Попадаю с тобой в криминал

***

      Жить в «новом доме» ребёнку совершенно не нравилось, он чувствует себя совершено чужим, у многих детей уже есть друзья, они сформировались в небольшие группы и впускать в неё кого-либо они не планируют. Это огорчало. Чем он отличается от них? Такой же. Две руки, две ноги и голова. Со своим одиночеством все же пришлось смериться, ведь иногда его брали даже поиграть в футбол, когда в команде было не по ровно человек. Тяжелее было смериться с питанием, никто не собирается готовить под него. По этому Антошка порой пропускает приемы пищи, ведь у него аллергия на рис, а как назло он входит в многие блюда. Но и с этой проблемой Антон разобрался, он со обеда откладывает хлеб и тайком уносит к себе в комнату, чтобы никто из воспитательниц не заметил этого, иначе наказания не избежать. То ли Шастун был не проблемным ребёнком, то ли он ещё мало здесь пробыл, но его ни разу ещё не наказывали, но он стал свидетели, как ругали мальчика из его группы. Кирилл — главный задира в детской группе. Мама отказалась от него ещё в родильном доем, по этому мальчишка был направлен в дом малютки, а со временем перервали в детский дом. Кирилл любитель кого-то обидеть словами, а если надо, то вход вступали кулаки. По этому у парня вечно синяки на теле. Однажды Кирилл бежал в игровую зону после ужина, но случайно задел кружку кофе, которая стаяла на столу нянечки. Женщина сразу же спохватилась, позвала воспитательницу. Антони обратил внимание, как в комнату зашла женщина лет сорока, но выглядела достаточно строго, волосы были жемчужно-пепельного цвета, аккуратно заправлены в высокий хвост. Она подошла к провинившемся мальчишке и схватила того за ухо, отводя куда-то в коридор. Через некое время мальчик вернулся весь в слезах. Антон заметил, что у него красные запястья, вспоминая, что у самого были такие же, когда отец его держал, чтобы тот не дергался. Тут Шастун понял все. Здесь тоже бьют детей. С этого времени он решил сидеть ниже травы, тише воды.

***

      Антон сидел у себя на кровати и рассматривал какой-то комикс, который нашёл среди раскрасок. Интересно откуда он там взялся? Хотя данный вопрос не сильно волновал мальчика. Комикс помогал скоротать время, ведь Антон ждёт того, что совсем скоро мама за ним прийдет. Она выздоровеет, её выпишут. Антон верит. Его мысли прервал звук, открывающаяся двери. Сразу же в комнату вошли директор детского дома и двое незнакомых людей. Это была девушка, на вид добрая, но невероятно эстетичная, от неё пахло деньгами. Рядом с ней стоял мужчина, который был одет не менее богато и со вкусом, но его лицо не выражало никаких либо эмоций. Антона это насторожило. — Антош, это Анастасия Вячеславовна и Алексей Константинович. Они бы хотели с тобой поговорить. — Спасибо, дальше мы сами, — перебил её мужчина, ведь он хотел, как можно быстрее закончить с этим делом. — Привет, малыш, — к Антону обратилась женщина, глаза которой отражали что-то, что напоминало мальчику уют. — Здравствуйте, — произнесено было робко, и почти не слышно. — Антош, расскажи немного о себе. — Я…мне семь лет, я должен пойти в первый класс в следующем году, — ответ был все таким же неуверенным. — Получается, что ты совсем большой, — Анастасия словно не чувствовала напряжение, которое исходит от мальчика. — Антон, давай перейдём ближе к делу, — в разговор подключился мужчина, который все это время стоял поодаль, — ты бы хотел с нами жить? Вопрос заставил Шастуна задуматься. Они выглядели, как люди из благополучной семьи, это он понял сразу, но можно ли им довериться. — Антон, ты всегда можешь вернуться, если тебя что-то не устроит, — объяснила женщина, видя замешательство ребёнка. — Я согласен, — почему бы не рискнуть, если всегда будет путь отступления. Через некое время взрослые ушли, объяснив Антону, что забрать прямо сейчас его не могут, но через месяц они уладят все вопросы. Антон же вернулся к первоначальному занятию, забравшись на кровать. Но побыть одному долго не позволили, дверь снова открылась, и в комнату зашла небольшая группа ребят, состоящая из четырёх человек. Они бурно обсуждали прошедшую прогулку, но их привлёк Шастун, который сидел на своей кровати. — Эй, Антон! Пошли с нами в футбол играть, нам как раз одного человека не хватает, — позвал его белобрысый парень. — Давайте. Антона решили поставить на ворота, ведь никому из приступающих не нравилась роль вратаря, а у Шастуна особо выбора то и не было. К Антону прибежал парень из соседней команды, который был готов забить гол и принести победу. Шастун немного отвлекся и из-за этого пропустил мяч. Кирилл был капитаном команды, в который был Антон, поэтому сразу рванул к мальчику и налетел на него с кулаками. — Ты совсем пустоголовый? Как можно было пропустить мяч? Из-за тебя мы проиграли, больше ты с нами играть никогда не будешь, — Антон слушал все это, одновременно пытаясь прикрыть голову от ударов. С этого дня он понял, что Кирилл его враг номер один в этом доме.

