Find a reason to live for me

Акадза положил еду на тарелки и поставил на стол рядом со столовыми приборами. Сояма также налил им двоим чай. Доума вышел из ванной, переоделся в домашнее и притопал на кухню, уже улыбаясь и на пороге говоря: — Ммм. Пахнет вкусно! Вааау. Да и выглядит аппетитно! — Большое спасибо, признателен. — розоволосый улыбнулся тому в ответ и сел за стол, что потом повторил его собеседник. — Как день прошëл? — Немного устал. Всё-таки бумажная и письменная работа — не для меня. — тут он кинул ещë один взгляд и приступил к блюду, продолжая рассказ с набитым ртом. — Я предпочитаю радовать людей своим творчеством, но никак не заполнять эти нудные отчëты и отсылать бесконечные статьи. Наверное. Блондин тяжело выдохнул и теперь ел молча, заметно напрягаясь. — Что-то случилось? Ты чего умолк? — архитектор поднял на него свои янтарного цвета глаза. — Ай. Да нет, ничего. — Доума, я вижу, что что-то не так. Говори и не скрывай. — Я хочу уйти с профессии. — Ты из-за этого так переживал? Доктор удивлëнно взглянул на крашенного, пока тот точно также смотрел на него. — Что. Даже истерик не будет? — А с чего ты взял, что они будут? — Ну. — Доума, пойми. Я — не твои родители, я не буду ругаться из-за того, что дорогой мне человек сменит место работы, а может и целую профессию, должность. Только если это не проституция и тому подобное. Психолог долго осознавал смысл сказанных ему слов. — Правда? — Правда. Кем ты хочешь работать? Или ты хочешь отдохнуть? — Хочу играть в театре и кино. — Это ведь замечательно! Но нужно тогда будет заново поступать в университет. Ты готов? — Готов. — Ну вот и всë. А я за тебя очень рад! — к тому моменту юноша покончил с ужином и собрал тарелки у себя и Доумы. Когда парень помыл тарелки и хотел уже обернуться к возлюбленному, то почувствовал руки на своей талии, а после и всë тело знакомого. Акадза ухмыльнулся и откинул назад голову, теперь упираясь макушкой в грудь и чувствуя нежный поцелуй в лоб. — Милый, ты не против если мы. — Что? Блондинчик не ответил, теперь проходясь губами по шее и иногда оставляя новые тëмно-красные засосы. — Мгх. А кто сказал, что я против? Доума усмехнулся и резко развернул юношу к себе, беря на руки и впиваясь в губы. Акадза зовëл руки за шею старшего, после чего пальцами зашëл в волосы, просеивая их. Пара дошла до спальни, начиная сам процесс уже там.