Ты не пушинка

Линча всегда бесила привычка Джона запрыгивать на все плоские поверхности так, что после они жалобно скулили, стараясь не развалиться под весом парня. Писатель же искренни верил в то, что он пушинка и любой стол его выдержит. Может быть, Линч бы и перестал обращать на это внимание, если мебель не была бы его.

***

Линч заглушил двигатель машины и вышел из салона. Обойдя транспорт кругом, отметил некоторые особо глубокие царапины на краске и сделал пометочку в голове о том, что стоит загнать ее на ремонт. На улице уже стемнело. Свинцовые, налитые водой тучи затянули звезды. Луну, от которой осталось лишь бледное молочное пятно на небе, можно было увидеть только изредка и не полностью. На самом деле, журналист не был против дождя сейчас. Засуха наступила с первым днем лета и не отступала до последнего. Будто сама природа решила наказать грешный люд посредством выжигания. Линч и сейчас бы сидел дома, но после продолжительного времени на задании вся еда в холодильнике обрела на себе новую жизнь. Сначала руки тянулись к номеру доставки, правда сразу же в голове пронеслась мысль о скором гастрите с таким питанием. Пришлось снова одеваться и ехать до ближайшего супермаркета. Поставив два пакета на стол, Линч отошел в гостиную. Телефон последние несколько минут пиликал о том, что пора бы и на зарядку его поставить. Сейчас без связи оставаться совсем не хотелось, поэтому, найдя ближайший свободный провод, парень оставил гаджет заряжаться на столе. Не успев и пяти шагов от комнаты сделать, позади его окликает мелодия звонка. Вымученно закатив глаза, Линч развернулся и пошел обратно. — Мне дадут сегодня разобрать чертовы пакеты?! — вслух выругался журналист. Сейчас хотелось не париться насчет еды и звонков, а просто упасть на кровать и уснуть беспробудным сном. На потресканном экране мобильника ярко мерцало имя абонента: «Джон». Это ввело Линча в ступор. С другом они распрощались не больше двух часов назад. Что же ему так скоро понадобилось? — Да, Джон? — спиной парень оперся о стену, прикладывая телефон к уху. — Я к тебе сейчас еду, ты не против? — слышно было слабовато, значит писатель уже был где-то на въезде в лес. — Что?! Зачем? Мы же виделись недавно. — Дома скучно, а мы с тобой мало отдыхаем. Соберемся, я вот пиццу везу. —в словах Джона была доля правды, но это же не значит, что этот отдых должен быть прямо сейчас. — А нельзя было завтра как-нибудь? — вымученная улыбка сама прилипла к лицу. Линч прикрыл глаза. — Так, я не понял, ты опять что-то от меня скрываешь там? — ладно, если бы в голосе Джона слышался смех, но наоборот, казалось, что тот больше напрягся. — Да нет, приятель. Ладно, едь уже, раз намылился — вместо прощания по ушам ударили отрывистые гудки. Сбросил. Линч прекрасно знал, что после ситуации с порталом Джон все еще настороженно к нему относился, хоть и пытался это тщательно скрыть. Журналиста это бесило, но и отрицать свою вину он не мог, что бесило вдвойне. Отгоняя неприятные мысли, парень опять поплелся в сторону кухни. Эти пакеты на столе его с ума сведут. Что-то отправлялось в холодильник, а что-то в морозилку. Доставая бутылку газировки, Линч усмехнулся тому, что будто предчувствовал прибытие друга. Даже его любимую взял. Емкость также отправилась в холодильник охлаждаться. Звонок в дверь прервал столь «интересное» занятие. — «Как он так быстро добрался? Неужели совсем недалеко был?» — пронеслась мысль в голове Линча, и он тут же пошел к двери. Попутно отпинывая, небрежно скинутые с ног при входе ботинки, журналист крикнул банальное «Сейчас», торопясь подойти к двери. На улице совсем недавно полил дождь, поэтому не хотелось, чтобы Джон, хоть и под козырьком крыльца, мок на улице. — Так, сразу проходи, не стой под дождем, — слегка нервно сказал журналист. Все же не ожидал он увидеть друга настолько рано. — Да я не особо промок, спасибо, — капли, скатывающиеся по слегка намокшей челке, говорили об обратном, на что яро намекал взгляд Линча. — Да там багажник открываться не хотел, вот я простоял под ливнем. Я в магаз заехал попутно, не только пиццы купил. — Какое совпадение, я еще свой пакет не до конца разобрал, — улыбнулся журналист, наблюдая, как друг разувается. Джон взял пакет со всякой вредной едой в руки, протягивая две коробки с пиццей другу. Ориентируясь в доме журналиста, как в своем, писатель направился к кухне, где все также стоял уже ненавистный пакет из магазина. Линча он не на шутку раздражал, потому что руки до него не доходили уже как полчаса. Коробки отправились к пакету на стол, в то время как пакету Джона места не хватило, поэтому он остался стоять на полу, опираясь на ножку стола. — И так. Во-первых, привет, — Линч усмехнулся тому, что с порога они даже не поздоровались. Хотя, наверное, в этом и была