Седьмое небо

— Эй, Хо!       Крупный парень спрыгивает с крыши гаража, удачно приземлившись. Он аккуратно ступает по опавшим листьям, стараясь не хрустеть ветками на всю улицу. Лишний шум им ни к чему. Он одет в свободные черные штаны, такую же просторную толстовку, только серого цвета, а на ногах легкие и удобные кроссовки, не отличающиеся цветовой палитрой от остальной одежды. Кепка и платок, скрывающий лицо до носа, отлично помогают ему не показывать свою личность. Пронзительные карие глаза, как и у его друга, только отличие в разрезе глаз. Он в упор смотрит на парня, все еще занятого работой. — Я закончил, нам пора валить.       Отвлекшийся «Хо» резко поворачивает голову в сторону говорившего и смотрит на него пару секунд, будто хочет присверлить его к тому месту, где он остановился. — Не отвлекай. Еще немного.       Пара штрихов позволяет парню закончить свое творение. Чуть отшатнувшись, он рассматривает работу, довольно кивая. Его друг тоже одобрительно машет головой и хлопает того по плечу, мол хорошо справился. «Художник» снова резко поворачивает голову, но в этот раз от неприятного звука, режущего слух. — Копы, — фыркает габаритный.       Через несколько минут они уже как добропорядочные граждане едут по дорогам Сеула в обычной одежде, не обращая внимания на новости об очередном вандализме на стенах жилых домов. — Этот самый вандализм радует людей! — рычит водитель машины, — Хо, они совсем тупые? Никто из жителей не жаловался, а наоборот просил лишь больше картин на своих домах! — Слушай, Гуки, не кипятись. Они же должны делать вид, что заняты делом, — он хмыкает и открывает окно со своей стороны, — Просто ловить «вандалов» легче, чем реальных преступников. — Дебилы, — фыркает Гук и надувает свои губки бантиком, чем смешит друга. — Ты похож на ребенка, — хохочет, — С таким личиком и такими мышцами смахиваешь на ребенка-мутанта. — Да ты одолел уже! Хватит шутит так. Я не виноват, что тело растет быстрее, чем появляются морщины. Не всем же быть таким стариком как ты. — Ой, замолчал бы ты. Я в свои двадцать пять выгляжу еще ничего! — Хо поправил свою ветровку, выпячивая грудь вперед. — Постыдился бы, старикан, — смеется младший и закрывает окно со стороны пассажирского сидения.       Хо не обижается, а лишь поддерживает смех Гука. Они как два брата, но скорее духовные, потому что оба выросли в приюте. Им повезло оказаться вместе, так как Хосок защищал младшего перед теми, кто пытался того задирать за то, что он маленький и хиленький. А потом Чонгук вырос и сам мог постоять за себя. Они росли бок о бок, не забывая, что есть друг у друга. Чоны стали братьями для всех, кто их знал, никто и не думал о том, что они разные по крови. Важнее их отношения сейчас, когда они выросли, и стали осознаннее подходить к своему будущему, к самим себе. Проблемы всегда решали вместе, радости разделяли на двоих, и ничто не могло их разлучить. До одного момента.

***

— Где мой брат?       Фыркает Хосок и смотрит исподлобья на девушку в форме. Она даже бровью не повела, все так же сидит напротив и изучает личные дела двух парней, которых группа привезла пару часов назад. Всё время, что они рисовали — их ни разу не могли изловить, а несчастный случай был способен посодействовать их с Гуком поимке. — Котенок дурацкий, — ворчит Чонгук в соседней комнате и отрывает заусенцы на пальцах. — Твой брат — Чон Чонгук?       Девушка даже глаз не поднимает, она все время смотрит в листок перед собой и лишь изредка хмурится, облизывает губы и задает один вопрос в десять минут. — Да, — уверенно отвечает Хосок, внимательно отслеживая действия полицейской. — Что ж, могу тебя обрадовать, — она так внезапно подняла на него взгляд с такой широкой улыбкой, что парень растерялся и забегал взглядом по комнате, — Вы отделаетесь лишь исправительными работами в нашем участке. — Ч-чего? — Я тихо говорю? — она набрала воздух в легкие и начала кричать, — СЕМЬДЕСЯТ ДВА ЧАСА ИСПРАВИТЕЛЬНЫХ РАБОТ НА КАЖДОГО.       Хосок закрыл уши руками и пригнулся, ожидая, что из его ушей тут же пойдет кровь. К счастью, этого не произошло, а девушка замолчала. Чон выпрямился, теперь его очередь пришла хмуриться. — То есть вы и правда считаете, что мы будем приходить сюда каждый день? — Куда же вы денетесь, милые, — она хмыкнула, собирая бумаги, — У вас же нет одного миллиона вон, чтобы покрыть штраф?       Она изогнула свою густую бровь и гаденько улыбнулась красивыми пухлыми губами, вызывая у парня гримасу понимания сего приговора. — Вот и славно, что мы друг друга поняли. Завтра к восьми утра. Не опаздывать, а то часы уменьшаться не будут.       Она подмигнула опешившему от ее внезапной социальной активности парню и вышла из помещения, прикрыв дверь.

