Find a reason to live for me

— Ну что, рисовать будем? Правда я тебе ничего не обещаю, ведь я плохо рисую. — Это никого не волнует, что ты плохо рисуешь. Наоборот, так даже смешнее выйдет. — В этом ты, возможно, прав. Ты наелся? — Да. Я тарелки помою, не волнуйся. — Ты хотел сказать, что я помою. Ты ошибся. — Ни капли. Я помою. — Я. — Головка от хуя. — Твоя? — Мы ещë посмотрим чья, но для этого рано. А тарелки буду мыть я. Доума удивился такой дерзости, поэтому решил не продолжать спор. Он встал и ушëл в другую комнату, чтобы приготовить всë необходимое для рисования. Спустя через несколько минут, тот уже сидел на диване с двумя блокнотами, карандашами и ручками. Из кухни вышел Акадза и, заметив светловолосую макушку теперь любимого человека, не смог сдержать еле выступающей на лице улыбки, тихо подходя ближе и обнимая за плечи. — Я надеюсь, что ты понял, что я шучу? Я не хотел как либо тебя обидеть, правда. — Я понял, но также запомнил про твои слова. Тогда-то я тебе за твою дерзость и припомню. — Мм, месть? — Нет, я не мстительный человек. Просто я докажу значение твоих слов и то, что надо думать перед тем, как что-то говорить. — Мгм, даже так. — Естественно. — с ухмыляющимся лицом произнëс психолог, теперь откидываясь назад всем телом и запрокидывая голову, чтобы смотреть в глаза этого молодого человека. Пациент усмехнулся и наклонился к его лицу, будучи с желанием поцеловать того в губы. Доума резко подтянулся и поцеловал розоволосого, буквально заставляя ответить на него взаимностью. Акадза покорно следовал за движениями старшего, никак не сопротивляясь и получая удовольствие. Спустя две минуты, у Соямы уже совсем закончился воздух, так что он отстранился и стал переводить дух. — Хорошо целуешься, Акадза. — усмехнулся Доума, смотря на запыхавшегося парнишу, после чего взял за руку и подвëл к себе. — Давай, садись, будем рисовать. — Ага. — он сел рядом и взял блокнот, а также простой карандаш, ластик и ручку. — Извини, красок дома я не нашëл, всë таки не художник, хах. — Да мне не принципиально чем рисовать. Главное — в какой компании и где это делать. А сами наброски можно выполнять чем угодно. — Тебе приятна моя компания? — Сам подумай, если бы мне не было приятно находиться здесь с тобой — я бы уже давно встал и ушëл, сказав грубости. — Это точно, такой уж у тебя характер. — Именно такой и никакой другой. Рисуем то, что хотим, можем хоть портрет или улыбающийся гриб. — Хорошо. — ответил Доума, на телефоне засекая пять минут. — Готов? — Я всегда готов. — Отлично. Начался отсчëт и пара стала рисовать, закрывая рисунки друг от друга и одновременно разговаривая о чëм только можно и нельзя. Прошло назначенное время и прозвенел будильник. Пара обменялась блакнотами. На листке Акадзы был нарисован портрет Доумы, а на бумаге психолога — один котëнок с сердечком, что выглядело довольно мило. Увидя своë нарисованное лицо, то очень удивился и чуть не запищал от счастья. — Ааааааа, Акадзааа! Как красиво! — А у тебя получился милый котëнок. — счастливо сказал младший, улыбаясь. — Ты умеешь рисовать, просто боишься того, что у тебя не получится. — А мне кажется, что я нарисовал некрасиво. — Ты чего, это замечательно! Смотри какой котëнок! Теперь давай засекать ещë раз и продолжать рисовать. — Мгм. — он кивнул и засëк ещë раз пять минут. Опять стали раздаваться звуки карандаша по бумаге и тëплые разговоры этих двоих. По прошествии времени, те опять обменялись блокнотами и Акадза увидел теперь свой портрет, а Доуме отдали двоих котят и два сердечка рядом с ними. Оба были счастливы и решили, что этим рисунками больше ничего не надо для добавления. — Вау, Доума, это потрясающе! — Что именно? — Всë. И портрет и животные. — Большое спасибо, это очень взаимно, господин Акадза. — он улыбнулся, переводя взгляд на глаза собеседника.