Find a reason to live for me

Доума ухмыльнулся и встал со стула, закрывая ноутбук и начиная медленно приближаться вальяжными шагами. — Даже не думай. Не дам. — строго процедил Акадза, тут же поворачиваясь к нему лицом и грозно смотря в глаза. — Ну солнце! Это же была просто шутка! — воскликнул блондин, взмахивая руками. — Да мне абсолютно поебать. Нужно думать было. А у тебя, видимо, нечем. Это — не смешная шутка. — Да-да-да! — с наигранной грустью произнëс психолог, теперь приобнимая голого выше торса Сояму, ещë не успевшего надеть футболку и прикрыть пресс. — Я серьëзно. А если ты возбудился — я никак не могу тебе помочь, идиот. Иди сам себя ублажи. — Какой грубый! Я не справлюсь без твоей помощи, Акадза! — Ты никогда не дрочил, по-твоему? — Кхм. Дрочил. Но не об этом! Теперь у меня есть ты! — Прекрати. Всë, отстань. — Обиделся? — Да. — Ну Акадза! — Нет. — Ну милый! — Неееет. — пропел розоволосый и, вырвавшись из хватки быстро надел остальную выбранную им ранее одежду, после чего лëг на кровать и включил телевизор. Доктор закатил глаза и цокнул, снова садясь за рабочее место и начиная печатать статью. Так прошëл весь оставшийся день. Никто не обмолвился и словом. Даже спать пара легла по отдельности — Акадза выказал нежелание проводить ночь в обнимку и, взяв подушку и плед, ушëл на диван. Доума расценил его холодным и без эмоциональным взглядом. Так обычно он смотрел на бессмысленные поступки со стороны других. Каждый из них долго ворочался, пытаясь найти объект для того, чтобы представить друг друга и обнять. Этим объектом для каждого послужила вторая подушка. Капля фантазии и вот — они снова мирятся и обнимаются. Слипаются глаза и возлюбленные еле проваливаются в сон. Два часа ночи и пациент резко вскакивает с дивана, тяжело дыша и пытаясь осознать то, что ему приснился страшный сон и такого не может быть в реальности. Одна рука медленно проводит по холодному и мокрому от пота лбу, в гробовой тишине раздаëтся тяжëлый выдох, а потом и стук босых ног о пол. Акадза направляется на кухню для того, чтобы выпить стакан воды. Архитектор уже берëт из нужного ящика нужный стакан и набирает в него напиток. Дальше садится и подпирает одной рукой голову, начиная делать неспешные глотки́. Из комнаты, где находился Доума, доносится стон и неслышное бормотание. — Что там происходит? — спрашивает сам себя парень и теперь уже идëт к нему. Крашеный уже не помнит об обиде. Сейчас его волнует только состояние своего любимого. Что с ним сейчас? Вдруг он нуждается в помощи? Младший открывает дверь и теперь перед ним его милый Доума, который весь съëжился в комок и немного дрожит. Акадза подходит к нему, садится на край и тихо спрашивает, кладя руку на его плечо и заглядывая в лицо. — Тебе холодно, милый? Может ещë одно одеяло возьмëшь? — Слишком холодно. — с силой произносит парень, укутываясь в одеяло и в очередной раз содрогаясь от холода. — Так..Это мне уже не нравится. Где аптечка? — В-в шкафу на второй полке с-слева. В ванной. — Хорошо. Сладкий, попробуй отвлечься, вот тебе пульт, включи что-то. Я тебе пока что горячий чай сделаю и принесу градусник. А ты стараешься не заболевать, договорились? — словно с маленьким мальчиком пытался договориться Сояма, действительно переживая за дорогого для него человека. — Договорились. — Славно. — немного улыбнулся розоволосый и поцеловал, на данный момент беспомощного Доуму в лоб, тут же отстраняясь и с неприятным удивлением произнëс Акадза. — Ты весь горячий! Эй, мы же договаривались не болеть! Будешь лежать и не успеешь сводить меня по городу, ау! Он тут же выскочил из комнаты и поставил чайник греться, пока сам искал аптечку. — Да тут и половины того, что должно быть при себе — нет! А ещë доктор называется! Идиот, выздоровишь — убью! Нужно ведь о себе беспокоиться и заботиться. Как только вода в чайнике забурлила, а из носика показался пар, архитектор выключил его и налил чай, а после, будучи уже вместе с чаем и лекарствами, пошëл к больному. — Вот чай, а сейчас давай температуру мерить. — Н-нет… Что ты… Всë хорошо будет! Я просто немного з-замерз! Вот и всë. И-иди спать. — Ты не перестаëшь удивлять меня своей тупостью, дорогой. Делай то, что я сказал. Доума вздохнул и стал понемногу глотать. Также померил температуру и отдал приспособление волнующемуся Сояме. — Сколько?! 39?! Дружочек, ты долбень?! Мы договаривались не болеть, это чë такое?! — с этими словами он показал на температуру. — Люблю тебя! — И я. — прохрипел психолог, заметно веселея от последних слов. — Что лыбишься? Я говорю, что 39 у тебя! — Но ты же меня любишь, а значит я с-справлюсь. — Да конечно ты справишься. Тебе ещë меня нужно в кафе сводить, не забыл? — еле видно приподнял уголки рта Акадза. — Не забыл. — широко улыбнулся Доума и тут же закашлялся. — Сможешь побыть рядом? Хотя бы немного. — Я и не планировал от тебя отходить. Волнуюсь же за тебя дурака. — Прости за ту шутку… Ладно? — Я и не злился, но хотел преподать тебе урок. Люблю тебя, попробуй заснуть. — Хорошо, попытаюсь. — Ах да… Сначала выпей вот эти таблетки. — Как скажешь. — он выпил лекарства и поудобнее устроился на подушке. Крашеный лëг рядом, а точнее ему на грудь и приобнял одной рукой. Когда любимому человеку становится плохо, то можно позабыть даже самый страшный грех, который он когда-то совершил.