***

— Твою ма-ать, — младший Чон упал на стол с кипой бумаг лицом вниз и застонал от досады, — Я не хочу-уу. — Меньше разговаривай, мелкий, — недовольно пробурчал Хосок, вытаскивая все папки с полок, аккуратно складывая их на пол. — Да ну, почему бы нам в рассрочку штраф не дать? — он заговорщически посмотрел на друга и хихикнул. — Думаю, нам под зад пинком быстрее пропишут, — старший обреченно вздохнул и продолжил свое важное занятие. — Доброе утро, уголовнички.       В кабинет заходит та дамочка, что принимала вчера парней. От того, как их назвали, оба парня поморщились и недобро посмотрели на девушку. Она была бодра и весела, открыто демонстрируя отсутствие мешков под глазами и отличное настроение после плотного завтрака. Её узкие джинсы и свободная футболка не ассоциировались со вчерашней формой полиции. Сейчас она больше смахивала на подростка-бунтарку, что решила с друзьями проникнуть в полицейский участок и похулиганить. Хосок рассматривал ее, видимо, так долго, что и не заметил, как она начала его за что-то отчитывать. — … объяснишь?       Он посмотрел на нее как на больную. Что она только что сказала? Что объяснить? Хосок глупо хлопал глазками и продолжал на нее пялиться, словно это не живой человек, а чудо света под номером восемь. — Я говорю, объяснишь этот беспорядок? Почему ты даже не спросил, как сортировать важные документы? У тебя языка нет? — Так никого не было, кого спрашивать? — Тебе же кто-то дал задание? — она поставила руки в боки и снова ее бровки сошлись на переносице. — Эм, тот мужик тощий, — он большим пальцем указал за спину на дверь.       Разъяренная полицейская метнулась к двери и выскочила с криками о том, что никому нельзя ничего доверить. — Она просто дьявол, — Гук сидел, подперев щеки кулачками, своими большими глазами наблюдая за только что развернувшейся сценой. — Делай свою работу, балбес, — Хо стукнул легкой папкой по макушке младшего и продолжил свое занятие.

