Сплетня

Осаму шёл по коридору библиотеки, где никого кроме него не было, и, мечтательно, немного смущённо улыбаясь, всё ещё вспоминал свидание, устроенное Акутагавой вчера. И сегодня Осаму снова увидит сенсея. И как ему нравилось, как тепло было об этом думать! “Какой же всё-таки Акутагава-сенсей чудесный,” — мысленно говорил Осаму. Он действительно был уверен, что любая романтичная девушка позавидовала бы Дадзаю, узнав, что за ним так ухаживают. Осаму было очень радостно понимать, что он совсем не зря был уверен в том, что Акутагава и в этом не иначе, как мастер. Проходя мимо комнат, он услышал за дверью звучащие наперебой голоса, и не обратил бы на это никакого внимания, если бы не услышал их с Рюноскэ имена. Как Осаму понял по подлому смеху, обсуждали какие-то гнусности. Дадзай сомневался, и, чтобы удостовериться, что переживать лишний раз не стоит, притих у двери и стал слушать. — Ой, я вам такое расскажу! Только между нами, никому не говорите! Тут все притихли. — Представляете, вчера Акутагава водил к себе Дадзая… — Да ну, может просто почитать ходили. — Читать с таким лицом не ходят! Акутагава шёл довольный, а Осаму весь красный, прямо под цвет собственных волос! Дадзай почувствовал стыд и растерянность, не понимая, за что именно. Просто за то, что услышал своё имя в такого рода разговоре. Испугавшись неизвестности того, что будет дальше, он в тревоге приложил ладонь к губам. Теперь ему, к его же несчастью, стало понятно, почему увидев их с Рюноскэ вместе этим утром, несколько писателей за столиком так подозрительно улыбались. — Подождите, как, с Акутагавой? Осаму же с Даном встречался. — Да?! Во дела… Встречались разве? — А ты с каждым встречным умереть согласишься? Или как, с другом? Ты что! Двойное самоубийство — это же ведь высшее проявление любви у Дадзая! — Так Акутагава тоже хорош. На прошлой неделе его видели с Тосоном. Сердце Осаму забилось ещё чаще и ему, кажется, стало тяжело дышать. Как же это, с Тосоном? Рюноскэ в отношениях с ним, с Осаму Дадзаем, и уже достаточно давно. Не может ведь сенсей быть сразу и с ним, и с Шимадзаки? — Подожди-подожди, они же друг друга не переносят? — Да это у них любовь такая! А вдруг правда? Осаму стало невыносимо стыдно за свою глупость. Почему же он не распознал в Акутагаве такого подлеца? Ведь он, как полагается достойному человеку, которым он всё ещё хотел себя считать, должен был сохранить выдержку и подумать, прежде чем влюбляться в настолько ненадёжного человека… А может быть, врут, и сенсей вовсе не подлец? Когда Осаму подумал об этом, ему моментально стало противно от того, что он сам поверил этим слухам. Как же жалко сенсея! Что если его уже не впервые вот так обсуждают? Тосон всегда уверял Осаму: никто ни о ком ничего не думает. Но, кажется, Дадзай зря так поверил ему. — Вот про Акутагаву, к слову, я слышал, что у него было достаточно много женщин. — Неужели? Интересно на них посмотреть! А вот здесь Осаму готов был согласиться, ведь это объясняло, почему сенсей так умело ухаживает и знает, как правильно обращаться с возлюбленным человеком. Сенсей наверняка был очень опытен, и это ни в коем случае не портило его. — Нет, гораздо больше интересно, как только терпела его выходки жена! Несчастная Фуми, променял ведь её на эту дурочку Шигэко. — А правда! Фуми — образцовая жена, каких поискать. Так он и женился наверное на ней только чтобы прикрыть, как хорошо гуляет. Вот точно, несчастная, несчастная женщина! Осаму хотелось бежать. Но он будто замер, думая, насколько всё это может быть правдой. Если всё и в самом деле так, то и любовную связь сенсея с Тосоном можно считать действительной. “Неужели сенсей?... Ни в коем случае, не может этого быть!” Уже и не подвергая сомнению такое отношение Акутагавы к нему, Осаму, пусть это и казалось ему глупым и