толика логики, ведь распрощались они не так давно. — Во-вторых, что-то тебя точно привело ко мне. Колись, что случилось? — Да че сразу за подозрения? Просто так я к тебе приехал, говорю же, не отдыхали давно вместе. И вообще, это я тебя должен теперь подозревать во всем! — журналисту откровенно не понравилось, куда идет диалог, но ситуацию спас телефон, что зазвонил откуда-то из глубины дома. Сразу же Линч убежал к источнику звука, оставляя гостя в полном одиночестве. На едине со своими мыслями… — «Ну и зачем ты это сказал? Да, он тоже виноват, но и ты хорош» — парень отошел к столешнице в противоположную от входа в комнату сторону. Вскоре Линч вернулся с телефоном в руках. Весь сосредоточенный настолько, что на лбу пролегли легкие морщинки. Он остановился у входа и оперся бедрами о стену. — «Интересно, что ему там сказали?» Слегка темная в свете лампы кухня неприятно давила на друзей, что находились по разные ее стороны, будто отделенные невидимы барьером. Либо только Джону было некомфортно в такой обстановке. Он не привык молчать с Линчем. Всегда завязывался какой-то бестолковый, но в определенные моменты такой нужный разговор. Сейчас писатель нуждался в этом разговоре, чуть ли не больше кислорода, что казалось, покидал сие помещение с неумолимой скоростью. Стоять на месте было уже невозможно. Поэтому, даже особо не задумываясь над своим привычным действием, что уже воспроизводилось на автомате, Джон уселся на краю стола. Линч иногда поражался повадкам кота своего друга. — Приятель, слезь со стола… — монотонным голосом пробормотал Линч, полностью окунувшись в мир смартфона. — Да че ты. Я пушинка, не сломается он подо мной —парень демонстративно расставил ноги шире, будто пытаясь убедить в своей правоте друга. — Я еще не разобрал последний пакет, а твой вообще стоит на полу. Это не гигиенично, ведь я также ем за этим столом периодически, — всё продолжал гнуть свою линию журналист, на самом деле особо не вникая в разговор. Линч бросил короткий взгляд на наглого друга, что только провоцировал на злость, которой и так сейчас было предостаточно. Журналиста сложно выбесить и тяжело потом успокоить, поэтому лучше вообще первого не добиваться. — Джон, последний раз по-хорошему прошу. Пожалуйста, слезь со стола, — в голосе проскальзывали нотки стали, а телефон оказался зажатым между стиснутыми пальцами. — «Джон, наверное, ты идиот» — проскользнула мысль в голове писателя, но теперь идти хотелось до конца. — Не слезу. Раз так хочешь, то сними меня сам, —самодовольно скрестил руки на груди парень. Кажется, что даже в атмосфере помещения что-то надломилось, когда Линч нервно засовывает телефон в карман джинс, попадая не с первого раза. Агрессивно настроено идет к Джону и останавливается всего в сантиметре от его паха, вставая аккурат меж раздвинутых ног. Ком в горле писателя проходить не хочет, а когда он встречается взглядом с горящими глазами друга, то, кажется, вовсе перестаёт дышать. Линч вытягивает руку, подцепляя пальцами воротник свитера Джона и резко тянет на себя, заставляя писателя нагнуться к его лицу. От такого жеста Джон расцепляет руки и старается удержать равновесие, чтобы не упасть случайно на друга. Журналист же, не давая тому опомниться, накрывает своими губами чужие. Веки писателя начали судорожно дёргаться и в один из смазанных взглядов Джон замечает зеленые глаза, что продолжали смотреть на него. Всё также держа друга за воротник, Линч ближе придвигается к писателю и на секунду отрывается от чужих губ. Не дав и пискнуть Джону, он снова смыкает, кажется, совсем незримое расстояние между губами, выбивая из легких парня весь кислород. Журналист был на взводе, хотел мести за все те пререкания, которые когда-либо слышал в свой адрес от друга. Наконец, он отпускает свитер Джона и кладет руку тому на подбородок. Слегка надавливает, и уже слегка обмякшее тело писателя быстро поддаётся, послушно открывая рот. Поцелуй длится не более минуты, а органы Джона от жара начинает скручивать так, что пришлось слегка оттолкнуть Линча, дабы не сгореть в потоке чувств, которые совсем выветривали из головы такой банальный безусловный рефлекс, как дыхание. Поумерив свой пыл, журналист как ошпаренный отшатнулся от парня, а в глазах снова читается ясность мысли. Он с ужасом смотрит на Джона, что кое-как, на ватных ногах, спрыгивает со стола. Весь красный, будто словил сильный ожог на солнце и неловко прячет глаза в пол, когда подходит к Линчу. — О Боже, Джон, Приятель, прости меня. Я… Я не знаю, что на меня нашло и… — Линч нервно сглатывает, все еще ощущая слабую сладость чужих губ на своих. — Заткнись, идиот. Пойдем фильм смотреть, —он легко чмокает журналиста в губы и пока тот не опомнился, тут же скрываясь за темным поворотом дома. — Что это, блять, только что было?..