***

— Гук, будь братом, помоги закончить, — простонал старший Чон, без сил падая на диван.       Он возился с этими полками до самого вечера, осталось совсем немного, и парень не хотел оставлять это на завтра. Уверен, еще работы будет достаточно. — Ээ, я, конечно, тебя уважаю и люблю, как хена, но тут ты сам, — Чонгук вскочил из-за стола и тут же засобирался на выход. — Эй, мелкий! Я тебя растил, чтобы ты мне и стакан воды в старости не подал? — Какой стакан? — Воды! — Ты нелогичный, хен, — начал Гук, медленно подходя к двери, — То ты говоришь, что полон энергии, сил и еще молод, то ты уже стар. Определись! — Да пошел ты, говнюк, — Хо вытягивает подушку из-под головы и бросает в друга, что удачно успевает скрыться за дверью, — Помощничек хренов.       Буквально минут пятнадцать спустя, в кабинет заходит та брюнетка, застывает на месте, от увиденной картины: Хосок без футболки составляет на полку папки с делами. — А…       Она не успевает закончить, как парень поворачивается и тоже замирает. Он и не услышал, как она вошла. Неужели так был увлечен? — Я еще не закончил. Осталось немного, поэтому не хочу оставлять на завтра, — пожимает плечами как ни в чем не бывало и продолжает свое занятие. — А чего оголился? — А вас это смущает, госпожа полицейская?       В Чоне проснулось игривое настроение с появлением этой красавицы блюстительницы закона. Почему бы и не поиграть с такой милой дамой в кошки-мышки? Кто кого первым съест? — Ты не дома, поэтому будь добр — оденься. Я же не хожу перед тобой без одежды, — с важным видом проговорила и кивнула сама себе. — Так я и не против. Ваше право ходить так, как вам вздумается, — Хо хихикает, отвернувшись, спиной чувствует убийственный взгляд. — Ведешь себя, как извращенец, — выпаливает она, чем вызывает очередной смешок парня. — Из нас двоих глаз с полуобнаженного тела не сводишь ты, — Чон резко поворачивается и ухмылка с лица тут же исчезает, — Не будь такой, госпожа полицейская. — Что? — она явно потеряла дар речи от такого обращение, — Т-ты, ты почему говоришь неформально?!       Хосок в несколько шагов сокращает расстояние между ними, так что девушка уперлась в стол. Руки Чона построили своеобразный капкан, упершись по обе стороны от бедер блондинки. — А ты решила, что только тебе позволено быть такой дерзкой? — он облизывает демонстративно губы, наблюдая за нервной блюстительницей закона, что стала краснеть от их близости. — Немедленно… — М? — Чон выгибает бровь, улыбаясь уголком губ. — …поцелуй меня, — внезапно выдает, от чего Хо теряется и пропускает момент, когда девушка припадает к его губам.       Их поцелуй вызывает столько вопросов у парня, но они тут же улетучиваются, когда полицейская красотка начинает исследовать ладошками его пресс. Перехватив инициативу, он прижимается пахом к ее, вжимая в стол. С пухленьких губ срывается приглушенный их страстным поцелуем стон. — Тэра, — шепчет сквозь поцелуи. — Тэра, — выдыхает парень в разгоряченный рот своей партнерше, пробуя на вкус сочетания букв ее имени, — Прелестно.       Чон стягивает с нее ту же оверсайз футболку, открывая своему взору прекрасную упругую грудь, не прикрытую абсолютно ничем. Её сосочки тут же твердеют, а сама девушка приоткрывает рот от влажного языка парня. Пальцы тут же зарываются в мягкие волосы, в то время как второй рукой она пытается стянуть его спортивные штаны. — Ты бы еще голая пришла, — выпуская изо рта ее твердую горошинку говорит, сразу обдавая ту холодным дыханием, — Я бы оценил. — В следующий раз так и сделаю, — хмыкает, — Чтобы и братец твой оценил.       Чувство собственничества не присуще Хосоку, но в этот момент его захлестнуло непонятное неприятное чувство, будто у него что-то забирают. Тэра не стала больше ничего говорить, но и Чону не позволила остаться со своими мыслями. Она обхватывает обнаженные бедра парня и притягивает к себе. Тянется к джинсам на краю стола и вытягивает оттуда серебристый квадратик, ловя непонимающий взгляд. — Ты это спланировала, негодница? — Конечно, — серьезно отвечает и раскрывает упаковку, — Я еще вчера хотела тебя оттрахать в допросной.       Хосок ни слова больше не говорит, гулко посмеявшись в шею девушки. Одним толчком он проникает в готовую для него дырочку, наслаждаясь узостью, протяжно стонет. Тэра тоже не отстает, ее громкий вздох могли услышать не только в стенах этого кабинета. Чон захватывает по очереди губы блондинки, не позволяя больше в голос застонать, сам тоже сдерживается, чтобы не быть пойманным. Толкается быстро и резко, под напором красавицы-полицейской, которая подмахивает бедрами и ножками притягивает к себе, чтобы входил глубже. Она наказывала его, когда отстранялась надолго, хотела, чтобы он тянулся к ней за поцелуями, позднее получая их, как награду. А он шел на поводу и не перечил, делал все так, как ей хотелось, как нравилось. Ему было важно сделать ей хорошо, доставить как можно больше удовольствия. — Сходим на свидание? — Хо обнимает девушку со спины, целует в шею, плечи, спину. — Еще спрашиваешь? Ты должен был завтра встретить меня с цветами у участка, чтобы заявить свои права.       Он смеется вместе с ней, растягиваясь на разложенном диване. Притягивает ближе к себе, поглаживая по волосам. Хосок не жалеет о том, что они с Гуком попались. Не жалеет о том, что его мелкий не помог с документами. Он не жалеет ни о чем, что произошло в этой комнате. Кажется, всё должно было произойти именно так, чтобы эта красивая блюстительница закона приговорила его к пожизненному заключению его сердца под её замок.