безнадёжным, пытался как-то себя успокоить, заверить, что может быть, всё не так, и мало ли что они там себе думают, однако у него не то, чтобы получалось. Постепенно его начало тревожить уже другое. «А вдруг Акутагава-сенсей пытается мной заменить какую-нибудь из тех женщин? А меня вовсе и не любит?» Осаму почувствовал себя абсолютно несчастным. Он закусил пальцы, а на глазах выступили слёзы от стыда, неверия и чувства собственной глупости. — С Шигэко у них, кажется, был сын. — Вроде бы нет, не у них, а у неё с мужем. — Он просто себя успокаивал этим. Мальчик был уж очень сильно похож на Рюноскэ, написано же! Осаму точно помнил, где об этом написано. “Жизнь идиота”, заметка “Мщение”. Но там ведь ясно сказано: «мальчик, к счастью, не был его сыном»! Впрочем, так ли это было важно? Дадзай чувствовал жуткое головокружение. — Кажется, писатель Тода из «Позора» Дадзая списан с Акутагавы? — Да? Вот это новости… Осаму счёл нужным уйти как можно быстрее. Пока не услышал ещё чего похуже. Он не помнит, как добрался до комнаты. До комнаты Рюноскэ, ведь сегодня они договорились о встрече у него. К счастью, у Осаму теперь был ключ. Дадзай зашёл и тут же сел возле письменного стола, раздумывая над всем услышанным. «Столько женщин… Более шести, ужас! А я на кого-то похож? Неужели, он правда мной одну из них заменяет? Неужто правда, про внебрачного ребёнка? Сенсей, какой же Вы сложный человек!..» «А Тосон? Они что, правда встречаются? Никак не может сенсей быть изменщиком! Да и незачем это ему!.. Но точно ли это так?.. Он ведь встречался сразу с официанткой и девушкой-режиссёром…» «А если все мои чувства вообще наиграны? И я на самом деле несчастный?!» Осаму закрыл лицо руками, перемалывая в голове тревожные мысли. Как же он несчастен! Придумал идеальный образ сенсея, влюбился в него, а он вовсе и не такой? Хотелось впасть в истерику здесь и сейчас. Дадзай почувствовал, что находится в чьих-то руках. В нежных и ласковых объятиях. Он поднял голову и увидел сенсея. Он смотрел на Осаму, этим своим тёплым взглядом. -Ты чего так сидишь? Всё хорошо? -Угу… Осаму отвернулся. Смотреть на Акутагаву он просто не мог. Было стыдно. -Расскажи… Вместе разберёмся. С этими словами Рюноскэ начал нежно гладить любимого по голове, и Осаму ощутил доверие, чувство, что вот он, самый близкий человек, который уже более месяца рядом с ним во всех, даже самых сложных моментах. «Расскажи мне», и Осаму правда хочет всё-всё ему поведать. -Я услышал чей-то разговор о нас с Вами… Там такие отвратительные вещи были… -Вот как… А какие? -Компрометирующие Вас… -Что же там такое жуткое было? -Ну… Что у Вас было много женщин. Вы же достаточно опытный, верно? -Это правда. -Угу, хорошо… Осаму прижался к нему крепче. -А вы с кем-то из них встречались одновременно? -Нет. Не могу так… -И… С Шимадзаки-саном не встречаетесь? Рюноскэ улыбнулся оттого, как невинны вопросы Осаму, и насколько Дадзай легковнушаем. -Нет. Он мне совсем не интересен. -Это хорошо… А ещё… Про дочь сумасшедшего… Ту, из «Жизни идиота»… Тот мальчик — точно не Ваш сын? -Определённо. По срокам не совпадает. Осаму готов был раствориться в этих объятиях, под надёжной защитой Акутагавы-сенсея. -Это они всё просто придумали. Надо же людям поговорить о чём-то. Акутагава чувствовал ответственность за этого мальчика. Он должен спрятать Осаму от всего, что приводит к такому состоянию. И если он не сможет этого сделать, он предпримет всё, чтобы Осаму хотя бы в нём никогда не сомневался. Что бы кто ни говорил, они смогут построить чудесные отношения. -А нам что делать? -Просто быть счастливыми. У них много тем для разговора. А ты у меня такой один. Поэтому просто будь собой, мой милый Осаму. Дадзай расцвёл в улыбке. Это определённо тот самый, его Акутагава-сенсей. Любящий и любимый. Самый лучший на свете.