дождь

руслан на кровати валяется поздней ночью, таращась то в окно открытое, то в телефон, где уже всё надоесть успело: каждый день одно и то же, из раза в раз, и ничего интересного не происходит совсем, а потому остаётся лишь довольствоваться мягкой кроватью и скучной жизнью. раньше о таком он мог только мечтать: лежишь, ничего не делаешь, спишь, сколько хочешь, да и вообще никому нет никакого дела до того, как ты свою жизнь прожигаешь. руслан любил дожди, в них он находил что-то атмосферное, приятное, и что-то такое родное. будто бы это то, чего не хватает, только почему? разве дождь может вызывать такие чувства? из мыслей выдергивает пришедшее на телефон сообщение. даня, 01:26 Ты спишь?

вы, 01:26 нет а что?

сообщение от дани в такое время удивило, даже в какой-то степени ввело в ступор, но всё-таки он был рад тому, что написал ему именно кашин, а не кто-то другой. потому что даня никогда не писал только ради того, чтобы получить какую-то выгоду во благо себе, потому что с ним жизнь куда веселее и ярче, и тушенцову он всегда напоминал по своей ауре летнее солнце — такое же тёплое и яркое. даня, 01:28 Ну выходи тогда руслан пару раз глазами хлопает, смотрит в телефон, а после в окно, а потом снова в телефон. в такую погоду ещё куда-то идти не хватало.

вы, 01:29 угараешь? ты погоду вообще видел ахахах

и всё-таки не понимает, почему его на улицу вытянуть пытаются. неужели кашин сейчас на улице стоит, под дождём, промокая насквозь? даня, 01:30 Блять, Руслан Я под козырьком подъезда Твоего и тут до шатена доходит, что догадки его правдой были. он там что, совсем головой ударился? руслан, конечно, не против таких прогулок и ночных встреч, но не в ебучий дождь посреди ночи. да и нагретая постель так и манила остаться, никуда не вставать, и просто закрыть глаза, уснуть.       — ты ещё дольше мог рожать? кашин, мокрый до нитки, с рыжими, прилипшими ко лбу от влаги волосами, смотрит на руслана, который только вышел из своего подъезда.       — ёбнулся что ли? пойдём, ко мне зайдешь, до утра посидишь спокойно. какого хера ты вообще в такую погоду шаришься? даня отмахивается, недовольно покривишись. руслан, конечно, классный, но порой такой нудный, что хочется глаза закатить и выдохнуть тяжело, развернуться и уйти. но сегодня он явно этого не сделает, потому что пришёл специально. увидеться хотелось, и почему-то именно это время, и именно такую обстановку кашин посчитал самым удачным.       — я не за этим пришел, — кашин с места двигается, шаркая ногами по мокрому асфальту, смотря себе под ноги в надежде хоть что-то увидеть. но не услышав чужих шагов оборачивается, смотря на друга, который все никак не решался, — блять, руслан, не стой столбом. шатен лишь неуверенный шан вперёд делает, как вдруг к нему подходят и резко за запястье хватают, рывком выдергивая из под козырька подъездного, направляясь в каком-то неизвестном направлении для руслана.       — куда мы идём?       — увидишь. всю оставшуюся дорогу они шли молча, но руслан время от времени на даню косится. а тот спокойный совсем: промокший, вэнсы в грязи, а сам он выглядит таким... счастливым? да, наверное, тушенцову кажется, но кашин определенно ощущается как-то иначе. но почему? наконец они поднимаются куда-то на небольшой холм, и кашин руку протягивает, чтобы помочь по грязи вверх подняться, и руслан эту помощь принимает с благодарностью, но даже когда цель была достигнута, руки так и не расцепились. и никто не спрашивал почему, даня просто продолжал идти куда-то вперёд, пока руслан думал о том, что они тут забыли. но это не ощущалось с каким-то недовольством, наоборот: атмосферно, спокойно и так хорошо, как не было, пожалуй, никогда. и сам бы он ни за что не выбрался при таких условиях куда-то, но с даней всё иначе. соглашаться с ним на какие-то авантюры — лучшее, что может в скучной жизни случиться. они совсем не замечают, как закончился дождь, а на смену тучам пришло чистое, усеянное яркими звёздами, небо. шатен голову поднимает и засматривается, пока слышит у себя под боком копошание: даня почему-то себе места найти не может.       — теперь я понимаю, почему мы пришли сюда.       — руслан.       — м?       — звезда падает, загадывай желание. даня взгляд с неба на руслана переводит, пока тот уже во всю даню рассматривает от чего-то. желание? какое? чего он вообще от жизни этой хочет? кашин на месте мнется, явно хочет что-то сказать, но до последнего держит язык за зубами.       — говори. а руслан будто насквозь его видит, потому и к действию призывает вот так прямо. он правда ждёт. но даня молчит. молчит и, блять, стоит на одном месте, смотря себе под ноги. но руслан ждёт. не проходит и пяти минут, как вдруг шатен чувствует руки сильные, которые обнимают его крепко, повернув к себе лицом. что? карие глаза распахиваются, а объятия становятся только крепче. от дани пахнет сигаретами и дождем. от него пахнет чем-то родным, чем-то особенным. руки сами поднимаются, чтобы сцепить их в замок за спиной чужой, а на плече чувствуется чужая голова, которая лбом упирается. слышно, как сильно бьётся сердце дани, но только вот дани ли? они будто говорят без слов, и понимают друг друга точно также. они просто чувствуют. и так хочется тушенцову в этом моменте навсегда остаться, раствориться в руках чужих, стать одной из тех звёзд ярких, что над головами светятся.       — я загадал остаться с тобой навсегда. надеется на то, что руслан поймет правильно, надеется на то, что примет, не оттолкнет, не пошлёт куда подальше. а руслан и не посылает. и не пошлёт уже никогда. сейчас даня выглядит ярче всякой любой звезды на тёмном небе, сейчас он выглядит по-особенному. в его глазах горят звёзды, горят надежды и слова, которые так и не были озвучены. но он точно знает, что руслан его понял.