьокасуйгетсу. Разве ты не понял? Послушные куклы и болтающиеся на ниточках марионетка надоели мне. Я жажду видеть рядом с собой кого-то, кто... - Лжец! - громкий крик, но что за ним скрывается? Неуверенность. - Справедливо. На твоем месте я бы сказал то же самое. Но я не хочу, чтобы ты считал меня таким. Мое нынешнее желание - заслужить твое доверие. Во что бы то ни стало. Мое самое большое желание. Последние слова звучат как заклинание. Или самовнушение? Приказ? Команда? Куросаки Ичиго более не в силах стоять на ногах и рухнул на пол, больно ударившись коленями о холодный серый камень. Всё его тело бил сильный озноб, мелко стучали зубы, а взгляд, потеряв способность фокусироваться, блуждал по сторонам. - Я предатель, - с усилием произносит он. - Это слова слабых. Для таких как мы этого понятия не существует. Верь мне. Я... желаю... Тронный зал охватило фиолетовое сияние. В стены уперлись тени колонн, а за спиной Айзена будто пролегла черная дорога. Ичиго поднял голову и замер. На расстоянии вытянутой руки от него завис Хоугиоку. Маленький шарик, создавший кучу проблем. - Теперь ты пожелай, юноша риока. И вложи в это желание всю свою волю. А после, если я останусь жив, то это будет означать лишь одно - я не являюсь угрозой для тех, кого ты стремишься защитить. Никто и ничто не способно обмануть Хоугиоку. Мерцающий шарик медленно поплыл к не смевшему двинуться парню. Потом он вновь замер, остановившись у груди Ичиго. Прямо напротив его сердца. - Сейчас Хоугиоку решит, достоин ли ты обладать им. Постарайся быть убедительным. Удачи, Куросаки Ичиго. *** Это очень странный мир. Здесь нет ничего кроме вертикально плывущих облаков и высоких-высоких домов, чьи основания теряются в пронзительной небесной синеве. Ичиго до сих пор не мог поверить, что это его внутренний мир. Уголок его души. Иногда здесь идет дождь, иногда сквозь тучи светит солнце, но неизменно было одно - неподвижно стоящий Зангетсу, страдающий вместе со своим хозяином. Он очень не любил дождь, и потому самым сильным его желанием было, чтобы печаль покинула душу его Хозяина. Ради этого старик, как звал его Ичиго, был готов на всё. Даже уступить своё место другому. И небо просветлело. Нет, облака всё еще плыли в безбрежном голубом небе, но больше они не приносили дождя. Изменился ли Ичиго? А может это всё заслуга... - Йо, - эхо разносится далеко-далеко, отражаясь от стен и окон пустых домов. - А мы давно не виделись... Да, Король? Этот жуткий взгляд черно-желтых глаз. Это призрачно-белое лицо и фиолетово-черные губы, что сейчас кривятся в усмешке. И чистое белое одеяние. Другая сторона души. Отражение знакомого всем Ичиго. - Да. Наверное. - Не забыл, что я сказал в прошлый раз? Оступись - и я сверну тебе шею! Помнишь? - шорох вытянутого из ножен ослепительно белого меча. - Как я мог забыть, - рука, судорожно сжавшая рукоять, но так и не доставшая меч. - Так скажи, жалкий Ичиго, зачем ты явился на этот раз? - голос белого призрака стал немного удивленным. Куросаки делает маленький шаг в его сторону. Затем еще один и еще. - Ты знаешь, - на лице Ичиго появилась улыбка, такое необычное для него проявление эмоций. - Я пришел просить у тебя прощения. Между ними не больше десятка метров. - Прощения? С чего это вдруг? - ухмылка медленно исчезает. - Что за ерунду ты мелешь? - Прости меня, - эти слова даются Ичиго очень легко. - Прости за то, что сразу не понял тебя. Между ними несколько шагов. - Говоришь загадками, - сверкающий снежно-белый клинок указывает на грудь Ичиго. - Было гигантской ошибкой с моей стороны бороться с тобой... Ичиго, - рыжеволосый чуть напрягся, произнося собственное имя. - Ведь ты - это я, а я - это ты. Так что... Ты уж прости меня дурака. Острие упирается ему в грудь. В то место, где под ребрами бьется живое сердце. - Ч-чего? - Мне следовало сразу принять тебя, свою половину. Я не надеюсь на прощение, и всё же... Еще шаг. Лезвие медленно проходит между ребрами и достигает сердца. "Если я разорву твою грудь, найду ли я его?" Есть только один способ проверить. Наверное, сейчас его отражение побледнело бы, не будь цвет его лица таким. - Ичиго... Ублюдок, - меч с хрустом погружается глубже. - Да какого черта?! Почему всё именно так?! Тебе... Тебе потребовалась такая уйма времени, чтобы понять меня?! Мы - две половинки одного целого. Как пустой и шинигами. Нам не суждено жить друг без друга, иначе хрупкое равновесие попросту