***

      Прошёл месяц после того, как к Антону приходили знакомиться приемные родители. За все это время они были у него всего один раз, приезжая, чтобы подарить какую-то машинку на пульте управление, но поиграть в неё мальчик не смог, ведь Кирилл сломал ему её в тот же день. На самом деле отношения с Кириллом портились каждый день, если в начале они старались не замечать друг друга, то после ссорились из-за каждой мелочи. Антон сидел у себя на кровати и читал новый комикс, который нашёл в соседней группе, надеясь, что никто не обратит на это внимание. Но его занятие прервал, влетевший Кирилл, который искал своего друга, но не найдя собирался уже уходить. — Эй, это мой комикс! — крикнул мальчик и залез на кровать Шастуна. — Он общий! Я прочитаю и верну его, — меньше всего сейчас хотелось конфликтовать. — Нет, отдай сейчас! — Кирилл стал выхватывать несчастный комикс. — Да подожди ты! Переполох продолжался до тех пор, пока у каждого из мальчишек не было по половине журнала. — Что ты наделал?! Это был мой любимый! — Ты первый его забрал…– договорить Антону не дали, ведь мальчик ударил его прям в нос, откуда сразу же брызнула кровь. — Ну что заплачешь? — Кирилл стал смеяться, пока Антон не ударил его в живот. Может удар и не был таким сильным, как хотелось бы первоначальному, но такого действия Кирилл точно не ожидал. В этот же момент в комнату зашла воспитательница. — Что это? Что вы тут устроили? Оба за мной. Ничего оставалось делать, как последовать за воспитательницей. Кирилла передали директору, чтобы та сама с ним разбиралась, а Шастуна отвели в каморку. — Протягивай руки, — строго сказала воспитательница. — Зачем? — испуг рос с каждой секундой, казалось, что его сердце остановится. — Буду учить тебя, что драться это плохо. Протягивай! Антон протянул две руки, который были в крови, и зажмурил глаза. Открыл он их быстрые, чем успел крикнуть. Воспитательница держала деревянную указку, которы только что ударила мальчика по рукам. — Считай до десяти, — единственное, что он произнесла перед тем, как безжалостно ударить повторно.

***

– Антон, собирай вещи, прощайся со всеми, через полчаса за тобой приедут новые родители, – чувства, которые испытывал мальчик, были ему не понятны. С одной стороны он был безумно рад, что выберется с этого места, никто не будет его бить, задирать, наконец-то он получит любовь и заботу, о которых так долго мечтал одинокими ночами, плача в подушку. Но с другой стороны он не мог представить, как незнакомые ему люди будут заменять любимую мамочку, а ведь она придёт, не сейчас, чуть позже, где же она будет искать своего Антошу? – Хорошо, – единственное, что могу сейчас ответит Шастун и стал собирать вещи в маленький рюкзачок, с которым приехал в это место и надеятся, что не вернётся вновь. Новые родители были пунктуальными, ровно через тридцать минут их чёрный Бентли был припаркован у ворот детского дома. С стороны водительского сиденья вышел Алексей, одет он был в коричневые брюки, который были сшиты на заказ известной итальянской фирмой, так же в белую хлопковую рубашку, на рукавах которой имелись золотые запонки. Обойдя машину мужчина открыл дверь со стороны переднего пассажирского сиденья и подал руку своей супруге. Анастасия была одета в платье персикового цвета, которое подчеркивало её фигуру. Видя их Антон никогда бы не подумал, что люди из такой семьи хотят его усыновить, пустить к себе в дом, любить и оберегать. Он не мог поверить в своё счастье. – Здравствуйте, ну что же могу поздравить вас с пополнением в семье, – улыбка директрисы данного учреждения была настолько натянута, что казалось её губы могут треснуть, а мышцы и вовсе разорваться. – Добрый день, вижу, что Антон уже собран, можно уезжать, – Алексею было неприятно данное общество, поэтому торопился, как можно быстрее уйти. Антон оглянулся в последний раз и залез в машину.

***

Когда машина затормозила, Антон увидел перед собой большой особняк, состоящий из трёх этажей и множеств комнат. – Такой огромный дом, – негромко сказал ребёнок. – Да, у тебя будет своя комната, – ответила женщина и погладила приемного сына по голове. – Мы хотели тебя с кое–кем познакомить, но прежде давайте зайдём в дом, – Алексей открыл дверь и пропустил остальных. – Папа, мама! – из гостиной комнаты прибежали две маленьких девочек, на вид лет четырёх. Они были близняшки. – Привет, мои дорогие, – мужчина обнял сразу двух девочек и поднял на руки, – мы по вам успели соскучится, – целуя каждую в щеку, проговаривал Алексей. Смотря на них Антон верил, что здесь обретёт спокойствие и понимание, что его так же будут встречать, радоваться за него и главное ценить. – Знакомься это Полина и Алина, они так же как ты из детского дома. – Привет! – хором ответили девочки и улыбнулись ему. Антон понял, что готов сделать все, чтобы эти крохи дарили ему улыбки.

***

***

      Антон шёл домой, даже не догадываясь, что его там ждёт. Когда его забрали из приюта, он был уверен, что в новой семье обретёт то, чего ему так хватало: любви, заботы и понимания. Но к сражению, не суждено было маленькому мальчику ощутить того, что было почти у всех детей.       Зайдя в дом, к нему подошла служанка, которая помогла снять ранец и поставила перед ним его домашние тапочки. Мальчик сразу же пошёл в свою комнату, ведь ему уж больно не нравилась его школьная форма, в ней трубно было сделать какой-либо резкое движение, и кто вообще придумал галстук? — Антон, Алексей Константинович велел Вам спуститься вниз, к него к Вам серьёзный разговор, — это была та же служанка, которая говорила за дверью, чтобы не нарушать личный границы ребёнка.       Данная фраза напрягла Шастуна, не привык он к тому, что к нему так обращаются. Как казалось мальчику с уважением.

***

— Антон, — мужчина поднял свой взгляд на зашедшего парня, — присаживайся, — продолжил он. Ребёнок решил, что уж и вправду молча сесть, ведь внутренняя интуиция подсказывала, что злить приемного отца не стоит. — Позволь мне поинтересоваться, что же ты сделал такого, что сам директор позвонил мне и велел провести с тобой воспитательную работу? — мешая давно остывший кофе, спросил мужчина. — Я не виноват! Вова первый начал! Он стал дразнить меня, что я приёмный и… — договорить ему не дала хлесткая пощечина, прилетавшая от отца. Мальчик рефлекторно схватился за горящую щеку, а на глазах навернулись детские слёзы обиды. — За что? — он действительно не понимал, что сделал не так, ведь он защитил себя и свою честь, разве не этому его учили? — Маленький паршивец! Ты смеешь спрашивать «за что»? — фраза, брошенная ребёнком вывела из себя главу семейства. — Ты позоришь мое имя! Мою репутация! Не уже ли ты не способен понять даже это?! Ты наказан! Никаких приставок, целыми днями будешь проводить в библиотеке! Выходить можно будет только на приём пищи, я прикажу слугам, чтобы они проследили за этим. Пошёл вон, — тон, которым была сказана последняя фраза заставила мальчишку задрожать. Он быстро встал, что направиться в свою комнату. — Я что-то не ясно сказал? В библиотеку!

***

      Антон сидел на мягком диване и читал очередную книгу, в сюжет, которой он даже не углублялся, мальчишка бездумно листал страницы, думая совершенно о другом. Его потом мыслей прервал стук каблуков, дома в обуви на высокой подошве ходили только служанки, а это значит, что сейчас к нему придут и заберут на обед. Угадал, в комнату действительно вошла служанка, но почему-то она была с подносом еды. — Алексей Николаевич просил передать, что не желает Вас видеть за общим столом, поэтому до окончания Вашего наказание питаться нужно будет здесь, — в голосе не было абсолютно ничего, мальчик стал даже сомневаться, что перед ним живой человек, а не робот. Женщина прошла к столу, и оставила на нем поднос, а сама удалилась из комнаты.       Антон сам не не заметил, как из глаз покатились слезы. Неужели он на столько плохой, что не заслуживает сидеть за столом со всеми…они же семья, ведь так? Вытирай слезы парень взял в руки ложку, начал приём пищи, но как только попробовал суп, захотел выплюнуть обратно. В нем не было соли, специй, ничего, что могла бы придать пикантности, просто вода, даже без мяса, где была картошка, лук и морковка. С этого момент Антон понял, что сказки ждать не стоит. Сестры это единственные люди, которые как-то помогали Шастуну не сойти с ума и чувствовать поддержку, он считал их родными, а они его. Всегда, чтобы не случилось в первую очередь они бежали к нему за помощью, а когда Антона запирали в кладовке, то тайком приносили ему еду и книги, который Антон начал читать с недавних пор.

***

– Мелкий паршивец! Мне опять звонили из интерната, ты прогулял урок музыки перед тем как сюда приехать. Антон молчал. Какие бы аргументы он не произносил, на щеке всегда образовывалась отметина от руки. Лучше ничего не говорить, хотя-бы во лжи не упрекнут. – С меня довольно! Собирай свои вещи, ты сейчас едешь обратно в этот вонючий детский дом, я не собираюсь больше терпеть такого выродка. Мир казалось рухнул, он не знал, как реагировать на данное заявление, ведь он жил с ними 5 лет и был полностью уверен, что они свыклись к нему. А с другой стороной было даже лучше, не будет терпеть унижения и нападки. Единственное, он так и не смог в последний раз попрощаться с Алей и Полей, они были на дополнительных занятиях и пришли бы слишком поздно, как бы медленно он ни собирал свои вещи. Они расстроятся. За это он никогда не простит чету Лямзовых.

***

Антон стоит перед дверьми давно, как ему казалось, забытого здания, но, похоже, всё для него опять становится преждним. Пора было уже привыкнуть, что он никому больше не нужен.

***