рухнет. Мы не способны понять один другого. Это противоречит нашей сути. Но если однажды это случится... Целое - это не просто сумма составляющих его частей. Это всегда что-то большее. Твой меч и мое сердце. Отныне мы вместе. *** Толстые стены Дворца сейчас сотрясал страшный рев. Пол тронного зала прочертили отметины острых как бритва когтей. На месте одетого в черное юноши теперь бился в судорогах ужасный монстр. Отчасти он походил на человека. У него тоже были две ноги и две руки, да и пальцев на этих конечностях было по пять штук, даром, что оканчивались они когтями... Но, в общем-то, на этом сходство и заканчивалось. Там, где у людей должна была присутствовать человеческая же, вот парадокс-то, голова, было нечто иное. Нечто жуткое. Белая маска, расчерченная несколькими полосами, но и вся кожа неизвестного существа была белого, под стать маске, цвета. А еще голову венчали длинные чуть изогнутые рога, дополнявшие живописную картину. Напротив того места, где в груди у человека должно было быть сердце, ярко сверкал Хоугиоку. Казалось, маленькая сфера, словно решает, стоит ли ей принимать нового хозяина. Но вот новая волна леденящего душу воя окатывает всё вокруг. Существо запрокидывает голову, и взгляд упирается в стоящего над ним Айзена. Он стоит рядом и его глаза не моргая, наблюдают за Хоугиоку. Фиолетовый шарик касается мертвенно-бледной кожи. В холодный воздух поднимается струйка дыма от медленно тлеющей плоти. - Хорошо, Ичиго, - голос Айзена звучит ободряюще, а ему вторит рев, за которым скрывается боль. - Тебя признали. Теперь просто потерпи. Хоугиоку стал погружаться внутрь. Похоже, монстру это доставляло ужасную боль. Монстр выпрямился и нетвердыми шагами приблизился к Айзену. Тот стоял, не двигаясь, и ни одна черта не дрогнула на его спокойном лице. Когти впились в кожу на шее, под которой по тонким сосудам текла живая теплая кровь. Ворот одеяния окрасился алым, но взгляд бывшего капитана оставался всё таким же спокойным. Ведь он просто не верил, что может умереть. Впрочем, как и вновь сползший вниз Куросаки Ичиго. А с ним тем временем начали происходить новые метаморфозы. Когтистые лапы вновь становились вполне нормальными руками и ногами, а совершенно белая кожа, которая никак не могла принадлежать живому существу, медленно приобретала нормальный цвет. И, наконец, когда снаружи оставалась лишь маленькая часть Хоугиоку, маска на лице Ичиго сломалась. Кусочками осыпающейся штукатурки они упали на пол. Но не все... Почти вся правая половина маски осталась цела, да и обрамленному ею глазу не вернулся нормальный цвет. Сияние Хоугиоку пропало. Ичиго лежал на полу и тяжело дышал. - Поздравляю, друг мой, - Айзен опускается возле него и опускает руку на рыжую макушку. - Всё кончилось. Боли больше не будет. В этот раз он соврал ему. Или тогда Айзен имел в виду физическую боль? Ичиго с трудом поднялся на ноги, потом будто бы немного удивленно посмотрел на свои ладони. Правая рука потянулась к груди, но там не нашлось ни следа ожога или еще каких-нибудь ран. А дальше... Дальше он посмотрел на Айзена и всё с той же улыбкой, с которой обращался к своему двойнику, произнес: - Я тебе верю. По голой груди Айзена Соуске струилась кровь и после скрывалась в темном отверстии где-то в районе солнечного сплетения. - Я рад... Ичиго. - Но, что теперь будет с тобой? - брови парня сошлись на переносице. - Это именно то, о чем я подумал? - Верно... Понимаешь, однажды приняв в себя Хоугиоку, ты больше не сможешь назвать сердце принадлежащим лишь тебе одному. Такова плата за пользование этим величайшим сокровищем. - Но... - Не стоит, юноша, не надо беспокоиться обо мне, - Айзен невесело усмехнулся. - В конце концов... Какой же из меня Повелитель Хуэко Мундо, если у меня в груди бьется сердце? Рыжеволосый парень кивнул, то ли соглашаясь, то ли просто удовлетворившись таким ответом. - Ну, и что будет теперь? - спросил его Куросаки Ичиго. - Что мы будем делать? - Ждать, - коротко ответил ему Айзен Соуске, бывший капитан, бывший шинигами, бывший обладатель сердца и Хоугиоку. - Мы будем ждать новых союзников. Знаешь, вдвоем в этом огромном дворце будет чертовски скучно. По полу пробежал сквозняк, принесенный из бесчисленных сплетений сотен коридоров, а вместе с ним откуда-то издалека донесся шум. - Какая жалость, а я уже хотел предложить партию в шахматы, - тихо произнес Ичиго и двинулся к выходу из тронного зала.